Герда – Играя с Судьбой (страница 43)

Она была слишком молода, слишком хороша, чтобы ей позавидовать. Свежая, юная, как только распустившийся бутон. Мне ли тягаться с юностью, обожающим взглядом, которым она смотрела на Доэла, со звоном свирели в голосе, когда внезапное «ой» сорвалось с ее языка? Со слегка выпирающим животом, который она прикрыла руками, словно пытаясь защитить от меня своего, нерожденного еще ребенка, с первого взгляда сразу, безошибочным чутьем определив во мне соперницу?

И хоть я стояла меж ними — на пути у нее, показалось, что мы на разных сторонах расколовшей мир трещины. Я на одной, они — оба и рядом на другой, там, куда мне нет хода.

— Фориэ, — голос Доэла заставил очнуться, сбросить оцепенение, обернуться, натянув пустую улыбку на лицо, прежде чем ответить:

— Благодарю за содействие.

Я улыбнулась на прощание, жестом призывая к молчанию. Ни к чему слова — ничего они не могут исправить. Если бы когда-то я обратила внимание на тихое «прощай» прозвучавшее вместо привычного «до скорой встречи», если бы он верил, что я вернусь, все могло быть иначе. Но мы сами потеряли свой шанс. Мы. Виноваты. Оба.

Выйдя из кабинета, я закрыла за собой дверь. Заметив сочувственный взгляд Дона шагнула к нему и прислонилась щекой к груди, как когда-то к груди Доэла, и почувствовала, как сын осторожно прикоснулся к макушке, гладя меня по голове, словно я — маленькая, словно это я — ребенок.

Мгновение слабости. Миг. И большего позволить себе нельзя.

— Ну, погнали к Рони, — прошептала, отступая. — Давай-давай. Некогда распускать нюни.

Снова флаер вонзился в поднебесье; солнце било в спину, а море и редкие острова прятались за легкой дымкой облаков.

В стремительном движении над морем почти не чувствовалось скорости: сколько ни лети — везде одинаковая синь и чешуей исполинской рыбы горят на воде отблески солнца.

Но на душе — серо, не солнечно. Закрыть бы глаза и провалиться во тьму и тишину, забыть боль, забыть себя…

Вспомнилось, как Арвид говорил о препарате, способном уничтожить память о собственном прошлом. А я не понимала — кому и зачем такое может быть нужно. Но предложи мне кто-нибудь глоток оноа сейчас — я бы могла не устоять. Больно. В душе пустота. Такую пустоту может поглотить только беспамятство.

На мгновение подумалось — зря меня понесло к Хэлдару. Ничего я не добьюсь. Но флаер уже шел на снижение — к островку, над которым скупо мерцало истончающееся марево силового поля.

Несколько секунд после посадки я сидела, собираясь с силами, а потом шагнула на утрамбованную землю посадочной площадки, и сразу увидела Рони, спешащего нам навстречу.

— Останься здесь, — попросила я Дона.

Яркий солнечный свет постепенно померк, отражаясь от восстановившего структуру защитного поля. Через несколько секунд над островом повисли сумерки. В отличии от солнечного света, ветер свободно проникал под купол, шуршал в кронах деревьев, росшего неподалеку то ли окультуренного леса, то ли заброшенного парка. Двухэтажный дом, возвышавшийся на скалах у моря, казался старинным замком, и над ним кружили крикливые чайки. А сам Хэлдар…

В моей памяти закрепился образ, сопутствующий статье в справочном разделе инфосистемы, но реальный Хэлдар мало походил на своего виртуального двойника: в его облике не было ни легкости, ни уверенности. Он стал другим: некогда высокий — ссутулился, светлая кожа покрылась загаром, залегли складки у губ, в волосах появилась седина.

Образ, который я помнила, появился в инфосистеме шесть лет назад, и на том снимке Рони казался намного моложе. Возможно, из-за воистину мальчишеских, открытых улыбки и взгляда, и полного уверенности в завтрашнем дне, выражении лица. Ко мне подошел почти старик.

— Доброго дня, мадам Арима.

Поймав протянутую ладонь, он не пожал ее, а поднес к губам, слегка царапнув жесткой колючей щетиной. Широким жестом указал на мощеную камнем тропу, по которой было бы затруднительно идти вдвоем, пропуская вперед, а сам пошел следом.

— А знаете, — проговорил, нагнав меня у самого дома, там где можно было уже идти вровень, — я сам искал возможности с вами встретиться.

— Моя особа вызывает такой интерес?

Рони бросил быстрый взгляд на меня, чему-то усмехнулся и произнес:

— Надо сказать — да. Вы — уникальная женщина, Фориэ Арима.

Однако прозвучало то иначе, чем звучит сомнительный и неискренний комплимент. В голосе Рони почудилась легкая грусть, ирония и сочувствие, заставив меня остановиться на пороге и присмотреться к мужчине внимательнее.

— Поясните?

Он показал на дверь.

— Проходите, поговорим. Не на пороге же объясняться.

Я вошла в дом — обычный дом, в котором не было ничего от древнего замка. Весь нижний этаж занимал гибрид холла, кабинета, гостиной и кухни. По ковровому покрытию сновали роботы-уборщики, подмигивала синими индикаторами бытовая техника, а над рабочим столом висел в воздухе голографический чертеж, привлекший мое внимание.

Подойдя ближе, я во все глаза уставилась него, оценивая размах плана: орбитальный энергетический комплекс, система портов — космических и наземных. Планету на схеме трудно было не узнать — линии материков и островов, явно указывали на Рэну.

— Закончил пару недель назад, — проговорил Рони.

У меня перехватило дыхание — подобная инфраструктура для планеты была излишней. Вот только появление зоны суперпорта в системе в корне меняло представления о том, что является избыточным, а что — рациональным. Уже не было сомнений — информация, предоставленная торговцами, верна. Эффекты, сопутствующие открытию зоны, уже регистрируются, и только из-за царившего на планете хаоса на это до сих пор не обращали внимания.

— Вы ведь за этим приехали, — проговорил Рони, стоя за моей спиной.

— Бездна! — вырвалось у меня. Развернувшись, я посмотрела в его хмурое лицо. — Откуда вы знаете?

— О зоне суперпорта? Олай Атом поделился информацией год назад. Дал заказ и попросил довести информацию до Ордо. Второго я сделать не смог — помешала дурная слава.

Конструктор усмехнулся, угрюмо посмотрел на меня и, указав на удобный диван, добавил:

— Присаживайтесь, мадам. Побеседуем. Что из напитков вы предпочтете — чай или кофе?

— Расчеты, — выдавила я, пытаясь справиться с волнением и собирая разбегающиеся мысли.

Назвать свое состояние удивлением я не могла — погрешила бы против истины. Удивление, в сущности, слабое и нейтральное состояние, а мое было близко к шоковому. И я испытала почти благодарность к Хэлдару Рони, когда он отошел и спокойно, по-деловому принялся заваривать чай. Тонкий аромат поплыл по воздуху.

«Идиотка, — подумалось вдруг, — дурочка, желание которой добраться до дома Арвид использовал в своих целях». Я сделала то, что не смог сделать Хэлдар Рони.

Если верить Хэлдару, так торговцы еще год назад пытались донести до Аториса сведения, какую планету он получил под свой контроль. Эта информация увеличивала ценность планеты на пару порядков. И я не могла взять в толк, зачем Арвиду и Олаю Атому было безвозмездно передавать подобную информацию. Людьми, которые не знают, что делают, нельзя было назвать ни того, ни другого.

Хэлдар вернулся, неся поднос с двумя чашками и вазочкой со сладостями, поставил поднос на низкий столик, подвинул стул и сел напротив.

— Расчеты, мадам, вы получите, — произнес мужчина, прервав мои размышления. — После того, как поговорим.

Я вскинула брови, означила улыбку, с вызовом посмотрев в лицо.

— С чего начнем?

— Думаю, мне стоит рассказать, в чем ваша уникальность, и каких ошибок вы успели наделать, — ответил он.

Рони взял одну из чашек, но пить не стал. Держал ее в ладонях, словно пытался отогреть пальцы. Заметив мой взгляд, отпил пару глотков, и, поставив чашку назад, проговорил:

— Вас посвятили в то, какие грехи за моей душой числятся? Об «Арстрию» вы знаете?

— Да, мне рассказали.

— И, тем не менее, вы приехали. Другие бы отказались от намерений иметь со мной дело.

— Что я не приказала развернуть флаер — случайность, не более. Смело делать на этом выводы о моей уникальности.

Неожиданно Хэлдар рассмеялся, снова оглядел меня, мотнул головой и уставился в лицо.

— Ни в коем случае, мадам. Ни в коем случае. Я далек от мысли вам льстить. Но вы, видимо, и впрямь не понимаете, что делает вас особенной. И уязвимой. Вы заметили — круг общения Ордо очень сильно изменился. Из него вылетели старые друзья и знакомые. Даже Вероэс, хоть и находится на положении лейб-медика, в круг общения Ордо не входит.

Кивнув, я уже без иронии слушала Хэлдара.

— Энкеле Корхида сумел удалить от Ордо всех, кому тот доверял: подставил, уничтожил, запугал. Вас он в расчет не брал. И получилось, что, отсутствуя на Рэне, вы не потеряли ни дружеского расположения, ни влияния на Ордо. Вы — единственный человек, к чьему мнению тот прислушивается. Кроме мнения генерала, конечно. А Корхида набивает на бедственном положении планеты карман.

Я потянулась к чашке, пригубила напитка, в замешательстве припоминая утреннюю встречу с Корхидой. Вот даже как… Вот и причина злости, с которой он смотрел на меня. Вот почему он пытался меня унизить. Воистину, идиотка.

— Но доказательства? — выдохнула я. — Я не имею права, брать на веру слова.

— Ах, да…

Спохватившись, мой собеседник поднялся на ноги, подошел к рабочему столу и, взяв с него папку, вернулся назад. Раскрыв ее, присел рядом, показывая на распечатки.