Герман Романов – Год победы (страница 38)
Вся восточная Фракия перешла под полный контроль советских войск, включая полуостров Галлиполийский полуостров, с которого кое-где удалось переправить на азиатскую сторону передовые части авангардов, захватив множество пригодных плавсредств. И все благодаря решительным действиям авиации — впервые было захвачено полное господство в небе, и даже перебрасываемые немцами авиагруппы не могли переломить ситуацию, ведь перевес в воздухе стал многократным, если не в десять раз, то очень близко к этому. Вот и сейчас по чаталджинским позициям наносили штурмовой удар бомбардировщики «бостон» — от Бургоса, где базировался целый корпус лететь меньше двухсот километров, полчаса лета, наступление шло постоянно прибывающими одна за другой «волнами» в сотню-другую бомбардировщиков, уже действующих при минимальном сопровождении истребителей. Да и штурмовые дивизии уже действовали с фракийских аэродромов, оставленных турками в панике, в неразрушенном состоянии — снабжение всем необходимым пока шло автотранспортом, но вскоре будет задействована и железная дорога, на отдельных участках которой шло спешное восстановление силами, как желдорбатов, так и военнопленных.
— Вы заметили, Трофим Семенович, что почти все турки ушли из Фракии. Вон там далеко впереди, в бинокль хорошо видно — пригород Константинополя Сан-Стефано, где подписали чуть больше полувека тому назад мир с османами. Тогда немного не дошли — в Мраморное море вошла английская эскадра. Памятник там поставили, храм, в память русских солдат, которые там похоронены — его в четырнадцатом году османы взорвали, когда с нами в войну в ноябре вступили. А двадцать лет тому назад отсюда изгнали всех греков и болгар поголовно, заселили своими выходцами из Анатолии и переименовали все города, «отуречили», так сказать.
Толбухин усмехнулся, одутловатое лицо командующего фронтом словно окаменело — своей полноватой фигурой и пристальным взглядом он сильно напоминал знаменитого фельдмаршала Кутузова, на которого был похож. И такой же по поведению, очень спокойный, вежливый, всегда уважительный с толковыми подчиненными, которым всегда предоставлял инициативу, и постоянно поддерживал. Но горе тому генералу, кто злоупотреблял его доверием и занимался откровенным «очковтирательством» — отрешал от должности немедленно, а то и отдавал под трибунал. Из всех командующих, под началом которых пришлось служить Орленко, только Федор Иванович и маршал Кулик получили полное доверие, с такими полководцами можно идти от победы к победе.
— Сейчас там вместо английской стоит итальянская эскадра…
— Пустое, Трофим Семенович, тут сравнивать нечего, не те времена на дворе. И даже тогда, если бы действовали решительно, можно было поставить на берегу Босфора пушки раньше, чем появились бы перед их стволами британские корабли. Пролив ведь насквозь простреливается, от одного берега к другому. И все — вековая цель достигнута, и ни один враг никогда бы больше не вошел в Черное море. И нам с вами такой момент упускать нельзя — потомки не простят. Так что завтра крушите оборону, проламывайте ее артиллерией, и вперед пехотой, пусть она начинает городские бои, если турки и немцы не оставят Константинополь. А ваши танки нам еще пригодятся…
Толбухин не договорил, снова принялся рассматривать в бинокль огромный, раскинувшийся в дымке город с миллионным населением, если с пригородами посчитать. Не Москва или Ленинград, конечно, но очень большой, впечатляющий. Вести в нем бои не хотелось — танки вводить в плотную застройку означает их погубить. Однако оставалась надежда, что османы не станут вести бои, жители покидали город.
— Завтра корпус Фекленко ударит наискосок, выйдет к Черному морю и Босфору. Нужно отсечь немцев, там всего одна моторизованная дивизия, не дать им отступить с позиций — иначе придется выковыривать из городских кварталов. А без них турки драться не будут, они уже морально сломлены.
Толбухин замолчал, продолжая внимательно рассматривать панораму с невысокого прибрежного холма. Внизу голубело своими водами Мраморное море, небольшое, но западное побережье во многих местах уже занято подступившими советскими войсками.
— Ваши танки нам будут нужны на азиатском берегу — необходимо очистить от неприятеля всю зону проливов, и тем обеспечить будущее нашей стране. В конечном итоге они сами напросились на эту войну, а нам с вами нужно закончить то, что не могли совершить пращуры…
Глава 51
— Вполне рациональный поступок, с полным нежеланием умирать за интересы рейха. Впрочем, продемонстрировано намерение вообще не приносить себя в жертву, как и собственные корабли. А вам следует, Николай Герасимович озаботится принятием новой «материальной части», надеюсь, с укомплектованием команд на пару малых крейсеров и полдесятка эсминцев проблем не будет? Больше не нужно — процесс освоения больших кораблей очень долгий, а нам нужно просто усилить наш Черноморский флот немедленно, в течение месяца, не больше.
Кулик усмехнулся, наблюдая за гаванью Констанцы, забитой кораблями итальянской эскадры. Он не ожидал, что она вообще придет в румынский порт на интернирование, думал, что будет затоплена собственными экипажами в Константинополе, или вообще попытается прорваться через Дарданеллы. Ведь адмирал Якино не может не понимать, что стоит только шевельнуть пальцем, как все корабли будут захвачены, никаких проблем не будет. Немцы еще в сорок первом году установили в Констанце две береговых батареи 280 мм пушек, полдюжины стволов которых способны расстрелять линкор. Не говоря уже о стоящих на якорях крейсерах, имеющих откровенно слабое бронирование, и не способных уже уйти в море. Да и куда им уходить, если полчаса тому назад пришла радиограмма, что чаталжинские позиции прорваны танковой армией генерал-полковника Орленко, и передовые бригады вышли к Босфору. А вот Константинополь стоит практически пустым — большинство жителей перебрались на азиатский берег. Части 18-й армии потихоньку занимают город, ведя спорадические бои с немцами и османами. В том, что сопротивление противника будет сломлено в самое кратчайшее время, маршал не сомневался — турки морально надломаны, и, скорее всего, уже оценили в полной мере всю безнадежность ситуации, в которой они оказались. Все же сейчас не 1-я, а 2-я мировая война, и в ней главными инструментами являются танки и авиация, и тот, у кого они есть в большом количестве, умеющий ими пользоваться, неизбежно победит — ведь против лома нет приема, как частенько говорят в подобных случаях.
— Преодолеем, товарищ Верховный главнокомандующий. Пара новых лидеров как наш «Ташкент», эсминцы у итальянцев тоже неплохие, пусть и слабо вооружены. Главное, вражеские корабли пришли, хотя я до последнего момента не верил, что подобное возможно. Ведь целая эскадра, которая могла бы доминировать здесь, и почему не прорвались обратно в Эгейское море? Даже потеря половины вымпелов не так значима, как сохранение хотя бы костяка. Ничего не понимаю — разве можно вот так⁈
Маршал прекрасно видел состояние полного охреневания, которое испытывали советские моряки при виде итальянских кораблей. Просто в голове у них не укладывалось, что можно в условиях войны прийти в потенциально вражеский порт на интернирование с последующим разоружением и списанием команд на берег. А ведь именно их боялись до такой степени, что в ступор впадали, опасались выводить крейсера и эсминцы из Севастополя без «вдохновляющего пенделя». И с сорок первого года отправляли в Ставку панические телеграммы, что вот-вот и грозные итальянские линкоры через «проливы» войдут в Черное море. Мины возле Севастополя вывалили тысячами, на них собственные транспорты подрывались с удручающей периодичностью, но адмиралы продолжали истерично себя вести, став жертвами собственных фантазий, иного слова тут не подберешь.
Зато сам Григорий Иванович нисколько не удивился — подобный фортель как раз в стиле итальянских военных, что проделывали подобную штуку в иной реальности. И закурив папиросу, маршал негромко произнес, продолжая разглядывать большие корабли.
— Это политика, Николай Герасимович, расчетливая политика, и ничего более, кроме нее. Кроме Муссолини и его фашистов, в Италии есть король и масса недовольных немецким диктатом. Отправляя эскадру в Мраморное море, последние спасали ее от передачи кригсмарине, как было сделано со многими боевыми единицами Реджина Марине, которые сейчас воюют под флагами рейха. Только и всего — в Берлине давно поняли, что «макаронники» не горят желанием воевать за их интересы, и уж более не желают платить за разбитые горшки в будущем, а это неизбежно произойдет в самое скорое время, не пройдет и года, попомните это потом.
Маршал усмехнулся — теперь он нисколько не сомневался в правильности сделанного расчета. Сокрушив Британскую империю, нанеся ей огромные, непозволительно большие потери и создав при этом «объединенною Европу», гитлеровский рейх банально надорвался. В