Герман Романов – Год победы (страница 40)

Хуже всего во Фракии — русские все же ворвались в Стамбул, сил у них хватило. Именно выход к Босфору и есть тот самый «спусковой крючок», по которому выступили шведы. Очередь теперь за итальянцами — Муссолини запаниковал, а в такие моменты как раз и теряют власть. Однако выразить свою мысль Гудериан не успел — без стука вошел адъютант Гитлера генерал-майор Шмундт — на побелевшем лице ни кровинки. Голос заметно дрогнул, было видно, что он с трудом себя сдерживает:

— В Риме два часа тому назад произошел переворот, мой фюрер. Король объявил о выходе Италии из «еврорейха», и о переходе на сторону наших врагов. При аресте ваш друг дуче был застрелен гвардейцами, армии приказано начать воевать против наших солдат, если они не пожелают покинуть контролируемые итальянцами земли.

Гудериан посмотрел на багрянец, который стал покрывать лицо Гитлера. И понял, что сейчас произойдет небывалая вспышка гнева…

После смещения Муссолини 25 июля 1943 года никто из советников короля не предпринял активных действий против вермахта — королевские генералы оказались еще хуже фашистских выдвиженцев, бездарно упустив время. Это позволило немцам быстро взять ситуацию под контроль, начать переброску серьезных подкреплений и удержать за собой большую часть «сапога»…

Глава 53

— Ваше высокопревосходительство, в Италии два часа тому назад произошел переворот — Муссолини отрешен от управления решением Высшего Совета, обвинен в измене, и по приказу короля Виктора-Эммануэля III арестован. Однако охрана дуче оказала сопротивление, и диктатора в перестрелке убили. Король с согласия Совета объявил о выходе Италии из войны, и о переходе страны на сторону «тройственного альянса». Королевской армии и флоту отдан приказ оказать сопротивление германским войскампри любой попытке тех остаться на контролируемых Италией землях. И при необходимости немедленно оказать любое содействие советским, английским и американским войскам и командованию. Любое, вплоть до выполнения прямых на то приказов, отданных высшей властью «большой тройки».

В голосе королевы-матери никакого сожаления об убиенном дуче не чувствовалось, одно деловое информирование. Григорию Ивановичу потребовалось все его самообладание, чтобы не разинуть рот от такой новости. Нет, что-то подобное он ожидал, но вот так сразу несколько ошарашило. Ладно бы получить информацию от союзного командования, но от миловидной женщины с улыбкой и внимательными глазами, которая, как ему казалось, занимает в политике Румынского королевства отнюдь даже не второстепенную, а бог знает какую роль, было действительно удивительно. Причем именно в Констанце, куда она королева-мать специально приехала к его прилету и приходу итальянской эскадры, о котором он сам узнал лишь за сутки. Удивительная предусмотрительность, если не сказать больше — в такие случайности Григорий Иванович категорически не верил, не бывает их в жизни, тут всегда прослеживаются четкие закономерности. К тому же королева проявила удивительную настойчивость, написав ему собственноручное послание, попросив приехать в штаб, где расположилось советское командование ВМБ. То есть, о никаком заманивании в засаду речи и быть не могло, только просьба сохранить ее визит в тайне. Понятно, что особе подобного ранга не хотелось быть скомпрометированной, потому он отдал распоряжение морякам негласно ее встретить и подготовить для королевы специальную комнату, и ждать его приезда, впрочем, ожидание вряд ли затянулось, и он прибыл через полчаса. И прямо с порога его ошарашили известием, о котором не знали разведслужбы.

— О, ваше высокопревосходительство, в этом нет ничего удивительного. Я много лет прожила в Италии, и у меня остались там связи в среде высшего генералитета. К тому же моя младшая сестра принцесса Ирина пять тому назад вышла замуж за князя Амадео, который после смерти старшего брата князя Амедео в британском плену стал 4-м герцогом Аостским. А три года назад хорваты призвали его на королевский трон под именем Томислава II, но в Загреб он так и не приехал. Там правят усташи поглавника Павелича, а тот один из ярых сторонников Адольфа Гитлера и СС. Хотя сейчас там есть влиятельные заговорщики, способные при поддержке итальянцев, и маршала Пьетро Бадальо, ставшего премьер-министром, начать мятеж, и перейти на сторону победителей в этой ужасающей бойне. Но я невольно ушла от темы, ваше высокопревосходительство — мой зять находится в Риме, и стал участником переворота. Именно от него пришла зашифрованная радиограмма о начале и ходе событий, чтобы мы были в курсе. Вот еще две — и предназначены они для вручения вашему высокопревосходительству, отправлены его величеством королем Италии и его премьер-министром. Это русский текст вместе с самой расшифровкой — по поручению моего правящего сына я передаю вам собственноручно эти послания.

Григорий Иванович взял листки, быстро прочитал тексты — королевская грамотка была вроде рекомендации маршалу Бадальо, и монарх всячески расшаркивался перед Советским Союзом и им лично, и выражал искреннее желание загладить вину за участие в войне против СССР, в которую втянул против его воли убитый Муссолини.

Новый премьер-министр был предельно конкретен как 107 мм ствол орудийной башни Т-44. И осведомлял, что итальянская королевская армия и флот, находящиеся в пределах действий советских войск, получили приказ воевать согласно распоряжениям идущих от маршала Кулика, Верховного Главнокомандующего и председателя ГКО. Это касается всех войск Итальянского королевства в Греции, Албании и на Додеканезских островах, а также всей итальянской эскадры в Констанце и кораблей в Эгейском море находящихся. Причем, если Советскому Союзу нужны те или иные крейсера или эсминцы, то их немедленно передадут. И все это осыпано славословиями, сожалениями и пожеланиями, в которых проскальзывала боязнь непонятно чего, никогда перед ним так не заискивали.

— Да уж, пошли дела, — слова вырвались непроизвольно, и Григорий Иванович усмехнулся, поймав себя на мысли, что рад об отсутствии в них ругательств — неудобно как–то перед столь симпатичной женщиной. Но сама пьеса была разыграна как по нотам всеми ее участниками, причем эта королева, с самым бесхитростным видом, стоявшая сейчас перед ним, одна из «шестеренок» заговора, в котором принимает самое деятельное участие, тут к бабке не ходи за очередным гаданием.

— Так и есть, ваше высокопревосходительство, — королева улыбнулась, но при этом ухитрилась так склонить голову, что это выглядело будто она сама поступила в его распоряжение. И прозвучавшие слова его сильно заинтриговали, такого он никак не ожидал.

— Я очень прошу ваше высокопревосходительство уделить мне час для приватного разговора касательно будущего не только моих стран, с которыми связана моя жизнь и судьба. Если вы, конечно, сможете найти для беседы время — я нахожусь в небольшой усадьбе, где буду вас ожидать с наступлением вечера, ведь скоро закат.

— Хорошо, — только и ответил Кулик — мысль о засаде и убийстве он сразу отринул. Да какое на хрен покушение, когда там не протолкнутся от советских моряков и солдат. К тому же королеву с ее маленькой свитой и несколькими бодигардами сразу взяла под «колпак» флотская контрразведка, да и его собственная охрана там тусовалась заранее, еще неделю тому назад. Но ведь одно это свидетельствует о том, что о столь подготовленном заговоре советская разведка ни хрена не подозревала, хотя возможно, донесения придут чуть позже. И в этот момент в дверь постучали, и тут же вошел дежурный генерал штаба.

— Товарищ маршал Советского Союза! Адмирал Якино просит немедленно принять его и говорит, что Италия объявила войну Германии!

Королева Румынии Елена (1896 — 1982 гг.), принцесса Греческая и Датская, была родной сестрой трех братьев, что последовательно были греческими королями. И при этом большую часть своей жизни прожила в Швейцарии и Италии…

Глава 54

— Ваше высокопревосходительство, можно вас спросить прямо — какова будет участь правящих Домов тех стран, территории которых заняты советской армией? Я понимаю, мой вопрос из разряда бестактных, но хотелось бы узнать собственное будущее, чтобы к нему подготовится.

Королева-мать смотрела на него с широко открытыми глазами, не отрывая пристального взгляда, и маршала это немного позабавило. Григорий Иванович прекрасно понимал «подвешенность» всех монархических династий, и после короткой паузы рубанул со всей прямотой солдата.

— Если вы думаете, что вас загонят в подвал нового «ипатьевского дома» и там расстреляют, выкиньте эту дурость из головы — пальцем не тронут, да и мы не дадим. И не из гуманизма, избытком которого мало кто страдает, а из критериев рациональности. Время якобинцев и «пламенных» революционеров прошло, возврата к нему никогда не будет — в основе нормальной политики должна быть прагматичность, как и в военном деле, которому я посвятил всю свою жизнь. Максимум плохого, что ожидает, так это сами ваши местные власти проведут референдум и вышлют все правящие династии за границу, и начнут строить у себя «светлое будущее» в том виде, который представляют — а таких маргиналов полно, во всех капиталистических странах идут сильнейшие процессы социального антагонизма.