Герман Романов – На пути к победе (страница 12)
Черняховский посмотрел на Лизюкова, тот с хмурым взглядом уставился на карту, которую повесили на стенке специально для маршала — тот возле нее стоял четверть часа, водя пальцами и что-то подсчитывая. Потом повернулся к ним, и с нескрываемой радостью потер ладони.
— В принципе понятно, что замыслил Гудериан. Пробить «коридор» на Полтаву, как раз через Миргород, на стыке ваших армий — немцы их первым делом вычисляют. Затем, думаю, будут бить вас поодиночке, раздвинув армии, — маршал характерно, как бросившийся в воду пловец, развел руками. И затушив окурок в пепельнице, продолжил говорить:
— И это здорово, ведь твои корпуса прижмут к Днепру, Иван Данилович, и добьют в Кременчуге, в полном окружении, блокировав подошедшими пехотными дивизиями. Отрубят нам одну «клешню», так сказать.
Черняховскому смешок Кулика очень не понравился, неестественная возбужденность маршала настораживала, хотя уверенность всегда придавала сил. Да и Александр Ильич смотрел настороженно — уже догадавшись, что произойдет с его армией на втором этапе. И машинально поморщился от первых слов Григория Ивановича, когда тот продолжил говорить дальше, и, видимо, его слова отражали мысли командарма.
— Затем тремя группами они сметут нашу 2-ю танковую армию, отбросив ее к Харькову, а дальше полный простор для комбинаций. Возможно, обрушаться с фланга на Рыбалко, тогда Центральный фронт могут скрутить, как горячий блин со сковороды. Или навалится на Лелюшенко всеми силами, открыть дорогу на Харьков и Донбасс. Так это просто здорово!
Маршал хихикнул, и это не понравилось обоим командармам, серьезно озадаченных словами и реакцией главкома. Вот только смешок будто растаял в воздухе, и лицо Кулика приняло прежний, привычный для всех вид, стало суровым и жестким, словно вырубленное топором.
— Что смотрите, орлы, никогда еще Гудериана не били? А придется, тут вопрос ребром, или мы их, либо они нас. Второй вариант мне категорически не нравится, и его допускать нельзя — потому что у нас в трех армиях по одной тысячи танков, да еще тысяча в отдельных мехкорпусах, а у немцев не больше двух, и то со штурмовыми орудиями. Дело в другом — отмечены эшелоны с танками от Пскова и Орши, для наступления немцы стягивают все боеспособные танковые дивизии, оголив северное и центральное направление. А потому сразу после того, как здесь будут втянуты в сражение все немецкие панцер-группы, армии Говорова и Рокоссовского немедленно перейдут в наступление всеми силами — а там полторы тысячи танков собрано в пяти мехкорпусах, не считая отдельные батальоны. Да и у Конева сейчас две с половиной тысячи танков, и он идет на Киев. Атаковать на двух расходящихся направлениях вермахт не сможет, так что армии Центрального фронта будут сдерживать, но это вряд ли получится — выдвигается 6-я генерала Романенко и конно-механизированная группа генерала Доватора. Так что наступление будет развито уже вторым эшелоном, а танкисты Рыбалко попробуют зайти в тыл Гудериана. И как только везде пойдет «мешанина», начнется наступление Северо-Западного и Западного фронтов.
Вот теперь все стало предельно ясно — маршал просто обрадовался сосредоточению главных сил панцерваффе, и как человек немного суеверный, боялся «спугнуть судьбу».
— Вопрос в другом — сможем ли мы остановить ударные «кулаки», или все же придется пятиться. Учтите — Гудериан перебросил все, что было — все четыре тяжелых танковых батальона «тигров», а также «леопарды». Да, и появились «пантеры», много «пантер», видимо с заводов, новенькие. А это означает, что Роммеля оставили без поддержки. Так что выкладывайте свои соображения, как воевать со «шнелле-Хайнцом» будете…
Глава 16
— Для действий крупных механизированных объединений местность самая подходящая, мой фюрер. Еще три дня, и мы закончим полное сосредоточение обоих танковых групп, а с учетом находящихся пока в резерве дивизий СС, которые принимают пополнение бронетехникой, то уже через неделю доведем численность каждой панцер-группен Восточного фронта до четырех полнокровных танковых дивизий, включая одну резервную.
Гудериан говорил осторожно, но твердо, прекрасно понимая, что Гитлер, как верховный главнокомандующий, обуян какими-то сомнениями. И оно понятно — наступление русских сразу всем южным крылом и у фельдмаршала Манштейна породило некоторые сомнения, иначе бы Эрих не взял дополнительную двухдневную паузу на разгрузку прибывшей из-под Орши 9-й танковой дивизии. Но больше ждать нельзя — надо наступать, иначе русские наводнят внешний обвод окружения своей многочисленной пехотой, а дивизий у них даже по скромным оценкам в полтора раза больше, но скорее вдвое, и это без учета резервов, которые у Сталина, несомненно, имеются, вот только непонятно, сколько и какого качества. Если обычные номерные, то это одно, а вот если пододвинута гвардия, то это намного хуже — тут много автотранспорта и полностью моторизованной артиллерии.
— Думаю, четырех вполне достаточно, но было бы лучше, если численность наших танковых объединений на Восточном фронте выросла бы до шести, а лучше до семи панцер-группен. Каждая из них будет наподобие прежних моторизованных корпусов, только входящие в их состав дивизии сейчас по новым штатам в полтора раза сильнее. Этого достаточно — летом сорок первого 4-я танковая группа генерал-полковника Гепнера дошла до Петербурга, имея всего три танковых и две моторизованных дивизии.
— И где мы возьмем танки, Хайнц? У нас их просто нет — мы и так собрали все, что было под рукой, и при этом 5-я танковая группа у Роммеля в Персии, а 6-я из Франции переброшена в Испанию, где американцы и местные коммунисты проявляют удивительную наглость, начав наступление и выбив наши дивизии из Португалии.
— Есть дивизии СС, мой фюрер, — не хотелось «отцу панцерваффе», но он пошел на «поклон», как сказали бы русские, к всемогущему рейхсфюреру СС Гиммлеру. Отношения с ним были натянутые до предела, но ссориться тоже не хотелось, причем обоим. А в сложившейся ситуации настоятельно требовалось получить пару танковых объединений, изыскав внутренние резервы. Гиммлер смог это сделать, теперь самому Гудериану пришлось смирить гордыню, и просить у фюрера пойти на то, от чего он раньше категорически отказывался, не желая иметь под своим командованием не подчиненные ему лично соединения. Потому и «ободрал» все моторизованные дивизии, оставив от них только нумерацию со штабами и знаменами, зато в танковых дивизиях появилась третья бригада из панцер-гренадеров. А вот в штабе ОКХ он после этого вызывал стойкую ненависть — все полтора десятка дивизий пришлось заново восстанавливать, причем исключительно за счет новобранцев. Как немцев, но главным образом за счет союзников — наиболее надежных венгров и хорватов три четверти, испанцев, голландцев и фламандцев две трети состава, нестойких духом румын до половины, а совсем ненадежных и трусоватых итальянцев, отправляемых дуче, до трети от общей численности. Как русских «хи-ви», французов и всяких жителей нынешнего «Евросоюза» — поляков, валлонов и прочих чехов, что встали под знамена вермахта. Вот тут СС стояло в заведомо выигрышной позиции — ведомство Гиммлера имело многочисленные полицейские формирования, причем туда охотно шли добровольцы, чтобы не попасть в вермахт по мобилизации. Это позволяло зачислять часть фольксдойче с оккупированных территорий, а заодно отбирать из местного брода самые лучшие кадры, оставляя вермахту под мобилизацию все остальное отребье.
— По дивизиям СС вам надо говорить с Генрихом, Хайнц — у вас в подчинении и так четыре лучших в рейхе танковых дивизии.
— Я только что говорил с ним, мой фюрер, — слова пришлось выдавливать, буквально «наступая на горло собственной песне», как сказали бы люди, наделенные поэтическим даром.
— Мы приняли решение развернуть две танковые группы СС. В каждой по две танковых и одной моторизованной дивизии СС. Рейхсфюрер отдает дивизию «Полицай», что воевала на северном направлении под Петербургом, и дивизию «Нордланд» из голландских, датских и норвежских добровольцев, что вступили в СС в прошлом году и воевали в составе «легионов». Обе полностью моторизованы, трех полкового состава в три батальона. Четвертый батальон из штурмовых орудий «хетцер», они приданы каждому полку, который таким образом будет переформирован в бригаду.
— Вы определились с командованием новых панцер-группен? Мне сказали, что штабы и тыловые службы уже сформированы.
Гитлер спросил настолько быстро, что Гудериану стало моментально ясно, кто ему «вывернул руки». Фюрер никогда не доверял генералам вермахта, и всячески усиливал именно ваффен-СС, в лояльности «черной гвардии» он нисколько не сомневался — ведь они присягали ему лично.
— Да, первый корпус… вернее группу, возглавит генерал-полковник Хауссер, вторую генерал танковых войск Дитрих.
Эсэсовские звания Гудериан принципиально игнорировал, а «Зеппа», в чьих способностях сомневались все генералы, имевшие «удовольствие» с ним общаться, назвал только потому, что тот был любимчиком Гитлера, и портить отношения с фюрером ради этого мясника и маргинала не хотелось. К нему приставлен отличный начальник штаба генерал Раус, который и станет фактическим командующим. Оба «танкиста» ваффен-СС настроены к Гиммлеру неприязненно, и этим обстоятельством следовало воспользоваться. Ведь если удастся со временем перетянуть их на свою сторону, то он получит определенную опору не только в армии, но и в СС — фронтовики презирают тыловых крыс, и этим все сказано. С одной стороны решение вынужденное, но с другой моментально открывается множество перспектив. К тому же под его командование перейдут две новых панцер-гренадерских дивизии, а где для них Гиммлер достанет по сотне «хетцеров» самого Гудериана нисколько не волновало. Дело в том, что продукция чешских заводов идет исключительно вермахту, а это означает неизбежный конфликт Гиммлера с Браухичем и Кейтелем, что «отцу панцерваффе» только на пользу…