Герман Горшенев – Звёздная Кровь Архераил. Книга 3. Теория невероятности (страница 9)

– Ну что? – первым делом спросил меня Тархан, когда я вернулся внутрь корабля.

– То же самое. Ну ты, бычара, и здоровый. И как тебя волочить?

Тархан улыбнулся:

– Бросай, Архераил.

– Да нет, хотелось бы утащить.

– А мне как хотелось, но я только буду обузой. Это очень далеко. Ты должен выжить и рассказать, что здесь произошло. Ты не сможешь.

И действительно. По сравнению с одичавшими родственниками местные тавры выглядели мелкими, почти как люди, но по габаритам равны или превосходили людей Моря. Человекобыки были массивнее. Если жирняки с обрюзглыми рожами с нажористых орбиталов любили оправдывать свой экстремальный вес тем, что у них кость широкая, то у человекобыков кости действительно широкие. Веса добавляли массивные копыта, а толщина конечностей именно габаритнее человеческой как за счёт кости, так и мышц. В Тархане около двух метров роста и килограммов под сто шестьдесят живого веса, но снять полностью лётную броню оказалось нереально, не разодрав раны после операции. А это уже все двести, а ещё надо извернуться и как-то аккуратно это проделать, не тревожа только собранные кости.

– Проще съесть, чем таскать, – подвёл я итог прикидок по весу.

Вытащить его из бокового люка вполне реально. Я пользовался верхним, а боковой не открывал из соображений безопасности. На разбитых кораблях открыть можно, а вот обратно закрыть удаётся далеко не всегда, но, когда мы покидали корабль в экстренной ситуации, это вполне приемлемо. В люк можно протащить лежанку человекобыка, не тревожа его только-только начинающие заживать суставы.

– У тебя сколько звёздной крови? – осведомился я, но, наверное, это была слишком личная информация.

Во многих народах такие вопросы считались дурным тоном, и узнать о том, когда его жена будет дома одна, считалось меньшей бестактностью, чем вот так в лоб спросить о запасе.

– Тебе зачем? – поинтересовался тавр.

Да, наверное, вопрос надо ставить по-другому.

– Мне нужно сто пятьдесят капель, – решил я уже уточнить.

Тархан кивнул и, немного подумав, ответил:

– У меня почти четыре с половиной тысячи.

– Ого!

– Я младший служитель, и моя звёздная кровь – это не моё достояние, а достояние всего народа. Просто она у меня хранится.

Я перекинул ему руну поломанного «Тарантула». Тархан читал описание руны, подаренной Гадюкой. Он был технически грамотный и понял суть описания сразу.

– А точно нужно именно сейчас вот на это тратить полторы сотни капель звёздной крови?

Его сомнения понятны. Он тоже был ребёнком технической цивилизации, поэтому сразу всё понял, но не учитывал мои недокументированные возможности. Без управляющего модуля металлический паучара будет красивой, но бесполезной штуковиной.

Я кивнул:

– Только чуть попозже, на улице. Когда мы тебя вытащим.

А дальше я почти час откручивал, отламывал и разбирал куски кресла, стараясь не дёргать раненого.

А затем, используя физическую силу рук Тархана и несколько железок, мы сняли верхнюю часть сиденья. Пришлось помучиться, чтобы доволочить до бокового выхода. Размеры малых кораблей не подразумевают, что будут таскать крупногабаритные предметы, но упрямство всегда побеждало технические неудобства. Открыть примятую дверь не получилось, но симбионт подсказал другой вариант. Имплант дал команду, и несколько пиропатронов отстрелили входной блок вместе с дверью. Проход получился даже больше, зато обратно всунуть дверь уже точно не удастся.

Тархан выпустил «Тарантула» около корабля, а я носился между оторванным сиденьем с раненым и металлическим пауком, создавая целую упряжь из тросов комплекта колониста и того, что смог подходящего отодрать от корвета. Симбионт доложил, что энергетические блоки в порядке, мозгов, как и положено, нет. Если что, у нас есть гаусс-орудие весьма недурной мощности, и он готов порулить вверенным механизмом. Дальше пошло всё проще. Выволочить Тархана, придержав, чтоб не грохнуть, а металлический паук тянул волокушу в ту сторону, куда двигались все звери.

Приходилось заранее выбирать дорогу, высматривая менее каменистую местность. Было видно, что Тархану не так просто всё это дается и, несмотря на обколотые обезболивающим раны, всё равно существовало множество фантомных болей и общее самочувствие. Но он молчал и смотрел по сторонам. Рядом с нами мирно шли звери такой силы, что напади они, у нас бы не было никаких шансов. Мы шли налегке. Всё необходимое я сунул в криптор, и единственный багаж был в виде ремонтной медузы. Пришлось прилепить её к Тархану. Она не совалась в экстрамерность, зато спокойно сидела и подлечивала шрамы после работы автомедов.

Все звери двигались на край острова. Мелкие и крупные брели вместе, никто никого не ждал, но и не трогал. Единственной обязанностью тех, кто помельче, являлось заботиться о том, чтобы на тебя не наступили. В обязанности габаритных теневых зверей смотреть под ноги не входило. Кого только не было. Разнообразие теневых тварей всегда огромно, просто они старались на глаза не показываться, пока тебя есть не начнут. Думаю, именно поэтому обычных зверей увидеть в разы легче, а теперь всё предстало в полной красе. Видел несколько медвегрызов, найтволков и ещё пару знакомых видов. Вездесущие тенехваты сновали туда-сюда. Встретили тройку тенехватов такого размера, что как тауро можно запрягать.

Все шли, и мы тоже. Не сильно-то мы из общей массы и выделялись. Разброс по внешности был таким, что драный космо и металлический паук, тянущий волокушу с потрёпанным тавром, не выглядели как-то особенно. Меня однозначно принимали как своего, а мою стаю в виде «Тарантула» и тавра терпели. Не уверен, что в другой бы раз не напали, но во время массового перехода порыкивали, однако не трогали. Больше всего рыкали на паука, как на самого здорового, но он сохранял полное спокойствие, флегматично таща груз с раненым. Я постоянно прислушивался к своим чувствам, пытаясь поймать ощущения. Они были, но ментальной связи, как с Кусем и Плешивым, точно не будет. Теневые твари воспринимали меня далеко не как обычного космо, который годится только в еду, но обратной связи у меня не получалось.

Мы поднялись на гору. Все главные события происходят всегда так, чтобы я на них мог насмотреться и насладиться ими. Вышли на большую и плоскую вершину. Почти посередине торчал монолит, словно кто-то гигантское многогранное копьё в гору воткнул. Каменный кристалл торчал, а я улыбался во всю рожу. Вокруг него рассаживались звери, образуя большие круги, и слушали. Я теперь тоже понял, что слышу перезвон. Неслышимый, но ощутимый звук шёл от камня. Просто я столько набегался за это время и в моей голове так шумели, что лёгкую мелодию даже не заметил. Никто не дрался, все теневые зверюги шли именно сюда.

– А какова вероятность по твоей теории, что это будет концерт? – сообщил я Тархану, указывая на рассевшихся кругами зверей.

– Или на каменную проповедь, – как-то недобро буркнул мой товарищ, выгибая голову со своей лежанки и оглядывая происходящее.

А потом с неба пришёл росчерк в место, где мы бросили корабль. Поляна с трещинами и окружающая территория почти до самой воды разлилась огненной лавиной. Пламя поднималось и бурлило, покрывая территорию в несколько десятков квадратных километров, вытекало на берег и горело на воде. То, что звало животных, перестало работать, мелкие тварюшки прыснули в стороны, а те, кто покрупнее, чисто формально порыкивали, делая вид, что охотятся, но давали мелочёвке разбежаться.

– Кто-то очень любит теневых зверей и знал, что туда упадёт руна. Но почему только теневых? – спросил я на смотрящего на огонь Тархана.

Бык пожевал губами и помолчал, а потом внимательно на меня посмотрел:

– Любит. Но не теневых, а тебя. Это не совсем руна. Только четыре корабля обладают таким оружием, но ни один из них не должен быть в этом круге. Мы создали их для защиты от червей, перед тем как высадить второе малое игг-древо. Первое мы не спасли, но у нас было два семени. Построили четыре корабля, чтобы выжигать идущих в темноте тварей тьмы, но они не летают просто так. Чтобы дать команду нанести удар, должно быть единогласное решение малого совета. Тавры никогда не станут применять это оружие внутри круга.

Половина острова просто горела. Огонь вытекал на воду и растекался огромным пятном.

– А может, у кого-то ещё есть подобное оружие? Пока делали четыре корабля, например, создали прототип и по-тихому умыкнули?

Тархан вздохнул:

– Знаешь, мой друг Архераил, теперь я и правда думаю, а надо ли мне прямо сейчас возвращаться?

Слова Тархана заставляли задуматься. Если существует всего четыре корабля со столь приметным оружием и так тяжело получить разрешение на вылет, то какова вероятность, что это был именно тот корабль? Не уволочи меня оттуда тот, кто приглядывает за мной, то наверняка нас бы уже сожгли. Мысленно поблагодарил за помощь. Иногда пихают тебя прямо некстати, но в этот раз спасибо. Симбионт, основываясь на объяснениях Тархана и пробуя моделировать свою теорию нестабильных вероятностей, выдал, что девяносто девять и девять процентов ни один из четвёрки кораблей своё расположение не менял.

Точку ещё одного корабля, нарядного и пышного до невозможности, увидел издалека и указал Тархану. Тот самый, с оборванцами. Бык сделал удивлённую морду. Корабль пролетел над нами на огромной скорости, на секунду мазнув по нам широкополосным сканером. Наверняка нас заметили гораздо раньше, просто хотели точно убедиться до миллиметра, что этот ободранный космо и есть тот, кто надо. Наверняка знали, что это я, но не спрашивайте как. Корабль унёсся в сторону тёмных земель. Симбионт с вероятностью девяносто девять и пять девяток доложил, что по обеим теориям удар наносил не этот корабль.