Герман Горшенев – Великий библиотекарь (страница 20)

Но есть ошибки, которые никогда не допустит обычный салабон из разгильдяйских сил планетарной обороны, что годами бухали на посту, а азур тварей видели только на картинках. Салабон не допустит, но может сделать высокоразвитый Восходящий. Воин был умный и подготовленный, но он этого никогда раньше не делал. Боец подготовился к встрече с Космо и техникой, но поступил совершенно не так, как должен. Даже рекрут знает, что если тебе прилетает в спину, то ты падаешь мордой в грязь, а потом разворачиваешься в этой самой грязи, держа оружие в направлении предполагаемого противника и лупишь в ответ. Но первым пунктом обязательно — мордой в грязь. Именно так, а не гордый разворот с пылающей рукой и разгорающейся огненной руной, готовой сжечь неожиданно включившегося металлического паука.

Сто семьдесят три. Именно такое количество стрелок влетело в узкую щель забрала по подсчётам моего Симбионта, с точностью расчетов в девяносто шесть процентов. Восходящий, получив удар в спину, вместо того чтобы упасть, подпрыгнул, разворачиваясь в прыжке, и поднял руку, разжигая на пальцах огненный шар. Да, из шести стволов два били куда угодно, но четыре попадали с идеальной точностью, на которую вообще способно гаусс-орудие, управляемое моим фанатом баллистических таблиц. Он даже щитом не прикрывался, рассчитывая с одного удара завершить все вопросы.

Больше полутора сотен металлических стрелок, разогнанных до огромных скоростей в электромагнитном поле, когда за боеприпасом полоска воздуха горит — это многовато даже для такого развитого и подготовленного. Осталось только чуть-чуть выждать, пока утихнет цокот рикошетов, и высунуться из своей уютной каменной норки. Симбионт дал очень интересное заключение. Забрало глухого шлема состояло из трёх продольных разрезов по два с половиной миллиметра каждый. Любая из стрел, виденных мною в Единстве до этого, никак не повредила бы бойцу. Они бы не протиснулись в тончайшие щели. Размера дырки просто не хватит. И только мой житель головы смог напихать в эти щели целый мешок двух миллиметровых стрелок, которыми вёл огонь ротор «Тарантула».

Вот же, червь! Я такое уже видел, когда Златоглазка прирезала черного, то его словно кислотой растворили. Оружие, доспехи и тело растворились, шипя и превращаясь в очень неприглядную субстанцию. Оставалась только звездная кровь и немного Рун. Пауку досталось от души. Он ещё был боеспособен, но уже не мобилен. Части лап просто не было, а корпус имел множественные следы рукоприкладства. Я и сам не заметил, когда Восходящий это сделал, но помимо Рун, уничтожающих электронику, наверняка применял и обычные, с камнями, льдом и железяками. Силовой щит отлично защищал, но и он не абсолютная защита. На броне Тарантула было множество отметин и царапин. Ротор на таких машинах защищен дополнительным автономным силовым щитом и был боеспособен, но я не уверен, что придётся принимать следующий бой именно в этом месте. Всё остальное было в критическом состоянии, и переместить паука в другое место было нереально. Руну надо было отзывать. Попортили её очень и очень прилично.

Женщина растворила моего Тарантула и открыла скрижаль, отдавая звёздочку руны.

— Спасибо, — произнесла она.

— Значит, я живой нужен? — уточнил у наёмницы.

— Да. Заказ на живого, — кивнула она, и указала на труп мёртвого восходящего. — Это твоё, добытое оружием.

Я не стал изображать благородство и честность, а просто забрал руны и Звёздную кровь. Значит они наёмники. Осталось выяснить, какое реальное отношение у них с космо и всеми остальными. Моя скрижаль разжирела, а количество звёздной крови скакнуло под две сотни. Было целых три серебряных руны, пять бронзовых и с десяток деревянных. Оставалось только догадываться о реальной силе воина, и если бы моему Тарантулу не удалось полторы сотни стрелок в голову засунуть, то оставалось только гадать о нашей судьбе. Добряком этот Восходящий не выглядел.

Пока я сходил и осторожно забрал руны с разложившегося трупа, стараясь не влезть в опасно выглядящую лужу и не надышаться кислотной вони, наёмники трофеили трупы. Один из парней в грязном Мангусе таскал имущество, снимал одежду с трупов, по быстрому систематизировал и пихал в криптор ценное. Второй парень и вождь Народа Гор, тот самый, которого Тигрекс поломал, самоотверженно пытались спихнуть в открытую экстрамерность обездвиженного Тарантула, которому руной электронику выжгло. Одежда была разнесена в клочья, вся в крови, но за распоротым рваньём виднелась ровная кожа, совсем без шрамов. Кстати, тигрекс крутился повсюду, появляясь и исчезая в самых разных местах, показывая, что он принял участие во всех активностях своих хозяев и одобрил происходящее своим присутствием.

Разговор на тему у меня был, но немного позднее. Я взял копьё потолще и направился к мужикам. Втроём дело пошло быстрее. Тарантул мощная и серьёзная машина, но когда она в статусе груды металла, то ещё и большая и крайне неудобная, если её приходиться перемещать с помощью подручных палок. Поглядывал на женщину. Она у них тут была главной. Это точно. Главная наёмница была не из тех, которые поражают не сильно прикрытыми модифицированными женскими прелестями и имплантами губ и лица, согласно моде. Просто привлекательная женщина, подготовленное тело бронзовой Восходящей и настоящего бойца женского пола, со всеми выпирающими достоинствами.

Завершив с мародёрством, занялись моим самым любимым последнее время занятием. Мы побежали. Но недолго. Уже через десять минут мы были у реки. Подумал, что меня могут перехватить Склизкая и Пылающая Чешуя, но ещё через пару секунд, понял, что не конкретно сейчас. Нас ждало самопальное — нечто. Больше всего это было похоже на скоростной катер, но были и другие элементы. Помимо мотора для воды, стоял стандартный импеллер, несколько блоков, которые ставили на тяжёлые ховербайки. Машинка любила быстро плавать по воде, но могла по суше и болоту. В местности, изрезанной реками — наверное, это лучший выбор.

Само плавсредство было немаленьким. С половину размера парусника, на котором мы плавали со Штормом по морю, имело и нос, и корму, и палубу, а судя по иллюминаторам, каюты и трюм. Оно могло вместить человек тридцать легко, а то и пятьдесят навалом, и на мой взгляд, было великовато для небольшой речушки. Но наёмники смущения не показывали и для чего-то сделали свой транспорт именно такого размера. Корпус был собран тоже самопально, зато имел множество включений, в которых я узнал переделанную броню местных и древние штуки, которые были не особо тяжёлые, зато почти не пробиваемые. Всё было переплетено пласталью и пластиковыми усилениями. Ровных стремительных обводов не получалось, зато наверняка было добротно и малопробиваемо.

Если мои рыбы не нашли этого плавсредства заранее и не заготовили хитрый план, то своим ходом им этот корабль не догнать. Если честно, то я не представлял, какой план должен быть, чтобы отбить меня у наёмников. На мой взгляд, единственный разумный вариант — это проследить за удаляющейся в даль кормой, а потом быстро плыть домой, искать Маханта и жаловаться, предоставив младшему сыну рикса Народа Чести решать проблемы с моим освобождением. Во всём этом был один изъян, что в таком случаем мы так и не докопаемся до причин суеты вокруг меня и Склизкой, ничего не поняв, а только распугав негодяев.

Мы погрузились. Кстати, тигрекс крутился рядом, оказывал знаки внимания всем членам команды, включая меня. Нас ждала ещё одна девушка Восходящая, я не знаю из какого народа, с жёлтой кожей и почти чёрными глазами и парень-полукровка, из Народа Леса и тоже не знаю кого. Если полукровок между Народом Гор и каким-нибудь другим, я бы, наверное, не отличил, то народ леса был весьма специфичен, и было видно, что это не чистокровный лесовик. Пара, оставшаяся на борту, ловко управлялась с транспортом и вела наше плавсредство бодро и совершенно загадочными местами. Иногда подключались двигатели от ховербайков, и мы проносились над участками суши, чтобы опять стать на воду и рвануть с ещё большей скоростью. Через пару часов дёрганного пути, река начала становиться всё шире, а вскоре берега разошлись так далеко, что разглядеть на них что-то было практически невозможно.

Раздались отрывистые команды девицы, управлявшей нашим кораблём. Все, кто стоял около бортов и глазели по сторонам, сели в кресла, а волосатый полукровка пробежался и проверил, что страховочные ремни пристёгнуты. После этого сам плюхнулся в кресло и щёлкнул застёжками. Девка радостно завизжала, двигатели ховербайков взревели, а импеллер дал тягу. Корабль вздёрнуло носом вверх, разогнав и ускорив. Мы разнесли водную растительность, запрыгнули на пологий остров и полетели вниз, создав груды брызг. Падение было несильным. Каждое кресло было оснащено системой гашения инерции, поэтому больше весело, чем удар почувствовал.

Нас качало на взрослых волнах, а в воздухе пахло солью и морем. Парни начали отстёгиваться и весело гомонили. Мы прыгали, рассекая волнение и двигались к довольно приличному архипелагу островов. Это была стрела, перебросившая нас на полтысячи километров, прямо в открытое море. Если местные и знали о притопленной посреди широкого озера древней стреле, то пару раз оказавшись в открытом море и чудом выжив, наверняка прекратили ей пользоваться. Я сразу заметил, что борта корабля излишне высоковаты для плавания по речкам, да и габариты подходят больше для небольшого парусника. Всё это компенсировалось мощностью мотора, но зачем гонять громадину, если достаточно лодки втрое меньше? Теперь стало понятно.