Герхарт Гауптман – Перед восходом солнца (страница 43)

Но крепким был всегда, когда я пил,  —

Я говорю, теперь он стал бы слабым,

Лишенным вкуса, выдохшимся, кислым,

Холодным. Если кто желает, пей.

Но мне претит, противно даже видеть.

Нет, погоди, когда бы даже ты

Мне привела врача, который мог бы,

Как кажется тебе, вернуть меня

К моей погибшей радости, сумел бы

Вернуть меня к моей работе прежней,  —

Поверь мне, Магда, я приговорен.

Супруг мой, расскажи мне, ради Бога,

Как это приключилося с тобой?

Ты, человек высокоодаренный,

Засыпанный дарами от небес,

Везде хвалы снискавший и любимый,

В своем искусстве – мейстер… До сих пор,

Без отдыха, ты весело работал

И создал больше ста колоколов:

На сотни башен, голосом протяжным

Они, гудя, поют тебе хвалу,

И как из чаш глубоких проливают

Твоей души живую красоту

Над деревнями, селами, полями.

С пурпурной кровью вечера, с сияньем

Зари Господней, в золоте горящей,

Ты смешиваешь голос дум своих.

Богач, способный раздавать так много,

Господний голос! Ты, вкусивший радость

Быть щедрым и не знавший ничего,

Как только снова – радость быть богатым,

Тогда как тяжесть нищенских скорбей

Для нас служила хлебом ежедневным,  —

Ты, чуждый благодарности, враждебно

Глядишь на труд рабочих дней твоих?

Так как же, Гейнрих, хочешь ты заставить

Меня войти в противную мне жизнь?

Что жизнь мне? Чем она могла бы стать мне,

Коль даже ты ее бросаешь прочь,

Как будто бы фальшивую монету!

Не искази моих правдивых слов.

Ты, ты сама сейчас мне так звучала,

Таким глубоким звуком и прозрачным,

Как ни один из всех колоколов,

Которые я создал. – Благодарность!

Но, Магда, ты должна понять меня:

Последнее созданье неудачно.

С стесненным сердцем в высь я шел за ним,

Когда крича и весело бранясь,

Они тащили колокол к высотам.

И он упал. В провал ста саженей.

Теперь он в горном озере. Глубоко,

Навеки в горном озере лежит

Последний плод моей мечты и мощи.

Вся жизнь моя, так, как ее я прожил,

Не создала и не могла создать

Другой работы, лучшей. Да. И все же

Ее я бросил вслед моих опальных

Созданий неудавшейся мечты.

Она лежит на дне, а сам я должен

Дожить последний сумрачный мой час.

Я не скорблю, и все-таки скорблю я

О том, чего уж нет, одно лишь верно:

Ни колокол, ни жизнь не возвратятся.

И если б я сковал свою мечту  —