Герхарт Гауптман – Перед восходом солнца (страница 61)

И ночи предаемся, обеднев:

Владыки утром, нищие мы ночью,

Лохмотья наш покров, когда мы спим.

Раскидывается на ложе и грезит с открытыми глазами. Белый туман проникает сквозь раскрытую дверь. После того, как он рассеивается, над краем водоема предстает Никельман.

Кворакс! Брекекекекс! Теперь он дремлет

В своем дворце, – Владыка, Червь земли!

Не видит и не слышит! Привиденья

Горбатые ползут по склону гор,

Как облака, как серые туманы.

Вот-вот, грозят беззвучно, вон, гляди,

Ломают луки с жалобой безгласной.

Он ничего не видит! Он не слышит

Глубоких вздохов ели малорослой,

И тихих, злых, как бы сильфидных, свистов,

Которые дрожат и вьются в иглах

Седой сосны, в то время как она

От страха бьет сама себя ветвями,

Как крыльями испуганная птица.

Ага! В него теперь проник озноб,

В его костях внедрился зимний холод,

Но все еще без отдыха прядет он

Свой труд дневной во сне.

Оставь! Оставь! Ты борешься напрасно,

Ты с Богом в бой вступил. Тебя позвал Он,

Велел бороться с Ним, и отшвырнул,  —

Отверг тебя, гнушаяся бессильным!

Гейнрих беспокойно ворочается и стонет.

Бесцельны жертвы: грех всегда есть грех.

Ты не исторг благословенья Бога,

Не превратил своей вины в заслугу

И темной кары в счастие наград.

Застыла кровь, и ты ее не смоешь,

Никто ее не смоет никогда.

В расщелинах и впадинах глубоких

Густеют стаи черных эльфов, ждут,

Чтоб с бешенством погнаться за добычей.

В твой слух проник протяжный лай собак  —

В пространствах ясных воздуха ночного

Туманные гиганты воздвигают

Громады мрачных облачных твердынь,

С толпой безмерных стен и грозных башен,

И медленно они идут к тебе,

Чтоб раздавить тебя, твой мир и труд твой!

Кошмар! О, где ты, Раутенделейн!

Она придет, придет, но не поможет!

Хоть будь она сама богиня Фрея,

Будь ты хоть Бальдер и имей колчан,

Где каждая стрела есть луч от солнца,

И каждая стремится прямо в цель,  —

Ты будешь побежденным! Слышишь?

Слушай!

Там далеко, в озерной глубине,

Колокол глухо чернеет на дне,

Между камней,

Молит он ярких небесных огней,

Хочется к солнцу ему, к высоте.

Рыбы мелькают кругом в темноте,

Вечно молчанье тая.

Вечная ночь.

Зеленокудрая нимфа моя,

Самая младшая дочь,

Кружится, кружится возле него,

Ближе подплыть ей нельзя,

Страха не может понять своего,

Плачет, по влаге скользя: