Герхарт Гауптман – Перед восходом солнца (страница 27)

Ты, верно, из породы человечков,

Которые хозяйствуют в долине,

Взошел на горы слишком высоко.

Здесь так на днях один охотник гнался

За горной дичью быстрой по следам,

Сорвался и разбился на уклоне.

Как думаю я, впрочем, тот охотник

Другой был, не такой совсем, как ты.

(Выпил молока и, не отводя глаз, в экстазе удивления смотрит на Раутенделейн.)

Еще! О, говори еще, скорее!

Твое питье усладой было мне,

Твои слова услада мне двойная.

(Снова впадая в бред, с мучением.)

Совсем другой, чем я. Гораздо лучше.

Но и такие падают. Дитя!

Молю, еще, не медли, говори же!

Какой же толк в словах. Вот лучше я

В колодце зачерпну воды холодной

И смою пыль и кровь, а то они

Твое лицо…

(С мольбой.)

Останься, нет, останься!

(Удерживает Раутенделейн, схватывая ее за кисть руки; она стоит в нерешительности.)

Гляди, гляди своим глубоким взором,

Загадочным! Пойми: в твоих глазах

Воссоздан мир, с небесной синевою,

С кочующими тучками, с горами…

Вновь манит мир – так сладко почивая.

Останься же!

(С беспокойством.)

Пусть будет, как ты хочешь,

Но только…

(Еще более лихорадочно и умоляюще.)

Нет, побудь со мной еще!

Не знаешь ты… не чувствуешь, как много  —

Ты для меня. О, не буди меня!

Мне хочется сказать тебе так много.

Да, я узнал. Но нет: ты говори,

Твой голос одарен небесным звуком,

Твой только голос слышать я хочу.

Но ты молчишь? Ты не поешь? Упал я.

Уж я сказал. Но как? Я сам не знаю.

Дорога ль под ногами подалась?

Случайно ль я упал? Своей ли волей?

Упал, и все тут. В глубину за мной

Помчались камни, пыль и дерн зеленый.

(Более лихорадочно.)

За вишню я схватился! Да, ты знаешь,

За деревцо вишневое: оно

Из трещины скалы росло на воле;

Сломался ствол, и с деревцем цветущим,

В руке зажатым, следом за собою

Роняя брызги светлых лепестков,

Я ринулся – в бездонное – и умер.

И вот я мертв. Скажи мне, я ведь мертв!

Я сплю. Пускай никто меня не будит!

(Неуверенно.)

Мне кажется… Я думаю: ты жив.

Да, знаю, знаю. Узнаю впервые,

Что жизнь есть смерть, что смерть  —

не смерть, а жизнь.

(Опять впадая в бред.)

Упал. И жил. И колокол упал:

Мы оба, я и он. Кто первый? Я ли,

И он за мной? Иль он, и я за ним?