Герман Горшенев – План номер ноль (страница 16)

Вот это прозрение! Хотел завопить, и большого стоило не перейти на повышенный тон.

— Слава! Слава переходит вместе с телом гадёныша. Вот откуда у него столько славы. У него симбионт как у нас. Он такой как мы. У него тоже в голове свой житель сидит. Слава не у мальчишки была, а у рикса, которого ты прибила в первый раз. Он сделал выводы, сменил тело на молодого парня, перестал таскаться с девками и начал общаться только через доверенных людей, а может быть, он давно это хотел сделать, но не мог, пока сидел теле прежнего рикса, тупого и кровожадного. А когда появилось новое, то поменял стиль управления.

— Ты это серьёзно?

Я не мог рассказать о Златоглазке и говорящей Голове не потому, что не доверял, просто иногда такие тайны могут причинить много вреда, и пусть они будут при мне, но следов применения моей чёрной руны было столько, что без подробностей вполне можно рассказать, тем более наёмница сама имела очень мощную руну с той стороны восхождения. Житель головы сформировал блок информации, и я отправил его наёмнице. Как женщины красивы, когда ругаются, но не на тебя, а просто абстрактно. Семён, получая новое тело, получал всё, что было в новом теле, включая славу, руны и аттрибуты. Это подтверждало, что новый рикс народа подвижных Камней никакой не новый, а тот-же самый, и у него симбионт как у нас.

— А почему тогда я его не почувствовала, когда в шатре с ним была? — удивилась Длань.

— Это нормально. Импланты придуманы не для того, чтобы орать на весь космос, а следить, тихо слушать и защищать разум носителя. Если нет необходимости, то они всегда сидят в голове тихо и помалкивают. Если человек не хочет, чтобы его видели, то никогда не догадаешься, что у него есть система регенерации. Может поэтому нас как восходящих не видят, пока мы не захотим.

В подтверждение слов тут же получил мыслеобраз от своего жителя головы, который был изумлён, что эта идея пришла в мою голову только сейчас. Конечно, он этим занимался всю мою сознательную жизнь, от первых встреч на полигоне с тварями Грани, выпускаемыми для обучения, до самых страшных прорывов, которые мы закрывали. Нет лучше способа обезопасить разум и душу, чем спрятать её и сделать невидимой. «Спасибо!», — мысленно поблагодарил я своего неусыпного стража головы, и переправил эти выкладки моей подруге, чем ввёл её в некие размышления.

— Слушай, жена моя, мать детей моих, есть идеи, насчёт того, почему славу тоже перетаскивают? — спросил я, видя, что подруга очень сильно углубилась в размышления.

— У меня предположение. По идее, мы рождаемся заново, проходя через смерть, симбионт перетаскивает душу, и Наблюдатель нас видит, как новых. Как-так, не знаю. Может просто теряет или специально присваивает новый номер. Для этого не надо тратить ресурсы, звёздную кровь, это просто номер в бесконечных триллионах счетчиков. Мы просто цифра. Скорее всего нас таких очень мало, и он не умеет с нами работать. Ошибка системы. Мы по каким-то параметрам всегда новые, а счётчик славы остаётся. Или номер тот же, но с пометкой. Как крейсер проекта Секира, а Секира-2, уже другой проект, переделанный, вроде тот же, но другой. Даже сам наблюдатель может не знать, что это ошибка. Изначально никто не продумал эту ситуацию, а может быть, наоборот, очень даже продуманно. Кто-то для себя лазейку оставил.

И ещё одна догадка. Точно надо блокнот заводить, что бы всего не забыть. Хочу из настоящей бумаги, которую из дерева вываривают и кожи, лучше человеческой, и могу одного молодого рикса посоветовать. Даже готов мириться с дефектами и неровностями поверхности. Обратился к Длани.

— Если одна моя змееголовая подруга была права, то мы именно умираем, и у нас нет понятия средоточия. Оно есть у тела, но это две разделённые сущности. Наша душа лежит в звездном корабле, в который загружают копию сознания двадцать четыре раза в секунду. А потом с нашей душой и копией сознания, корабль улетает и вселяется в того, кого найдёт. Мы убили рикса, когда расстреляли его шатёр, когда ткнул своим лезвием во сне, и когда он был в старом теле, и ты ему голову разнесла. Гроб — это не защита, и он по ночам в нём не спит. У него там запасное тело лежит, или очень похожее. Просто его симбионт сразу туда прыгает. Я его убил, но симбионт спас. Мы всегда копия, отделяемая после смерти оригинала.

— Именно поэтому руны, привязанные к душе, переносятся. Они в симбионте хранятся, а непривязанные и звёздная кровь — в теле и средоточии.

После столь умного, оставалось погрузиться в глубокие мысли. Как не хватает мне непринуждённой беседы с говорящей Головой. Он рассказывал, что древние воины растили чёрные руны, проходя чередой смертей. Вот только они делали как я с подругой, с помощью копии симбионта, или иначе? Эх, как бы не помешала сейчас его консультация!

Что сказать, пришли прямо вовремя. Намечался долгий поход. Молодой рикс брал лучших, сильнейших и проверенных, укатывал в одну сторону, пытаясь остановить продвижение бегущих караванов, а мы, вновь прибывшие, собираем толпу и идём грабить и убивать с другой стороны. Два три месяца, и заматеревшие новобранцы вновь увидят своего победоносного. Когда выдвигаемся? Завтра с рассветом. Это не секрет, дату объявили ещё две недели назад. Нам опять надо было действовать здесь и сейчас.

Спать! Я был во сне. Вскочил, выскочил из шатра, взлетел, рванул к шатру рикса, запуская руну телесной эфемерности и готовясь представить себя сгустком плазмы из короны звезды. У меня отлично получилось это сделать в домене тощих, когда я всё там спалил. Но не успел. Ещё более быстрая руна врезалась в меня, опередив на долю секунды. Только зацепил взглядом закованный в золотую броню летящий над лагерем силуэт крылатого человека, покрытый светящимся энергетическим куполом.

Традиционный осьминожка поменял цвет с красного на зеленый и уполз из поля видимости.

Через полчаса появился сигнал наёмницы, ещё через полчаса отверстие в склепе, через которое слышались ругательства, а через два, в мой каменный гроб сунули палец и выдали домкрат. Пока освобождался и крутил рычаги, слышал через отдушины:

— Пришлось себя опять червивой руной припалить. Больно то как! Теперь у меня опять полсотни славы, как ты и говорил. Наблюдатель, зараза, всё отобрал, а за то, что сама себя прибила пятьдесят единиц выдал. Я уже в риксы думала податься, а тут опять с самого начала все надо собирать. Ещё чутка поднакопила, и народом бы руководила, зажила бы спокойно, нарожала детей от когитора. Все бы мне кланялись. Твоё тело на куски разнесло. Кровища весь шатёр забрызгала. Я просто услышала, что к нам со всех сторон бегут. О нас знали и специально поселили подальше. Вокруг было полно восходящих. Они не знали точно в каком шатре мы будем, поэтому следили за всеми, но знали, что мы есть. Хорошо хоть руны действуют, успела применить свою червивую.

Я уже откатил плиту и выполз из каменного гроба:

— И сколько у тебя применений? — Прервал я мечтания подруги.

— Чего?

— Применений руны червей сколько?

— Ты о чем? — картинно изумилась Длань, замерла на мгновение, а потом недоуменно произнесла, — Два из восьми.

— Что за Руна?

— Аэробное подавление плоти. Мерзкая, — произнесла подруга, как-то подозрительно прищурившись.

Я кивнул, но не стал пояснять. Жаль, что не чёрная. Было бы интересно сравнить, но, когда Голова мне делал подарочки в первый раз, мне перепало несколько рун, которые шли по классификации мерзкие. Эти руны проще и небыли редкостью. Интересно посмотреть на последствия применения. Полного описания своей мерзости Длань пока не сказала, видимо ожидая от меня взаимных откровений, но я то же не спешил. Подруге доверял, но как говорил Голова, что от большого ума тауро дохнут. Не уверен, что ей будет для здоровья полезно знать все мои секретики.

Судя по всему, молодой рикс меня во сне ждал и встретил в полной боевой броне, ещё и крылья надел, либо свои, либо это какой-то доспех летающий. Он знал, что мы в лагере, но не мог определить, кто конкретно. После того, как внутри шатра разорвало моё тело и, как говорит Длань, брызнула кровища, сразу стало понятно, кто и где. За всеми палатками внимательно следили и увидев нужную, бросились на захват. Само событие было весьма локальным, и не думаю, что хотели сильно афишировать, но не срослось. Наёмница применила червивую руну.

Самое интересное, что я никогда до этого не встречал противодействия во сне, когда использовал свои руны. Это касалось почти всех. Окружающие никак со мной не взаимодействовали, а я как бы находился вне мира, являясь сторонним наблюдателем. Никто на меня никогда не реагировал, когда резал золотую обезьяну и когда чистил от подглядывающих рунных блох Пылающую Чешую. Единственными местами, где случалось реальное взаимодействие, были подземелья Златоглазки и случай в домене под храмом говорящей Головы. Тощие кел пытались со мной разобраться, используя возможности снов, а я продемонстрировал полный рунный арсенал во время драки. Мать Арандеса вытащила меня из бесконечной череды сновидений. Я вполне допускал, что кел, Златоглазка и грязекопша имели продвинутые технологии в этой области и пользовались подобным осознанно.