Герман Горшенев – Великий библиотекарь (страница 54)

Наши системы постоянно взламывают твари Грани, и первое, что мы делаем — это контур контроля и ставим независимый блок, отвечающий за правильность работы. Словно поняв моё недоумение, мне ответили:

— Мы другие. Когда-нибудь всё делается в первый раз. Совершенные создатели создали совершенные разумы, надзирающие за совершенным миром. По их мнению, разумеется. О каком контроле ты говоришь? Как можно допустить мысль, что твоё творение несовершенно? Это значит, и ты несовершенен? Мы не ровняем себя с богами и не стремимся согнать небожителей, заняв их место, а Единые — своего рода боги, не меньше. В несовершенстве и признании собственных ошибок кроется сила нашей цивилизации. Мы должны всё проверять и контролировать. Каждый день миллионы кораблей подвергаются атакам, и сотни тысяч вычислительных систем выходят из строя по неизвестной причине. В нашем мире давно к этому привыкли и давно научились с этим жить и работать.

С согласился:

— Да. У нас есть несколько цивилизаций разумных машин. Мы с ними торгуем, обороняем звёздные системы от азурических чудовищ и даже добываем брахму. Они там живут, размножаются и у них есть своя культура и традиции.

В ответ Альто кивнул:

— Древние кел создавали младшие народы, закладывая в них инструменты контроля, но даже не задумывались над проблемой контроля главного контролёра. Считали себя великими и уникальными. Они тут все великие и непогрешимые центры мира. Куда ж им ошибаться? Иди. Это всё, что я пока могу рассказать, — я проснулся.

Наверное, время во сне и яви шло по-разному, и я только споткнулся, удержав равновесие, даже не упав, когда после переноса вышел из сна. Могу ошибаться, но это была чёрная пирамида. Зал был огромен, просто невероятного размера помещение в виде круглого зала с высотой стен в несколько сотен метров и пару километров в диаметре. По всем стенам проглядывались огромные проходы, уходившие в камень на полкилометра, где просматривались другие залы.

По стенам, в специальных нишах висели тысячи Капюшонов. Посреди комнаты стояло оборудование. Оно было иное. Ни ксеносы, ни люди так не делали, и была ещё одна особенность. Оборудование создано по современным технологиям, но сделанное на звездной крови. Понять, что это конкретно, совершенно невозможно, но то, что это работает, совершенно очевидно. По залу кучами лежали зелёные насыпи. Это были груды кусочков иллиума. Кучи были огромные, иногда в пару ростов человека. Да, именно те, что копали коты, но только ли коты? Масштабы добытого поражали. Возможно, в Единстве подобные руны применяли не раз, и есть ещё немало кругов, где есть завалы подобной дряни и тысячи разумных роют зелёные кристаллы в поисках подарков мудрым учителям.

Главное, что я увидел, — это множество пустых ниш и мест, в которых размещались куски тряпок. Повреждения были самые разные от обгорелых лоскутов, до истерзанного в клочья рванья, как будто его неделю когтями драли. Ко всем Капюшонам шли светящиеся энергетические жгуты. В пустых нишах они обрывались, а в заполненных были прикреплены к висевшей в воздухе фигуре или тому, что от неё осталось.

Но пространство было не пусто. Здесь копались непонятные механизмы, очень похожие на животных. Всё сделано из металла. Паучки, птицы и сороконожки лазали по стенам и полу, таскали кусочки иллиума из одной кучи в другую или просто суетились вокруг оборудования. Меня игнорировали, не обращая никакого внимания. Попробовал поставить ногу, перед бегущим по своим делам металлическим паучком. Он на секунду замешкался, обнаружив перед собой неожиданное препятствие, а потом оббежал мою ступню и отправился дальше.

Решил немного осмотреться. Прошёлся, оглядывая ниши, которые были поближе. Особое внимание уделял именно тем, где лежало рванина. Ниши с новыми Капюшонами были закрыты силовой плёнкой и выглядели как «новые», а вот с тряпьём было всё неоднозначно. Выгоревшие древние тряпки и совсем свежие чередовались с почти истлевшими кусками, которые от времени в прах превратились и лежали тут, может целую вечность. Всё говорило о том, что кто-то, кто очень давно пользуется таким отображением в Единстве, и может делать это ещё долго. Здесь были сотни, а может, и тысячи ещё неодёванных аватаров, но пустые ниши и рваньё говорили о том, что количество этого ресурса ограничено. Рано или поздно кому-то придётся выйти в своем настоящем виде или окончательно умереть. А может потерять возможность выхода в Единство, утратив все свои отражения.

Есть вариант, что я зря волнуюсь за того, кого привык называть Капюшоном, и ему достаточно щелкнуть пальцами, и все пустые ниши вновь заполнятся. Он этого просто не делает, ибо смысла нет, пока ещё есть такое количество неодёванных отражений. Ответов у меня пока не имелось. Посередине зала висел Капюшон. Я чувствовал взгляд, но лица традиционно видно не было. Он ждал меня и я подошёл.

— Дай. Отдай. Это моё. Это только моё, — зашептали у меня в голове.

Теперь становилось многое понятно, но далеко не всё, и я решил спросить, раз меня сюда притащили:

— А что такое чёрная руна?

Сказал первое, что пришло в голову, но мне ответили:

— Это подарок великого Червя. Герой, отдавший свою жизнь во имя, не должен просто погибнуть. Он оставит после себя наследство. Черная руна, даже если её заберёт гвоздь, и его уничтожит наблюдатель, останется в этом мире. Будет продолжение и великая цепь героев. Сила сохранится до тех пор, пока будет во славу и во имя. И только предатель, не посмевший, может остановить эту цепь, но не разорвать. Ценность руны столь велика, что всегда будет соблазн её продать или на что-то поменять. Избавиться. Будет испуг, хранить её у себя и желание о ней рассказать. Чёрная руна всегда найдёт способ продолжить свой путь.

— Что-то я не сильно страдаю от того, что она у меня есть.

— Она тебя любит, и ты не слышишь её шёпота. Ты ей нравишься и ты смог сделать то, что делали только истинные, великие герои древности принявшие правильную сторону и перешагнувшие смерть. Она будет тяжким грузом, который обязательно вырвется из недостойных рук и попадет тому, кто достоин. Ты лучший и самый достойный.

— А почему тогда наблюдатель карает за её применение?

— Он завидует. Многие чёрные руны превзошли его возможности. Это руны с иной стороны восхождения, и были созданы теми, кто не узнал и изучил умения управления звёздной кровью, а сам рождён и есть звёздная кровь, кто пришёл в этот мир и принёс в него силу. Это такая же руна, как и все остальные, просто Наблюдатель помнит, кто их применял, и никогда их не потерпит.

— А если я буду применять их там, где Наблюдатель не видит?

— Применяй. Многие увидели пользу и стали сильнее. Дай, отдай, у тебя есть. Это мне. Это моё. Это только мне, — зашептали у меня в голове и требовательно протянули ссохшуюся руку.

— Книгу отдай, — требовательно протянул руку уже я.

Воздухе появился пачка растрепанных листов, тетрадь, шкура в которой были завёрнуты отдельные листы и шнурки, всё было в кучу. Капюшон хапнул книгу в том виде, в каком она разложена на шкуре, в которую была завёрнута. Листы появились в воздухе и упали на пол, а я начал их аккуратно собирать. Меня не хотели унизить, просто как взяли, так и отдали, но предмет слегка сместился относительно пола. Объяснять, что швырять ценную писанину нельзя, я не стал, и проверять комплектность тоже. Думаю, что отдали в полном объеме. Если и хотели сохранить у себя информацию, то её просто запомнили или сделали копию, как это сделала Склизкая, засунув копию в руну с помощью амулета.

После того что мне сказал Альто, теперь многое становилось на свои места. Я давно присматривался к тому, кто прячет лицо в тряпье и мне была непонятна логика. Все, кого я знал, либо отдали книгу в руки, либо пренебрежительно кинули под ноги, нарочито рассыпав листы, а тут просто материализовали на метр выше пола и даже не дёрнулись, что что-то может упасть и рассыпаться. Он машина. Как взял, так и отдал. Для чего он похитил книгу? Он просто хотел привлечь мое внимание, он не знал, где я и кто я. Всё логично. Если забрать у моей самки ценную вещь, то она способна уговорить самца эту вещь вернуть. Логика прямая, как у монорельса. Капюшон не тупой, и он отлично умеет интриговать, и только со мной это не работает. Он этому ещё не научился. У него просто опыта не было, как у необученного искина, который имеет только базовые параметры и не определил свои линии поведения в процессе миллионов попыток. Где я скрылся он точно не знал и решил действовать через подругу. Если я её спасал, то она представляет для меня ценность, и, как следствие, ценность для неё является производной для моей ценности. В любом случае я приду, и не важно буду я торговаться или ругаться. Главное, что он опять будет со мной в контакте.

— Это плата, — сообщил мне шёпот в голове.

— Нет. Это не плата, но в качестве награды за разговор с тобой вполне подойдёт.

— Дай. Отдай. Это моё, — ещё раз требовательно повторили.

Надо же, теперь со мной уже договариваются. Делают это без гордо задранного подбородка, а скорее как умудренный опытом родитель, который знает, что проще договориться, чем пытаться заставить делать что-то своего несговорчивого и истеричного ребенка, способного на всё, лишь бы оказать тупое упрямство.