Герман Горшенев – Звёздная Кровь Архераил. Книга 3. Теория невероятности (страница 8)
– Так серьёзно? А мы вроде как произошли от обезьян сами по себе. Выходит, вы специально технологии держите, но можете обойтись рунами?
– Вы от обезьян произошли, и вам плевать, будут у вас руны или наука, а мы не можем. Наш народ создали, как и многие народы Единства. Творящая дала нам разум, и мы специально всё, что можем, делаем без рун, стараясь использовать руны по минимуму. Но, наверное, скоро придёт конец нашей цивилизации. Старики всё больше хотят видеть в рунах перспективу. Безмозглые придурки! Наши рунные технологии развиваются так же, как и остальные, и наши восходящие не слабее других, но в совмещении двух технологий сила тавров. Наш прародитель всегда говорил о том, что техника нужна не потому, что мы без неё не можем обойтись, а потому, что без неё не могут обойтись наши мозги. И как только мы перестанем строить боевые корабли, то начнём драться дубинами, как наши родственники, которые за стеной пасутся. В рунах быстрая сила, но долгая и неумолимая смерть для мозга. Пока мы не найдём истоки технологии создания рун, то для нас они будут отупляющей игрушкой, и закончим, как и другие народы, копьями и топорами.
Оставалось только восхищаться. Просто сильно. Космо, пришедшим из другого мира, это очевидно, и земляне активно пользуются совмещением технологий. Но сколько надо бычьего тупого упрямства, чтобы сотни тысяч лет создавать электронику и чинить поломанные моторы, сохраняя науку, десятилетиями учить детей в школах и высших училищах, а не пульнуть из рунного кружка искорку и решить проблему.
Глава 4. Бегом-бегом
Местные человекокоровы были людьми не меньше, чем волосатые люди Леса или моя Склизкая, с чешуёй, перепонками и жабрами. Основатели расы заложили неплохой старт, а при рунных возможностях смогли сохранить и технологическую ветвь развития, не опустившись до своих полуразумных сородичей. Кстати, дикие тавры тут тоже водились в изобилии. Огромные, клыкастые, рогатые и совершенно тупые животные здесь были настоящим бедствием для остальных народов, но высокотехнологичные тавры их убивали только в том случае, если шла прямая агрессия на их поселения, предпочитая отгонять рунами и слезоточивым газом. Полуразумные родственники быстро научились не подходить к городам разумных человекокоров и практически не беспокоили, зато отрывались на других народах круга.
Быт налаживался. Каждый вечер, когда гас свет древа, я ходил ловить несколько рыб. Мои глаза отлично видели в темноте, а рыбы плыли медленнее, поэтому становились лёгкой добычей. Тархан замечательно ел рыбу, мясо и вообще всё, что давали, не перебирая. За мной увязывалась пара тенехватов. Эти были посмелее, постоянно лезли под руку и всегда получали самый лучший кусочек. Они носились по берегу, создавая невероятную суету, наблюдая за моей рыбалкой и вожделея своей доли. Я много времени у воды не проводил, опасаясь, что если долго задержаться на одном месте, то на меня могут обратить внимание те, кто посильнее. Добыв две-три рыбы, выдавал долю сопровождавшим, раз уж вместе ходим на рыбалку, совал тушки в криптор и возвращался на корвет.
С Тарханом всё было относительно неплохо и плохо. Как обычно это бывает у меня, всё идет комплектом. Позвоночник цел, а самая большая опасность заключалась именно в этом. Боли при повреждении позвоночного столба очень тяжело блокировать. Особенно плохо, если они вызваны разрывами нервных окончаний. Тут нужно либо полностью отключать сознание, либо давать бешеные дозы обезболивающих. На этом хорошее заканчивалось.
У товарища были повреждены бедренные и тазовые кости. Там остались даже не кости, а суповой набор, хоть сейчас гуляш из говядины вари. И как это всё лечить? Ничего хорошего, но уже гораздо легче блокируется препаратами, а самое главное, что верхняя половина тела практически не нуждалась в лечении, руки и голова были в относительном порядке. Ни о какой транспортировке в ближайшее время говорить не приходилось, а ещё очень хорошо, что анатомия людей и разумных тавров очень близка.
Пришла идея. Я же теперь вроде как доктор. Выволок лечебные машинки из своего комплекта, а симбионт отлично оживил паучков. Автомеды не задавались вопросами, а просто определили необходимую геометрию кости, спросили у меня подтверждение, не померещились ли им такие огромные костищи. За это время, пока паучки диагностировали повреждения, мы содрали часть скафандра с Тархана при помощи мультиключа, мудрых советов человекобыка и возгласов про Раджеп Мадарасп. Удалось освободить неплохое операционное поле. Автомеды были рассчитаны на работу в походных условиях, и совсем необязательно снимать всю броню и создавать стерильность. Достаточно дать доступ к ране, а всё остальное пауки делали сами.
Как только организовали доступ к телу, машинки принялись прокалывать, шить, сверлить и бурить. Как оказалось, у меня имелась целая куча дополнительных деталей для моих врачебных механизмов. Я вначале думал, что это просто комплект для выживания. В экстрамерности лежали полные коробки небольших саморезов, гвоздиков, винтов и штифтов. Но оказалось, что крепёж тоже для моих паучков. Космо решили собрать в кучу все необходимые расходники и не распылять возможности криптора медика. Кости Тархана обзавелись целой горстью титановых вставок, зато теперь ничего не болталось и встало на своё место. Комплект был достаточно продвинутый, и мне только оставалось говорить: «Да, да, да» – и делать, делать, а паучки уже сами ковырялись, вкручивали, сверлили и стягивали.
Почти всё время Тархан проводил в отключке, находясь под действием обезболивающих препаратов и снотворного. Операцию по совету искусственного интеллекта автомедов пришлось разделить на два этапа. Я и близко не думал о том, что после того, как поработают автодоки, болезный поскачет бодрым козликом, но завинтили быка основательно. Оставалось только ждать, пока схватятся кости и начнут восстанавливаться ткани. Всё время мучил вопрос: а какова вероятность получить вот такой медицинский криптор и какова вероятность, что он попадёт к тебе именно тогда, когда у тебя будет поломанный тавр? А самое главное, на сколько сильно цифры будут отличаться в обычной математической теории и теории Тархана на звёздной крови?
Когда в очередной раз кормил больного после операционного сна, задал не дававший мне покоя вопрос:
– Скажи, а что такое Раджеп Мадарасп?
Тархан задумался и медленно ответил:
– Это такое существо, совсем не похожее на тавра. Оно не плохое, но там, где оно появляется, – и опять задумался, подбирая объяснение, – всем окружающим становится непредсказуемо. Да, наверное, так самое правильное. Именно непредсказуемо. Наше общество живет порядком, а где появляется Раджеп Мадарасп, там заканчивается логика, порядок, перемешиваются все планы и становится непредсказуемо.
– Отличное слово! Прямо как у нас сейчас.
В ответ Тархан только кивнул.
Несколько дней вроде всё проходило нормально, однако, как обычно, хорошо, но мало. Ещё не успело дерево как следует погаснуть, мои тенехваты нервно зачирикали, отказались от еды и явно куда-то меня звали. А потом зверьки сбежали. Я выполз из брони и увидел, как сотни теневых зверей выползали из всех щелей и шли в сторону огромной горы, возвышавшейся на той стороне здоровенного острова. Свет древа только погас. Обычно звери выходят позже, но в этот раз они решили пойти, как только свет игг-древа перестал жечь им шкуры настолько, чтобы можно было выжить.
Заполз внутрь и сообщил быку, что вижу.
– Понаблюдай ещё минут десять, – предложил он, и я вернулся к люку, но ничего не менялось.
Тархан прямо зарядил меня идеей смотреть на всё через призму его теории невероятности. С одной стороны, всё как нельзя не вовремя, а с другой – нам, если это всё и должно было произойти, дали нормально отлежаться, привести себя в чувство, и потерпели десяток древодней. Судя по всему, нужно будет срочно уходить, но ругать судьбу тоже не стоило. У нас был отличный дом, очаг, даже кое-как наладили частичную систему обороны. Тавр шёл на поправку. И даже дали немного времени, чтобы собранные по частям кости начали между собой схватываться. А потом вот это всё.
Все теневые животные, включая моих тенехватов, уходили в другую часть острова. Почему теневые твари двинулись уже с последними отблесками света древа, как только смогли выползти? При таком освещении им совсем не комфортно, но они упрямо шли через боль. Это неестественно и абсолютно непонятно. Я несколько раз выглядывал наружу и видел одно и то же. Мелкие и большие теневые животные брели в другую часть острова. Остальные, которые без приставки «теневые», удивлённо смотрели на передвижение своих ночных собратьев и не чувствовали никакой опасности. Невдалеке видел большую стаю травоядных, они мирно паслись и никуда не собирались. Обычные и тёмные звери всегда намешаны на краю света игг-древа, и в этом ничего такого необычного не было. Только конкретно сейчас теневые уходили, а простые никуда не спешили и спокойно занимались своими делами.
Капитаны малых тральщиков, к которым прилип кусок тёмной души, доверяют тем, у кого есть немного генетического кода от азур-чудовищ, гораздо больше. Надо было срочно выдвигаться. Пусть лучше паника будет напрасной и все просто собрались на ту сторону острова на концерт исключительно для теневых хищников. Придём, и я увижу сидящих в рядок медвегрызов и найтволков, аплодирующих артистам, и буду себя ругать за излишнюю осторожность, чем потом окажусь неправ. Симбионт просчитал вероятность концерта как две стотысячных процента. Оценить математический этюд не имелось возможности, поэтому приступил к делу.