Герман Горшенев – План номер ноль (страница 18)

С едой и кувшинами с водой происходило тоже самое. Смысл сохранялся, но вместо положенных мной лепёшек, завёрнутых в ткань, я мог вытащить кусок мяса или корзину с фруктами. А кувшин был таким же, но оказывался наполнен водой, пенным, молоком или соком неизвестных мне растений. Пить можно, но что будет внутри сосуда — загадка. Как это работает я даже не хотел думать. Основные потребности я перекрывал, без еды и сковородки не останусь, а большего мне не надо. Победим негодяя, тогда и стану тренироваться со своим дефектным хранилищем.

Отдохнули, поели, даже восхождением немного позанимались, и, как выразилась наёмница, что нужен контрольный в голову. Решили попробовать ещё один заход. Вышли через наш привычный коридор со страхами. Бам, бам, прозвучали почти синхронно два выстрела. Стрелять она умела. В этот раз было всё спокойней, поэтому подруга дала некоторые пояснения своему страху. Всё оказалось не так просто. После того, как прозвучали пара выстрелов, один сквозь малышку, второй в голову моей клоунессе, она показала на тело дохлого негодяя. Я до этого не видел, вернее внимания не обратил. Страх Длани был осязаем и очень опасен. Указала позолоченным пистолетом на труп:

— У этой скотины взрыватель на спине, собственно, через который я и стреляла. Именно так волкодав в моей жизни сделал. Надо в голову малышке, пробивая грудину и разнося блок питания к дистанционному взрывателю. А там взрывчатка.

Действительно, около массивных постаментов, на которых стояли статуи человеческих фигур, лежали вполне себе узнаваемого вида ящики. Это была обычная промышленная взрывчатка в массивных ящиках. Они были приоткрыты и можно легко разглядеть дистанционные взрыватели, которые мой симбионт тут-же деактивировал.

— Ух ты! Тут килограммов триста-четыреста, — произнёс я, и хотел было прибарахлиться, но мне отрицательно качнули головой.

— Нельзя. Взрыватели на безусловный подрыв. Есть второй контур. Чистая механика. Сверху электроника, на мгновенное срабатывание и для отвода глаз. Настоящие на дне ящиков и уже взорваны, просто пока ещё не сработали. Когда саперы обезвреживали, заливали жидким азотом, потом накрывали бронекуполом и делали резервные подпорки под ярусом. Несколько несущих колонн укрепляли. Семь мест подрыва. Должен был целый ярус обвалиться, а это тысяч восемь человек под завалами.

— Ого, как серьезно.

— Серьезней некуда. Всё просчитано. Если урод безумен, это не значит, что у него голова не работает. Считать он умеет. Тот боец поступил правильно, и другого варианта не было. Если бы он промедлил секунду, то никого бы не спас, и я бы не смогла родить ещё двух дочек.

Теперь я понял весь смысл страха Длани. Он был не только сложен эмоционально, но и очень опасен. Семь ящиков взрывчатки в замкнутом пространстве хватит на серьёзного восходящего. Дальше вышли по нашему пятидневному маршруту. Войско отодвинулось ещё на один день пути. Что ж, в хитрожопости подруге не откажешь. За два дня до этого разошлись по большой дуге и приходили с интервалом в день. Вначале явилась подруга, а потом уже я. Как оказалось, всё было оправдано. Рикс больше не лазил по местам, где могли появиться новички, а постоянно находился в отдельном лагере, в котором жили только те, кто начинал поход вместе с ним из района обитания народа подвижных Камней. И ещё нововведение. Новичков, приходящих парами, а таких появлялось немало, проверяли очень тщательно, выделив для этого аж целого серебряного восходящего с развитыми ментальными способностями.

Он тщательно заглядывал каждому в глаза, говорил, расспрашивал. Совсем нетрудно догадаться, кого они дожидаются, но то, что мы явимся по отдельности, не продумали. Что мы припрёмся, молодой рикс знал на сто процентов, вопрос был в противодействии. Со мной тоже говорили, но на пришедших одиночек обращали внимание на порядок меньше.

Длань была уже в лагере. Я её видел на другой стороне, среди шатров, но пообщаться не удавалось. Красивая молодая девушка, воинственная и жаждущая стигмата, нарочито игнорировала навязчивые ухаживания, но это никого не смущало. Женщины в Единстве не меньшие войны, чем мужчины, но просто есть некоторые особенности. Если мужики пытаются взять грубой силой, то за женской половиной оставалось гибкость и умопомрачительные растяжки. Удар ноги в нос под дружный гогот окружающих отлично даст понять, что, по крайней мере в ближайшее время, ухаживания приняты быть не могут.

Многие дикарки владели широким спектром боевых умений, даже не будучи восходящими. Успешные племена с рождения учили детей, как мальчиков, так и девочек, драться, владеть оружием, охотиться и многим другим премудростям. Потом, выбирая лучших, доказавших, что они достойны, снабжали стигматами. Кроме того, была простая житейская логика. Если в прямом бою на топорах, женщины уступали воинам-мужчинам, то в использовании копья, лука и кинжалов, разницы не было. Если все женщины просто помогали луками, то количество воинов удваивалось. Из племени, где дамы могли постоять за себя, можно выдернуть больше мужчин для набега и оставить меньше охраны. Одним словом, удобства и только.

Длань была ничем не хуже других женщин, сбившихся весёлой щебечущей стайкой и занимающихся тренировками и подготовкой своего оружия к предстоящему выходу. Одиночных женщин объединяли в отдельные копья, дабы не разлагать моральный дух мужских подразделений. Воительниц держали в своём углу военного лагеря. Ограничений в перемещении между женской и мужской половиной не было, но девки на совсем навязчивые ухаживания отвечали, что как будет необходимое количество носов, а в запястье стигмат, так и приходи женихаться. Особо тупым и неадекватным, под дружный гогот наблюдавших мужиков, давали затрещины: от эффектного пяткой в нос до резкого нападения слаженной группой, когда озабоченный негодяй еле уползал под звуки шлепков, роняя слюни и клочья выдранных волос.

На самом деле не всё так плохо. Они тоже не исключительно за кровавыми приключениями пришли. Приглядывались к перспективным парням, позволяли оказывать знаки внимания в пределах разумного, стреляли глазами и выполняли тренировочные движения, на мой взгляд, с излишней долей пластики, явно не против поделиться с окружающими эстетикой тела.

В своём холостяцком копье я тоже нашел себе компанию, меня все уважали, а я умело поддерживал тупые разговоры. Сказывалась практика долгих пребываний на депрессивных орбиталах с унылой жизнью, надоевшей работой, а радовала только возможность плеснуть себе немного на донышко самопального пойла, пару-другую стаканов, пока в камеры наблюдения не видно. Тут напитки были натуральные и настроение на подъёме, зато разговоры в точности как и на окраинах забытых всеми богами астероидных поясов. Быть своим оказалось совсем несложно.

По большому счету, на сброд, собравшийся в лагере для новичков, слегка взбодренный небольшим количеством восходящих, всем реально плевать. Вот когда ты докажешь свою кровожадность и принесешь мешок отрезанных носов, тогда уже на тебя посмотрят снисходительно, а пока были готовы кормить, поить и указывать где грабить и бесчинствовать. А если нет своего достойного оружия, а пришел всего лишь с заострённой палкой, то готовы разрешить покопаться в груде трофейных клинков и копий. Ничего умопомрачительного найти там было нереально. В куче колюще-режущего валялись обычные заостренные железки и палки с металлическими, а порой и костяными наконечниками, но каждый мог подобрать себе оружие по вкусу.

Для многих аборигенов, из удалённых племён, привыкших глотки рвать за стальной клинок, просто взять из кучи нож, копьё или топор, было чудом, а ещё можно два топора, если таскать не устанешь. По велению молодого рикса, все добытые в бою трофеи распределялись между воинами. Что со звездной кровью, доставались восходящим, а обычное оружие сваливали кучами посреди лагеря новичков.

Многие приходящие сюда имели в качестве оружия совсем простые вещи, а взять нормальное им просто негде. Вокруг груды железяк постоянно крутился народ, восторженно охая, а в завалы хлама пару раз добавляли новое пополнение. Не то чтобы я радовался возможности прихватить свежий клинок, просто это говорило о продвижении армии. Если есть новые поступления, значит это оружие с кого-то сняли и скорее всего с трупов, а не откопали очередной тайный схрон.

Я крутился в лагере, честно пил, воображал вслух, как буду носы резать, выполнял хозяйственную работу и отполировал свои клинки до такого блеска, как у тигрекса сами знаете что блестит. Длань видел часто. Расстояния здесь шаговые, но показывать, что мы знакомы точно не следовало. Вполне возможно, что победоносный мог предполагать, что мы можем прийти по отдельности. Зайти в лагерь отдельно можно, но работать всегда лучше парой. Поэтому была вероятность, что есть те, кто следит, кто и с кем спариваться будет. Я про такое даже не подумал, но подруга была очень опытная в этих вопросах и не раз работала в тайных операциях, внедряясь в логово злодея, поэтому я просто доверился её предположениям. Симбионты тоже молчали. Можно было совершенно спокойно переправить сообщение, но если подобное устройство у победоносного, то возможно может оказаться и у ещё кого-то, тоже обладающих сходной технологией. Нас могли услышать. Одно дело, когда житель головы тихонечко сидит и не подает никаких признаков, а другое, если идёт обмен информацией.