Герда Уайт – В одно касание (страница 2)
А как, Дорогой Читатель, Вы узнаете позже. Поэтому мы не будем останавливаться на моих чувствах и окунемся в повествование дальше.
– Как тебя зовут? – спросил он, прервав несколько минут нашего молчания и
перезагрузив меня в этот момент от сна к реальности. Я взглянула в его огромные
глаза, которые чертовски притягивали меня к себе, и произнесла свое имя. Он
что-то прокрутил в голове и произнес подготовленный на такой случай оборот, что-то вроде: «Вау, какое классное имя», – точно не помню… Ведь это было так
давно, прошло уже 30 лет…
Глубочайшие озера глаз его
мучительно устремились в мои орбиты. Это казалось пыткой для меня, но, как
оказалось, пыткой вовсе не это, а то, что я не могла увидеть их потом еще очень
долгое время… Часы летели за разговорами, нам понравилось общаться друг с
другом. Именно тогда я поняла, что наша история только начинается…
Глава 2
Известно, что дети не должны умирать раньше родителей. Василий Михайлович Мельников сам себе говорит: младшие братья не должны умирать раньше старших.
@Сергей Кузнецов
«Хоровод воды»
После того наполненного эмоциями вечера я не спала всю ночь…
Мысли были только о нем, а точнее, о произошедшей встрече с ним. При очередной попытке уснуть я разочаровалась. Закрывая глаза, я тут же открывала их. Перед глазами был его образ: глаза, улыбка, темные волосы, немного беспорядочно взъерошенные, словно так и должно быть… Подлецу всё к лицу… И именно эта «естественная» красота пленяла меня, а чрезмерная аккуратность и интеллигентность отторгала всё моё существо от него, словно напоминая о том, кто он на самом деле. И меня это забавляло… Я ведь не смогу быть с ним из-за его статуса, родители будут против, причем как его, так и мои. Он же богат… Мысли будто специально не вылезали из головы, подробно описывая каждый миллиметр его тела, одежды, аккуратно постиранной и выглаженной, черты его лица… Все это вводило в ужасное, просто… нелепое состояние «транса», словно шарлатанка загипнотизировала меня и вынесла после этого полквартиры, а я все не могла очнуться.
Утром я встала и подошла к окну. Мои окна выходили как раз к его дому, как вскоре узналось, даже к окну моего нового знакомого, мысли о котором не давали мне спать. Дорога была усыпана, как и всегда, галькой. На ней красовались мокрые следы людей, которые уже с утра приняли солевую ванну из лучей солнца и морских волн. Распахнув занавески шире, я достала телефон. «Шесть утра, ещё ведь совсем рано», – подумала я и села на прохладный подоконник. Солнце только поднялось, но его уже закрывали темные тучи, неся по небосводу на своих перинах тяжелые капли дождя.
Было скучно, и я взяла книгу, приняв то же положение, что и прежде. «Два капитана» я дочитала прошлой бессонной ночью, а вот «Виктор Франкенштейн» известной английской королевы пера, Мери Шелли, решила почитать, как станет тоскливо. Ну что ж, видимо, такой момент настал. Я не любитель фантастики, но особое настроение для этого я поймала. Стало немного одиноко… Да что там немного? Совершенно одиноко…
Мысли путались в голове. Мой взгляд было тяжело оторвать от книги, и я жадно впивалась в неё, пытаясь сконцентрироваться на ней, а не на своем новом «интересе», что пленил меня прошедшим днем. В моих мыслях проносились строчки: «Я проклинаю своего создателя и день, в который он меня создал», – звучали в голове слова демона, которого создал Виктор. Но… Как он имеет право его проклинать!? Ведь… Он подарил ему жизнь, дал вдохнуть чистый воздух, попробовать ягоды жизни, которые он и не увидел бы никогда! Дал прочувствовать все особенности этой «никчемной» жизни. Он дал шанс ВЫЖИТЬ монстру, а тот, полный эгоизма и ячества, просто не хочет этого понимать… Я долго думала над этими словами, да и вообще я всегда любила делать это, независимо от того, что я читала. Мне нравилось ставить себя на места героев, проживать их жизнь и додумывать сюжетные линии, если вдруг книги оказывались незавершенными. Я даже частенько писала к ним отзывы и небольшой пересказ для того, чтобы отложить в закоулках памяти своё мнение по поводу произведения. Часы летели. Время было 9:00, а меня все так же было сложно оторвать от книги. Дойдя до момента, где монстр убивает новобрачную жену Франкенштейна, я разразилась рыданиями и кинула книгу на диван. «Нет, – подумала я, – так не пойдет. Ну как можно быть таким жестоким и отбивать крылья у человека, полного испытаний и горести в этой жизни? Крылья, которые мы называем „счастье“. Почему судьба-злодейка играет с нами в жестокие игры… Не в веселые и забавные, а в кровопролитные и поганые? Разве для этого мы созданы?»…
***
Мои крылья и любовь к жизни отбила сама судьба. Какой-то несчастный случай, из-за которого первое время было больно жить и радоваться тому, что я ещё осталась на этом белом свете. Я дойду до этой истории в дальнейшем, по пути развития моего рассказа. Мои родители самые простые люди: мать – Ольга и отец – Николай. Когда отцу было 25, его отправили в командировку. Именно в этот город, где сейчас и проживает наше семейство. Да, именно восемнадцать лет назад мой отец встретил мою мать.
Да, именно восемнадцать лет назад мой отец встретил мою мать. Они влюбились друг в друга до потери пульса и весь отпуск отца провели вместе. Этому были свои последствия. Он уехал, так и не подозревая, что внутри моей матери уже живет маленькая новая жизнь… И вот моя мамушка написала письмо, сообщив о своей беременности моему отцу, но она очень боялась того, что он отвергнет её и отречётся от меня, сказав, что это просто очередной курортный роман. Но она ошибалась, мой отец не такой человек, ведь спустя две недели, когда письмо дошло до Москвы, он уволился с работы и, взяв билет, с первым же рейсом прилетел к нам. Променяв работу администратора города и переехав в практически неизвестный ему город, он устроился ремонтером старых судов, доказав тем самым свою любовь к своей женщине. Даже когда я родилась, папа отменил очередной заказ и прямиком с работы, грязный и растрепанный, доехал до роддома, что доказало моей маме то, что зря она в нем сомневалась. Мама же устроилась бухгалтером, чему была очень рада, пускай первое время им было совсем нелегко.
Я росла не по дням, а по часам. В годик я уже могла говорить на своем родном языке, произнося: «Мама, дада (папа), кушать» и тому подобный детский лепет. Ходила я в единственный детский садик в нашем городе. Как только мне исполнилось шесть, я пошла в первый класс, и вот у меня рождается братик – Олежка. Я до сих пор помню его большие василькового цвета глаза, как будто два маленьких цветочка сорвали в чистом синем поле, которое было усеяно этими прекрасными растениями. Это маленькое счастье часто при виде своей любимой старшей сестры улыбалось, и глаза его, ярко-синие, начинали светиться, словно огни светофора.
Вскоре наше семейное счастье с белой полосой распрощалось. Как только мне исполнилось двенадцать, неприятности стали подступать одни за другими. Мама потеряла работу, Олежа заболел скарлатиной, а я, переживая за маленького братика, погрузилась в заботу о нем и забросила полностью учебу. Когда он выздоровел, мой папа хотел «отметить» это. Казалось, все вернулась на круги своя: мама нашла работу, я исправила оценки и в конце второй четверти у меня вышли положительные результаты по всем предметам выше тройки, тут еще и братик выздоровел…
Папа взял свое маленькое подражание, посадил на заднее сидение. За руль сел дядя Толик, наш сосед, а сам отец уселся на переднее сидение возле сопредельного. Анатолий был надежным водителем, жена его закодировала после того, как он перестал приходить домой и пропадал в местных кабаках, поэтому переживать нам, казалось бы, не стоило. Мы с мамой стояли на пороге, провожая рыбаков в поездку. Отец крикнул нам, уже отъезжая от дома:
– Не скучайте, девочки, мы вернемся сегодня не позже шести часов вечера.
– Хорошо, – крикнула в ответ взволнованная чем-то мама, словно чувствуя приближающееся горе, и зашла в дом. Как только наши любимые мужчины и дядя Толик скрылись от наших глаз, я закрыла калитку и вошла в дом.
Я помню, мы с мамой часто поглядывали на время: 16:00, 17:00, 18:00, 18:15…
«Да ладно, – говорила мама, – …немного подзадержались… С кем не бывает? Может, захотели посидеть…». Только голос ее был неуверенный, и она часто отходила к умывальнику в ванную, чтобы смыть свои переживания, ведь отец никогда не опаздывал…
И вот, когда время уже было 19:30, а о них ни слуха, ни духа не было, мы забили во все колокола.
Мама позвонила папе, а я дрожащей рукою уже стремительно набирала номер соседа, но его телефон был отключен, так же, как и у его жены. Мама дозвонилась до отца, повернувшись к маме с улыбкой, в тот момент, когда я услышала папин голос, я увидела, как она упала на пол и в конвульсиях начала рыдать… Я подбежала к ней и, обняв ее, тоже заплакала. Я все поняла…
Спустя полчаса мы были уже в больнице, где на скамье ожидания сидела и наша соседка, жена Толи.
Врачи бегали и судорожно искали спасения моему отцу, который был в тяжелом состоянии, а оставшихся двоих, к сожалению, спасти не удалось… Мы похоронили дядю Толю и Олега так, как подобает всем христианам… Память о них останется навсегда в моем сердце, а глаза маленького братика – два лучезарных синих василька – будут всю жизнь вместе со мной, внутри моей души…