Герда – Играя с Судьбой (страница 20)

— Ты что же, не веришь мне?

— Нет, не верю.

— Слово торговца, я тебя вытащу! Я все связи свои подниму, Совет Гильдий на дыбы поставлю — никто тебя не тронет. Слышишь, рыжий?! — Темные глаза метали молнии. Зарычав, торговец снова встряхнул меня за плечи. — Я обещаю!

— Уберите руки, — злость ударила в голову. — Я вам не игрушка!

Он неожиданно отпустил, как-то враз сникнув.

Вспышка молнии рассекла небосвод, следом оглушительно заурчал гром. Мир на мгновение замер. А потом — вначале по одной, а потом все чаще и чаще с неба посыпались полновесные тяжелые капли.

— Двадцать процентов, — проговорил Арвид.

Дождь отвесными струями поливал землю. Бежать куда-то, искать укрытие — без толку, за несчастные полминуты мы промокли насквозь. Первые капли дождя были теплыми, но с каждой минутой ливень становился все холодней. Хоть лезь греться в море. Но не при таком же волнении.

Повернувшись к торговцу спиной, я пошел по едва заметной тропе вверх по склону. Наверху, чуть в стороне от тропинки стояла беседка, из которой открывался панорамный вид на городок и море.

Беседку мне показала Эдна, когда мы, вот так же попали под дождь. Вспомнилось, как мы стояли, обнявшись, тем самым согревая друг друга, а вокруг хлестал ливень, сверкали молнии, и небо и море были укрыты туманной дымкой. Я нравился ей, она нравилась мне. И казалось, наша встреча — это незыблемо. Навечно. Но она все же ушла. А все места, где мы бывали вдвоем, теперь напоминали мне о потере, заставляя сомневаться — во всех и во всем.

«Я не могу быть только чьей-то женщиной, Ирид. У меня есть мечты, стремления и кроме любви. Нельзя растворяться в другом человеке без остатка. Я так жить не смогу».

… Почему?

Не смогу жить без пространства — так казалось недавно, но почти две недели я провел с пониманием, что, при необходимости, от него откажусь. Ведь, появилось то, что стало важнее… Эдна.

— Рокше, выслушай!

Я обернулся. Оказывается, Арвид последовал за мной и сейчас стоял около выхода из беседки — насквозь промокший и понурый.

— Рокше, — проговорил он. — Я не знаю, чем лигийцы купили тебя, почему ты тянешься к ним, но я понимаю, что сам совершил ошибку. Дай еще один шанс — мне нужен пилот, а главное — человек, который не ударит в спину, и которого не перекупит Анамгимар Эльяна. Человек, которому я смогу полностью доверять. А взамен… Хочешь, я помогу узнать кто ты, из какой семьи, почему оказался в Академии, а так же кто заплатил за твое обучение и зачем тебе опоили оноа? Я сделаю все, чтобы узнать твое прошлое. Хочешь?

Хочу… кто бы знал как хочу, но признаться в этом торговцу?

Рядом, настолько близко, что вместо грома послышалось только шуршание, ударила молния. А следом за вспышкой — пришло озарение.

Подняв голову, я посмотрел прямо в глаза Эль-Эмрана.

— Хорошо. Мы заключим новый контракт, — вытолкнул я из себя. — Но с условием. Я хочу, чтобы свидетелем нашей сделки выступил Алашавар.

Торговец вздохнул, посмотрел на меня с уважением.

— Годится, — проговорил, протянув для пожатия руку.

Часть 1

Глава 10

Каждый шаг — через силу, любое движение отдается ноющей болью в боку. Хочется пожаловаться на самочувствие, закрыть глаза и погрузиться в объятия медикаментозного сна; дождаться возвращения сил в состоянии полудремы с моментами редких, ярких пробуждений, когда кажется, что с каждым вдохом в грудную клетку втекает жизнь. Вот только времени на полную реабилитацию нет: Эль-Эмрана засиделся на Ирдале. Как бы он ни пытался, ему уже не удаётся скрыть, что каждый день промедления словно нож острый. С каждым днем торговец все больше мрачнеет и нервничает. И все чаще раздраженно смотрит на часы: словно желает остановить бег времени.

Пятнадцать дней задержки. Просить торговца о еще большей отсрочке я не осмелилась: день или два ничего не решат, просить же две — три недели слишком высокий риск: нужно быть слепой, чтобы не заметить, как Эль-Эмрана изводится от ожидания. Я боялась, что неотложные дела могут заставить его передумать: наш с ним контракт не имел свидетелей, и не был закреплен на бумаге. Пришлось выбирать, что важнее — полная реабилитация или возможность узнать, что случилось с близкими. Хотя, какой уж тут выбор?

Мы могли быть уже на Рэне. Торговцу ничто, кроме нашего соглашения и состояния моего здоровья, не мешало покинуть Ирдал неделю назад. Удача, что ни засада в порту, ни длительное пребывание на Ирдале не заставили Арвида Эль-Эмрана нарушить слово: у меня другой возможности попасть домой нет, и вряд ли появится. Четыре года прошло, как Рэна переведена в статус Закрытого Сектора, и с ней оборваны все контакты, четыре года флоту запрещены полеты на мою родную планету: Сенат наложил вето, ни один капитан Лиги запрет нарушать не станет.

Тоска и тревога давно выжгли все нервы, промедление было пыткой. Остаться на Ирдале я не могла: это значило отказаться от мужа и сына. Когда полыхнул бунт, и Сенат принял решение об изоляции планеты — они были на Рэне. Четыре года от них никаких вестей. Потому я должна добраться до дома. Я должна разыскать родных, и быть рядом. И ради этого нужно забыть о плохом самочувствии, о том, что при каждом неловком движении немилосердно ноет бок, кружится голова, о том, что без медикаментозной поддержки трудно даже стоять на ногах.

Четыре года я искала возможность добраться до Рэны, стучась во все двери, потом поняла, что смогу добраться домой, лишь обратившись к контрабандистам Раст-эн-Хейм: этим было плевать на законы Лиги. Впрочем, с некоторых пор, я сама была готова нарушить любые запреты. А сегодня я не имела права упустить корабль, который направлялся в нужный мне порт.

Чувствуя, как на глаза навернулись слезы, прищурившись, я посмотрела на солнце: огромное, налившееся алым соком оно падало в океан, в закатном свете казавшимся оранжево — алым. Вспомнилось как мечталось (когда-то очень давно) что, выйдя в отставку, осяду на Ирдале. Наивная, я не знала, что сбываются не все мечты. Четыре года назад мне пришлось выбирать. И, не раздумывая, выбрала Рэну.

Я не задумывалась, насколько длинным будет путь, сколько преград придется преодолеть. Поначалу я не задумывалась, насколько сложна задача, не знала, что три года потрачу, только чтобы найти ниточку, которая приведет на Раст-эн-Хейм: я моталась по разным мирам, собирала данные, анализировала, несколько раз ошибалась, прежде чем смогла нащупать канал доставки контрабандных товаров.

Вспомнилось, как просветлевало лицо схваченного мною за руку торговца, когда он осознал, что от него требуют. Страх исчезал, а на смену приходило задумчивое выражение — словно торговец гадал, стоит ли связываться с сумасшедшей; однако, колебания не помешали ему заломить баснословную сумму за перелет на Раст-эн-Хейм, а у меня не хватило храбрости торговаться. Я продала дом и большую часть драгоценностей, чтобы с ним расплатиться, а за время пребывания в Торговом Союзе потихонечку рассталась с остатками дорогих безделушек…

Шорох шагов заставил очнуться от воспоминаний. Я не обернулась — и так понятно, что это Арвид. Рыжик ступает иначе — практически бесшумно, как легконогий хищник, а не человек.

— Мадам, вы готовы? — спросил мужчина, встав передо мной.

— Конечно, готова.

Мужчина дернул щекой, заломил бровь, обозначая иронию, посмотрел оценивающим взглядом — как на вещь или скот. Пожал плечами.

— Ну, пойдемте тогда.

Когда-то Эль-Эмрана раздражал меня своими привычками: демонстрацией иронии, барской снисходительностью, высокомерием… Я знала, что у него полно недостатков, но в какой-то момент это перестало быть существенным: так получилось, что он — единственный человек, который решился помочь. Арвид раздражал, но я уже обвыклась и предпочитала пропускать мимо ушей и его почти издевательские интонации, когда он обращался ко мне «мадам», и подтрунивания, и даже сомнения в здравости моего рассудка.

Не дожидаясь, пока я поднимусь из шезлонга, Арвид нагнулся, подхватил меня и поставил на ноги. Подняв и отряхнув от песка упавшую наземь шаль, торговец набросил ее мне на плечи. Защемило сердце — вспомнилось, какими заботой и пониманием в прошлом окружал меня Доэл.

Вздохнув, я посмотрела на Арвида, пытаясь понять, что побудило торговца к несвойственной ему внимательности. Наказ медиков? Неужели, разболтали, что по-хорошему мне еще несколько суток необходимо находиться под неусыпным контролем?

Впрочем, даже если Эль-Эмрана знает, это ничего не изменит. Я до жути боюсь, что торговец улетит без меня, и потому ни за что не признаюсь в собственной слабости, не позволю заподозрить, что при каждом резком движении немилосердно начинает ныть бок и кружиться голова.

Стискивая зубы, я напомнила себе — если хочу еще раз посмотреть в лицо Доэла, то нужно собрать всю волю и силы, сколько их еще осталось, чтобы продержаться; осталось немного: добраться до корабля и дождаться прыжка. Потом поворачивать станет поздно.

Арвид, словно прочитав мои мысли, покачал головой, скривил губы и — подхватил меня на руки.

— Голову оторвать вашему Шефу, — процедил сквозь зубы. — И медикам заодно.

Я напряглась, но вырываться не стала: сил у меня немного, но если Эль-Эмрана девать ее некуда — пусть несет. Единственно, резануло злое замечание в адрес Алашавара: не его вина, что я не могу остановиться.