Герхарт Гауптман – Перед восходом солнца (страница 62)

Больно ей – колокол старый, сквозь сон,

Вдруг пробуждается вновь,

Странный рождает лепечущий звон,

Точно во рту его кровь.

И бьется он, бьется, и хочет привстать,

И бьется в бессильной борьбе…

Когда ты услышишь тот голос опять,  —

О, горе тебе!

Бим! Бам!

Всевышний да снидет к мучительным снам!

Бим! Бам!

Как будто бы стонет призыв похорон,  —

Так глух этот звон!

Бим! Бам!

Да снидет Всевышний к мучительным снам!

Никельман погружается в колодец.

Ко мне! Ко мне! Кошмар меня терзает.

(Просыпается.)

Но где же… где я?…

(Протирает глаза и с изумлением озирается.)

Есть тут кто-нибудь?

(Показывается в дверях.)

Ты звал меня.

Да, да, поди скорее!

Поди ко мне! И руку положи мне  —

Вот так – сюда. Я должен знать, что здесь,

Со мной – твоих волос прикосновенье,

Со мной – биенье сердца твоего.

Ты мне приносишь свежий воздух леса

И розмарин. Целуй меня, целуй!

Мой милый, что с тобой?

Так… ничего…

Я сам не знаю. Я лежал и спал здесь.

Озяб. Дай мне покрыться чем-нибудь.

Я изнемог, устал, устало сердце,

И вот пришли влиянья темных сил,

Столпились и меня избрали жертвой,

И мучили они меня, душили…

Но все теперь прошло, мой милый друг.

Сейчас я встану бодрый и здоровый.

Пускай приходят!

Кто?

Враги!

Враги?

Да, все враги, которым нет названья!

Я тверд, как был, и страха не боюсь,

Хотя во сне, как подлая гиена,

Подкрался он ко мне.

Ты бредишь, Гейнрих!

Мне холодно. Но это ничего.

Прижмись ко мне. Нежней.

Мой милый! Милый!

Скажи мне только, веришь ты в меня?

Ты солнечный герой! Ты Бальдер! Бледный!

Целую нежно-шелковые брови

Над чистою лазурью глаз твоих…

Пауза.

Да, я такой! Ты говоришь, я Бальдер?

Дитя, заставь меня поверить в это!

Согрей меня восторгом опьяненья,

Оно моей душе необходимо,

Чтоб мог я снова что-нибудь создать.

Рука должна держать щипцы и молот,

Водить резцом и мрамор рассекать.

И иногда одно не удается,