Герда – Играя с Судьбой (страница 21)

Торговец донес меня до флаера, усадил в кресло, позвал Рокше, и уселся рядом со мною сам.

Переведя взгляд на спешившего к флаеру мальчишку, я улыбнулась: невысокий, худощавый, он временами казался не юношей, а подростком; поначалу было трудно поверить в то, что ему уже есть восемнадцать. Мой собственный сын в этом возрасте был выше, крепче и выглядел старше. И все же тайком я любовалась Рыжиком: тонкими, правильными чертами лица, пушком, пробивающимся над верхней губой, контрастом серого, ледяного цвета глаз с теплотой взгляда. Мне нравилась его открытая, от сердца, улыбка. Еще бы почаще он улыбался.

Наемным пилотом и напарником Эль-Эмрана он не воспринимался. Скорее — младшим братом, несмотря на его несхожесть с торговцем. Если бы не смелость и решительность, я смогла бы назвать Рокше ребенком. Хотя, временами чудилось в мальчике странное: и то ли чересчур взрослый серьезный взгляд был этому виной, то ли частая молчаливая задумчивость, то ли какая-то особая стать юного, полного сил самца: интерес к которому молоденькие медички в госпитале даже не старались скрывать.

И вот что за нужда мальчишке болтаться в пространстве с восемнадцати лет? Космос полон опасностей. Сердце предательски сжалось. Моему сыну, Дону, было восемнадцать, когда мы в последний раз виделись. Мальчик мой, жив ли? Лишь бы был жив!

Когда земля стремительно ухнула вниз, я зажмурилась и стиснула пальцы, стараясь дышать медленно и ровно, дабы справиться с неожиданно сильным головокружением, и надеясь, что ни Рыжик, ни Эль-Эмрана не заметят этого. Я боялась, что если торговец поймет, насколько мне плохо, то никуда я с Ирдала не улечу, и потому отчаянно надеялась, что он не заметит и не поймет.

От госпиталя до стартовой площадки было всего десяток минут полета: этот путь мне знаком. Всего-то и нужно продержаться этот десяток минут. Потом — рывок до корабля, взлет, и после взлета можно будет слегка расслабиться. А пока… пока я закрыла глаза и считала секунды.

Когда флаер коснулся посадочной полосы, закат уже догорал — лишь холмы на западе выделялись на фоне чуть более светлого неба. Пилот ненадолго включил прожектор, осветив безлюдную стартовую площадку, на которой одинокой глыбой торчал корабль.

Вот так — тишина, пустота; стоило нам подойти к кораблю, как флаер погасил огни, стремительно сорвался с места и исчез в ночном небе.

Поежившись, я осторожно поправила спустившуюся с одного плеча шаль.

— Тихо как, — заметил Рокше.

Я согласилась. Тихо, пахнет нагретым бетоном, запахи смазок и топлива давно развеялись, трава проросла сквозь стыки бетонных плит, создавая видимость полной заброшенности. Кажется, что отсюда не стартуют, и никогда больше не будут стартовать корабли. Только у самой яхты в воздухе витал слабый запах топлива и смазки. Площадка, использовалась в исключительных случаях, а запустение все же было иллюзией.

Впрочем, официально Стратегическую разведку расформировали четыре года назад — сразу после бунта на Рэне. Но у безопасников Ирдала имелась заинтересованность в помощи Стратегов, а у координационного совета — мотивы помалкивать о функционирующих на планете базах разведки; и хоть правительство Ирдала Стратегов поддерживало всегда, на неприятности не нарывалось.

Арвид первым вошел в корабль. Застыв у входа, торговец принюхался, обернулся ко мне, скривился, и только потом подал руку, помогая подняться на борт. Я тоже принюхалась, пытаясь понять, чем вызвано недовольство торговца: пахло химикатами, применяемыми при санобработке. Но по мне лучше резкий кисловатый запашок, чем вызывающее спазмы зловоние застоявшейся и протухшей крови.

— Что тебе не нравится? — Спросила я.

Арвид качнул головой, отступил вглубь корабля, освобождая проход.

— Ничего, — отозвался он раздраженно.

Отчасти я его понимала. Неприятно, когда чужие копаются в личных вещах, но тот ли тут случай?

— Как думаешь, много нам оставили на корабле сюрпризов? — Громыхнул голос Арвида из рубки.

— Не знаю, — отозвалась я, осторожно ступая вперед, и придерживаясь рукой за стену: мало слабости, так мне еще и освещения катастрофически не хватало, в отличии от давно сроднившегося с судном торговца. — Скажу, что такое не практикуется. Но ты не поверишь.

Световые панели неожиданно дружно мигнули и залили коридор молочно-белым свечением, заставив зажмурить глаза.

— Почему же? Одно ваше слово, и я поверю во что угодно, мадам….

Голос прозвучал серьезно, но не нужно быть пророчицей, чтобы понять — торговец скалится. Похоже, Арвид не умеет жить без издевок.

Когда я увидела его впервые, он насмешливо кривил губы и также пытался меня подначивать: сидел в кресле напротив, в наручниках и с охраной, державшей его на мушке, и то грубил, то смеялся; смотрел то прямо в лицо, то буквально ощупывал сальным взглядом. Но, несмотря на издевательские тон и формулировки, говорил Эль-Эмрана о серьезных вещах; и от смысла небрежно сплевываемых им слов, страх холодом царапал мне спину.

Так и осталось загадкой — для меня не меньшей, чем для всех остальных — почему я прислушалась к злым словам и поверила торговцу. Что меня заставило? Интуиция? Банальная везучесть? Удивляясь собственным решениям, я отдавала приказ эвакуировать базу разведки с Иг-Асуми, хоть и страшилась, что предупреждение торговца окажется жестоким розыгрышем. Однако, я прислушалась к словам Эль-Эмрана не зря: через сутки после окончания эвакуации, по орбите недавно цветущей планеты летел выжженный, содрогающийся извержениями супервулканов, непригодный для жизни мир.

И вот тогда меня пробрало всерьез. Я пыталась вытянуть из него — как он узнал и откуда, почему решил предупредить, но вместо ответа получила очередную порцию колкостей: торговец не собирался отвечать на вопросы, продолжая насмешничать и язвить. Вот только разозлить меня он уже не смог. Слишком силен был шок. Понимая, что три тысячи жизней спасли не опыт и умение анализировать ситуацию, а своевременное предупреждение и интуиция, заставившая меня поверить, я колебалась недолго.

Корабль Арвиду Эль-Эмрана достался в качестве благодарности за предостережение. Не знаю, что было бы, если бы догадались — стечение обстоятельств, которое позволило торговцу сбежать, угнав новенький крейсер, подстроила я. Это было полнейшим безрассудством. Предательством. Но другой возможности помочь человеку вернуться домой не было, как не было у меня морального права отплатить ему злом. И совсем неважным было, что он — торговец, а я — лигийка…

— Может, вам остаться на Ирдале, мадам?

Открыв глаза, я увидела встревоженное лицо Эль-Эмрана.

— Нет. Мне нужно на Рэну.

Заметив, что я гляжу на него, мужчина переменился в лице, заменив сочувствие привычной усмешкой. И все же его участие не стало для меня откровением. Еще в первую встречу я смогла разгадать: его насмешки — лишь маска.

— Рокше, к пульту, — бросил Арвид мальчишке, придерживая меня за плечи и провожая дальше по коридору в зону отдыха экипажа.

Привычным движением он выдвинул из стены кресло — трансформер, усадил меня, откинул столик.

— Воды, сока?

Я покачала головой. Не хотелось ничего. Лишь одно тревожило — поскорее бы добраться домой. И для торговца это не было тайной.

В ответ на мой жест Арвид пожал плечами, усмехнулся чему-то, проговорил тихо, но так, что я услышала «одержимая», и не став докучать, ушел. Створки дверей плотно сомкнулись, отрезая жилой отсек от технических помещений.

Вот и передышка. Можно вдохнуть, прикусить губу не скрывая тревоги, усталости, боли, можно не удерживать на лице безмятежное выражение, которое в любой момент запросто перечеркнет судорожным дерганием губ.

Плотно обхватив себя за плечи и закрыв глаза, я вслушивалась в звуки оживающего корабля. Обожгло мыслью — что там, на Рэне? Чем встретит родная планета? Живы ли Доэл и Дон? Лишь собрав всю волю в кулак, я заставила себя оборвать бесконечное построение предположений. На предположениях нельзя делать прогнозов.

Стоило справиться с раздумьями, как память услужливо подсунула картины счастливого прошлого моей жизни на Рэне: рассветы над океаном, проливные дожди, барабанящие по крыше, шум листвы могучих деревьев, окружавших наш дом в Амалгире. Запахи, звуки. Вкус спелых ягод на губах. Мальчишку, оставлявшего на распахнутом окне букеты полевых цветов. Его улыбку — трогательную и несмелую, так похожую на улыбку Доэла.

От невыплаканных слез защипало глаза. Не сдержав всхлипа, я закрыла лицо ладонями, а потом глубоко вздохнула, заставляя себя успокоиться. Нельзя мне нервничать. Не приведи Судьба торговец решит, что на Рэну я лечу не по собственному желанию, а по приказу… разозлится ведь, чего доброго нарушит договор…

Головокружение и подступившая дурнота заставили сконцентрировать волю в кулак и отбросить все мысли. Несколько долгих минут, я пыталась собрать себя из аморфной дрожащей массы. И только отметила, что удалось, и что не страшно вновь оказаться лицом к лицу с торговцем, как он нарисовался в дверях.

— Через пять минут старт. Выдержишь… те, мадам?

— Выдержу, — ответила я твердо. — И не нужно носиться со мной как с фарфоровой куклой.

Мужчина фыркнул, прислонившись спиной к переборке.

— Ох, Фориэ Арима, любите вы из себя строить железную леди, — произнес торговец тихо и ласково, пытаясь скрыть ядовитые звенящие нотки. — Но хватит ли у вас сил, когда прижмет, пискнув, позвать на помощь? Может, прислушаетесь к голосу разума и заправите медикаменты в диагност? Хоть какая-то мера предосторожности.