Гэри Нанн – Битвы с экстрасенсами. Как устроен мир ясновидящих, тарологов и медиумов (страница 15)
Тревоги по поводу карьеры, терзавшие меня в 20 лет, почти исчезли к 40-ка. Я, в общем, умею быть хорошим сыном, братом и другом: с этим я неплохо справляюсь уже без малого 39 лет. Конечно, у меня есть свои недостатки. Но я на них не зацикливаюсь.
А вот с романтическими отношениями у меня до сих пор какие-то непонятки.
Существует ли «вторая половинка»? И как его найти, если он существует? Как понять, что это он? Можно ли быть уверенным, что «родственная душа» – это приторный городской миф, увековеченный в открытках Hallmark? Ответит ли взаимностью человек, к которому я испытываю особенные чувства, и если не ответит, то какого черта?! И что мне сделать, чтобы тот, кто мне сильно нравится, тоже в меня влюбился? А когда он влюбится, как удержать его, как сохранить искру и не надоесть друг другу, быть вместе или расстаться, как оживить отношения или смириться с тем фактом, что со временем отношения становятся менее яркими и волнующими, как не пытаться усидеть на двух стульях и наслаждаться тем, что имеешь, как уяснить себе разницу между счастьем и адреналином, как перестать гуглить «сколько раз нормально заниматься сексом со своим парнем?», если секса не было уже две недели, у меня началась паника и я не знаю, как с этим справиться и к кому обратиться за советом и утешением? Вообще без понятия. Жизнь продолжает меня удивлять. Даже на пороге сорокалетия. И многие мои знакомые ровесники тоже до сих пор пытаются во всем этом разобраться.
Если и есть какая-то тема, ради которой я бы отбросил осторожность, отодвинул в сторону свои предрассудки и здравый смысл и обратился бы за консультацией к экстрасенсу, то это тема отношений с мужчинами.
Если честно, влюбленность – самое неприятное, самое дезориентирующее состояние, в котором мне доводилось бывать. Причем до такой степени, что я не нахожу в этом ничего приятного. Это как временное умопомешательство. Мой рассудок куда-то улетучивается, и я не могу отличить рациональные мысли от слепых велений сердца, которое будто надевает мне на голову мешок и заставляет вести себя так, как я никогда не повел бы себя, с несвойственной мне одержимостью анализировать и подвергать сомнению собственное поведение, так что я оказываюсь совсем сбит с толку и чувствую себя неопытным подростком. Все это просто одна сплошная головная боль.
И тем не менее.
И тем не менее, как ни странно, эта тема занимает меня, она живет во мне как некая нереализованная амбиция, добиваться реализации которой настоятельно советуют песни, книги и фильмы. Это конечная цель, это самое главное, чего можно пожелать: найти того, кого ты полюбишь и кто полюбит тебя в ответ.
Можно сказать, я современная версия Марианны Дэшвуд.[5]
Я говорю это как человек, который всегда был «сильной и независимой женщиной». Сам себе покупаю кольца и бриллианты. И даже сам иногда хожу в театр: хватай, пока можешь.
Существует, кстати, специальное приложение, Align, которое подбирает вам пару исключительно на основании астрологической совместимости. В 2015 году, когда его запускали, одна из основательниц проекта Хелен Гроссман сказала: «Моя подруга призналась, что изучает своих бывших парней через призму астрологии: это помогло ей понять, что неудача в отношениях связана не с ее внутренними проблемами, как ей всегда казалось, а с тем, что ей все время попадались Козероги!»
Так что я понимаю, почему, запутавшись в этом головоломном заминированном лабиринте, люди обращаются за советом к потусторонним силам. Любовь – самая неконтролируемая сила в мире. Неудивительно, что нам требуются наставления, и неважно, из какого мира они происходят. Ведь о чем еще можно мечтать? Узнать, чтó приготовили для нас звезды, есть ли на свете человек, который полюбит нас, избавит от одиночества и будет ценить нас такими, какие мы есть. Поэтому существуют рубрики вопросов и ответов в журналах, и поэтому экстрасенсы никогда не останутся без куска хлеба: они часто играют роль психотерапевтов, и, сказать по правде, играют неплохо – благодаря своей интуиции и отточенной способности считывать социальные сигналы, а также благодаря желанию разгадывать язык любви.
А еще я сделал бы это потому, что теоретически мог бы получить волшебный совет вроде того, что изменил жизн Деборры-Ли Фёрнесс.
В 1995 году Деборра, австралийка по происхождению, жила в Лос-Анджелесе. Она была не очень-то счастлива. Закончив Американскую академию драматического искусства в Нью-Йорке, талантливая и исполненная оптимизма молодая актриса решила попытать счастья в Лос-Анджелесе, где и произошла эта история.
Она исполнила несколько ролей, но не добилась того, о чем мечтает всякий актер: большого прорыва. И это ее угнетало. Почувствовав себя подавленной и несостоявшейся, Деборра сделала то, что делают все люди, когда попадают в тупик и не могут сделать правильный выбор: она отправилась к гадалке.
– Она сказала мне ехать обратно в Австралию, – рассказывает Деборра. – Так и заявила: «Ты должна вернуться, потому что именно там все и случится: ты найдешь работу и встретишь мужчину».
Этот сеанс изменил жизнь Деборры.
– Я подумала: «А что мне, собственно, терять?»
Вскоре после переезда она получила ведущую роль в криминальной драме производства ABC «Корелли». На съемочной площадке она познакомилась с молодым красавцем, который тоже получил роль в этом сериале и недавно окончил Академию исполнительских искусств Западной Австралии. Его звали Хью Джекман.
На момент написания книги их браку исполнилось 24 года.
Можно относиться к гадалкам как угодно – история все равно отличная. Уверен, вы задаетесь тем же вопросом, что и я: как звали ту предсказательницу? И как можно записаться к ней на сеанс?
Впрочем, это дела давно минувших дней, и лучше им остаться в сборнике фольклора о жизни знаменитостей.
Что меня больше всего удивляет в истории Уайза с Томпсон и Фёрнесс с Джекманом, так это то, что все эти люди вроде бы относятся к прогрессивной интеллигенции среди всей звездной братии – обычно они противостоят консерватизму, религиозным догмам и легковесной духовности, отдавая предпочтение науке, равноправию и социальной справедливости в ее современном изводе. Обе пары взяли приемных детей, чтобы подарить им лучшую жизнь. И те и другие изрекают глубокомысленные высказывания по политическим вопросам и при этом не настолько оторваны от реальности, чтобы воображать, что их голос имеет большее значение, чем чей-либо еще. Они очень отличаются от Гвинет Пэлтроу и «звезд» реалити-шоу – у них нет ни наивности, ни денежных мотивов. Так что я поражаюсь тому, как легко они признают, что своими успешными, достойными зависти историями любви обязаны советам экстрасенсов.
Даже узнав все это, я все еще не смог ответить на вопрос, чего от экстрасенсов больше: вреда или пользы. На примере моей сестры я знал, что стойкий положительный результат гарантирован не всегда.
Глава 7
Проверка отступниками
Вернемся на цокольный этаж виллы на Лансароте, где мы с Тарен сидим и беседуем об экстрасенсах.
Ни до, ни после мы с сестрой ни разу не обсуждали так долго смерть нашего отца. Мы затронули тему скорби и экстрасенсов. А она необъятна.
– Они помогли мне пережить утрату, – говорит Тарен.
Я понимаю, что мне нужно быть очень тактичным. Иногда я беспокоился о том, как Тарен проживает этап горевания. Я переживал, что она попадет в замкнутый круг вопросов, на которые нет ответа, и будет задавать их себе снова и снова: почему он это сделал? Почему он не принимал помощь? Была ли в этом наша вина? Сначала она злилась на него, потом на ситуацию, а потом просто оказалась в глубокой депрессии. Я опасался, что Тарен застряла на стадии торга.
И я знал, что Тарен беспокоится о том, как справляюсь с горем я сам. «Ты не прорабатываешь это», – написала она как-то в WhatsApp. «Мы все прорабатываем как можем», – ответил я. Конечно, я знаю, чтó должен был ответить на самом деле. Всего два слова: ты права. Но как Тарен была не готова отпустить его, так и я не был готов разбираться со своими чувствами. Я принял, что его больше нет; я был просто не готов горевать из-за этого. Вероятно потому, что боялся не выплыть.
Помню, мне казалось забавным, что Тарен проводит время, сидя за какими-то занавесками, в приемных различных медиумов – погружается в их мистический мир, в иную реальность. Моей иной реальностью был гедонизм. Рано или поздно нам обоим предстояло выдержать столкновение с реальным миром и принять наше горе, перестав сопротивляться ему.
Экстрасенсы как будто предлагают некий защитный слой, помогающий обсуждать слишком личные и запретные темы, в том числе друг с другом. Психотерапевты, психиатры, медиаторы и общественные организации психического здоровья безуспешно пытаются пропагандировать подобную открытость, особенно между братьями и сестрами – потому что даже родители с этим не справляются. Никто не может на ровном месте вывести вас из себя быстрее, чем ваши брат или сестра. Они знают вас дольше всех. Им известны ваши болевые точки, детские страхи и унижения. Но точно так же – и даже в большей мере – мало что может сравниться с любовью между братьями и сестрами, если вам – как мне и Тарен – повезло и вы сумели наладить отношения (хотя бы будучи взрослыми!). В отличие от родительской, эта любовь всегда равна, и она длится дольше, поскольку вы скорее всего будете общаться вдвое дольше, чем с родителями, и это перевешивает все мелкие неудобства.