Герман Горшенев – План номер ноль (страница 67)
Теперь передо мной стояла девчонка из глубоководного племени рыб, с капитанскими модификациями тела, как у меня, на скорость и реакцию, но не чудовище космического масштаба, а просто рыбообразная с телом деревянной восходящей. Удивил. Теперь только ручками. Глубоководный хвост бил не хуже, чем у моего кота. Не нравиться. В аль-поле руны и чудные предметы уже не сработают. Фантазия, она двухсторонняя. В руках у нее появился резервный выносной пульт управления. С него можно отключить генератор или заблокировать подачу энергии к устройству. Если я сфантазировал тяжелый крейсер и кнопку включения аль-поля, то она кнопку выключения. Мобильный пульт может валяться в грязи, летать в вакууме или тонуть в вывернутых кишках героев обороны и напавших тварей грани, поэтому на кнопке есть колпачок, который надо откинуть, чтобы случайно не нажать, а это доли секунды.
И за мгновение до того, как она вжала кнопку, отключающую энергию по всему кораблю, брошенный мной рубанок, который я по-прежнему держал в руках, а теперь швырнул, влетел ей в голову. Хрустнул нос, а импульс от удара был столь силён, что пульт вырвало из рук, отбрасывая тело назад. А потом рывок. Она к выпавшему прибору, а я к ней. Физика, однако. Я в два раза тяжелее, но она скользкая, не от чешуи, просто из размозжённого лица кровища ручьём текла, и она рыба, а значит, что всегда почти голая. Бам. Я упал, подмяв под себя рыбу, ударив об пол всем весом, но она деревянная восходящая, иначе бы просто убил, приложив спиной и затылком, но девка дёрнулась и выскользнула.
Под руку попалась очень удобная деревянная рукоять. Рубанок, опять напомнил симбионт. Рыба уже вскочила и бросилась к упавшему резервному пульту, а я ударил по девичьим пальцам своим деревянным бруском, вложив всю силу. Пальцы сломались и пульт тоже. Устройство прочное, но его так делали специально. Его нельзя разбить случайно, уронив с высоты десятка метров на камни, но оно должно иметь возможность быстрого уничтожения в экстренном случае. Можно прострелить, раздавить ногой, или разбить прикладом автомата, которые ополченцам выдают. Миллион ситуаций, когда надо резервный пульт уничтожить, и быстро, а зачастую у тебя только камень или железяка под рукой.
Удар ногой в лицо. Это уже в моё лицо, попытка схватить за хвост, но перемазанные в крови руки соскальзывают. Рывок к пульту, где я включал аль-поле. Всунуть — это не высунуть. Чтобы отключить, нужен контроль-запрос. Подойдёт любой боец с системой регенерации, даже из рядового состава, но должен быть симбионт. Если Победоносный прав, и это паразит, подглядывающий мои сны, то у древней твари есть всё, что у меня, и сила, и скорость, и реакция, но нет и не может быть системы симбиотического управления. Без этого кнопочку не отжать.
Она побежала, а потом глухой звук удара, и хрустнула девичья нога, порвалась кожа, плеснув крови из открытого перелома. Я не при чём, это она сама. Решётка вентканала у пола вылетела от удара ноги рыбы, и она нырнула в технический лаз. Она мельче и просунулась, а я большой. Мне за гибкой и скользкой от крови рыбьей девчонкой не угнаться. Тварь! А она умна! Аль-поле — это страшно для любой азурической сущности, но оно конечно. Стоит ей выползти за пределы подавителя, и она сможет открыть скрижаль. Кто знает, сколько всего в ней находиться.
Выколупать ползущую девку нереально. Мазнул взглядом по помещению. Связался с системами управления корабля. Тяжёлый крейсер Раджеп Мадарасп, а я капитан Архераил. Хорошо у меня воображалка работает. Кинулся к ящику на стене. Выхватил и одел на голову пластиковый прозрачный мешок. Это был самоспас. Он не предназначен для космоса. Обычный регенеративный патрон и кусок пластика нужен только для того, чтобы не сдохнуть в разгерметизированном отсеке и доползти до ближайшей помощи. По боевому кораблю никто голяком не ходит, и это просто традиция, развешивать их по всему кораблю. Здесь, около обшивки не может быть никого, кто будет здесь без скафандра. Все, от техника, до бойца, по кораблю ходят только в защите. Такой мешок может понадобиться, даже не знаю когда, наверное, когда жилмод неожиданно разрушили, и ты с кровати вскочил.
Мне он был нужен для командования. Никто не выполнит моё следующее распоряжение, пока все члены экипажа, что находятся в отсеке, не будут в скафандрах. Формально, пластиковый мешок на голове — это тоже скафандр. Это так положено и это правильно. Пробежал вперёд. Там был грузовой шлюз. Ещё один ящик. Синтетический трос, толстый, в пол моей руки, и метров пятьдесят длиной. Просто вокруг пояса, и щёлкнул карабин о торчащую металлическую петлю. Не знаю для чего эта ручка, но мне удобно. Готово.
Есть система аварийного сброса крышки шлюза. В бою бывает так, что створки заклинило, а нужно срочно выйти или войти. Тогда сбрасывают блок, оставляя просто дыру в корпусе. Процедура безвозвратная и дозволена только старшему командному составу. Дал команду. Нужно ждать десять секунд. За это время либо старший группы должен подтвердить команду, либо будет время подумать, выйти из горячки боя и отменить. Если ты принял такое решение, то эти секунды ничего не изменят.
Бум. Шлюз полетел в космос, а воздух рванул в открывшуюся дырку. Не зря я себя примотал. Если бы мне, как капитану, имплант не отращивал дубль хрящей позвоночного столба, то поломало бы пополам. Вот она, взрывная декомпрессия. Где-то там, грохнули гермостворки, закрывая отсек. Металлические двери из разгерметизированного отсека будут закрыты, пока я своим капитанским доступом не дам команды на открытие, либо их не прорежут резаком. Рыбы под водой дышат жабрами, на земле дышат легкими и обладают природным умением задерживать дыхание минут на десять, иногда больше. Они постоянно скачут из воды на сушу, вот природа их и наделила. Вода может быть тухлая, или просто грязная, а нырнуть на минутку хочется. У меня в самоспасе воздуха на четыре часа, а самое главное, что отсек теперь закрыт и из аль-поля ей не выскочить.
Я ослабил петлю и бросился вперёд. Не прошло и минуты, как она рванула обратно и, словно раненый зверь на трёх лапах, на двух руках и одной ноге, которая ещё оставалась целая, роняя кровь с ноги, раздробленных пальцев и окровавленного лица, пыталась проскочить мимо меня. Не используй она руки вместо ног, никогда бы не развила такой скорости. Сходство с животным добавлял тонкий и длинный хвост глубоководной рыбы, завершавшийся плавником. Она почти успела, а я прыгнул и схватил обеими руками за него. Помня, как скользят руки в крови, переломил кончик хвоста, сделав удобное место хвата. Тварь! Умная и хитрая. Она рвалась в открытый шлюз. Там, в космосе, заканчивалась граница аль-поля, метрах семидесяти над обшивкой. Это надо, чтобы иметь возможность сбросить севших на корпус корабля азурических чудовищ. Те, кто поменьше, сдохнут, а посильнее обычно долго не выдерживали и уходили.
Мы были в вакууме, и я не слышал звуков, но чувствовал дрожь боли, когда переломил кости хвоста. Она вывернулась и ударила меня ногой в плечо, укусила за руку, держащую её, но не стала освобождаться, а дёрнулась всем телом, и вместе со мной вывалилась из шлюза. Мы летели в открытом космосе, и опять рывок, только это моё тело опять дёрнуло. Я мёртвой хваткой держался за рыбий задний плавник, а мне грызли руку, били кулаками и царапали. Кровь из моих прокушенных вен заполняла космос летающими капельками, но не только моя, кровищи от рыбы тоже хватало, а симбионт уже третий раз повторял новые вводные, если я с первого раза не заметил. Я сразу заметил, но не до этого.
Трос, которым я пристегнулся вытянулся и дёрнул нас, останавливая движение. Мы вышли за пределы искусственной гравитации крейсера. Я потянул за хвост, она извернулась, пытаясь ударить меня ногой, но и я могу. Её пятка попала мне под рёбра, чем-то хрустнув, но слегка, зато моя нога, соскользнув с перемазанного кровью бедра, ушла под рёбра теперь ей. Тут точно хрустнуло, и моя пятка, и её рёбра, сразу пачкой. Я имею ноги длиннее и сильнее, и ещё один удар отдался сильной болью в набитой подошве. Вначале попал вниз живота, потом нога соскользнула и стукнула рыбе в подмышку. Поняв, что на дистанции я её просто затопчу, она извернулась и мы сцепились клубком. Полезла мне на спину. Я держал хвост и мотал головой. Мой самоспас не так просто снять, а надувшийся мешок не давал мне вырвать глаза и защищал голову от ударов кулаков. Пластик был очень прочен, и разорвать его зубами было нереально. Зато, бросив терзать руку с раскушенными венами, укусили за шею, а я ткнул локтем назад, в нижнюю часть живота, больно, наверное. А потом она прыгнула. Скорее всего решила, что я ослабил силу удержания хвоста. Нет. Не ослабил. Я просто чувствовал, что именно этого хотели и одёрнул прыгнувшее тело, трос натянулся, а симбионт ещё раз прислал информацию, что мы всего в восьми метрах от границы Аль-поля. Длины троса дотянуться не хватит, а вот стоит отпустить руки, и она окажется за границей зоны и сможет запустить руны.
Дёрнул на себя окровавленное тело, а девка извернулась и опять вцепилась в меня, обняв сзади. Конструкторы, кто придумывал самоспас — гении. Его можно снять, но сорвать практически невозможно. Поднял плечи, не давая перекусить себе шейные артерии. Часть шеи защищал пластик, а часть оставалась открытой. У неё заканчивался воздух. Одно дело плавать пять минут, собирая ракушки, а другое истекать кровью, бегать на трёх ногах и рвать зубами вены капитану малого тральщика. Человеческое тело, особенно деревянного восходящего, крепко, и если защитить голову надувшимся мешком, то убить голыми руками не так просто, по крайней мере быстро. Я ответить ударом кулака не мог. Даже удобно поломанный и завёрнутый за руку хвост еле-еле удержал двумя руками в прошлую попытку вырваться. Стоит мне хватку ослабить и тем более отпустить руку, сразу последует прыжок с моей спины. Стоит выйти за пределы аль-поля, то я получу всей мощью рун, аналогичных тем, что есть у меня. А у меня было чем удивить. Одна змея чего стоит. Как она изящно коленные чашечки ножом на фионтаре выколупывала. Не хотел бы её аналог на себе испытать. Поэтому я терпел и держал хвост, принимая укусы, удары, щипки и чувствуя, как у меня со спины зубами кусок кожи содрали.