Герберт Уэллс – Остров доктора Моро (страница 8)

С минуту простоял я неподвижно, зорко и внимательно всматриваясь в листву; среди перевитых между собой веток мне удалось различить голову и туловище зверя, уже виденного мною пьющим воду из ручья. Он пошевелился. Наши взгляды вдруг встретились, и в его глазах был заметен зеленоватый, почти сверкающий блеск, по временам исчезавший. Зверь минуту остановился неподвижным, украдкой разглядывая меня, потом он пустился на своих удивительных ногах бежать сквозь зелень чащи и мгновение спустя исчез в кустах. Я не мог его больше видеть, но чувствовал, что он остановился и продолжает наблюдать за мной.

Что это за диавол мог быть? Человек или животное? Чего он хотел от меня? У меня не было никакого оружия, даже палки: бежать было бы безумием; во всяком случае, как бы там ни было, зверь не отваживался нападать. Сжав зубы, я направился прямо на него. Мне, во что бы то ни стало, не хотелось обнаруживать своего страха. Я проложил себе дорогу сквозь частые большие кусты с белыми цветами и увидел урода не более как в 20 шагах, в нерешительности посматривающего на меня. Я сделал еще два или три шага, не переставая пристально смотреть на него, и вскричал:

— Кто вы такой?

Он старался выдержать мой взгляд.

— Нет! — произнесло вдруг чудовище и, повернувшись на пятках, побежало подпрыгивая через небольшую рощицу. Затем, снова обернувшись, оно принялось опять глядеть на меня: среди темных густых ветвей глаза его так и сверкали.

Я задыхался; однако, чувствуя, что единственным спасением для меня было идти прямо навстречу опасности, решительно двинулся к нему. Сделав полуоборот, урод скрылся во мраке. И еще раз сверкнули его глаза и исчезли.

Тут только я сообразил, что поздний час мог иметь для меня пагубные последствия. Прошло уже несколько времени, как солнце скрылось за горизонтом; наступали короткие тропические сумерки, ночная бабочка, предвестница ночи, тихо кружилась над моей головой. Чтобы не провести ночи среди скрытых опасностей таинственного леса, мне следовало спешить возвратиться в ограду.

Возвращение в обиталище страданий вовсе не улыбалось мне, но мысль быть застигнутым темнотою и всем тем, что скрывалось на ней, еще более ужасала меня. Кинув последний взгляд на голубоватый мрак, скрывший в себе странное существо, я принялся спускаться с холма к ручью, стараясь следовать той же дорогой, которой шел раньше.

Я осторожно подвигался вперед, в большом смущения от всего виденного, и вскоре очутился на ровном месте, заваленном стволами срубленных деревьев. Светлые сумерки, заступившие место красноватого зарева от заката солнца потемнели. Синева неба с минуты на минуту становилась глубже, и появившиеся на нем, одна за другою, маленькие звездочки испускали незначительный свет. Промежутки между деревьями и просеки, которые днем были окутаны голубым туманом, теперь почернели.

Я с трудом пробирался вперед. Окружающее теряло свою окраску; на прозрачном небе деревья выделялись темными силуэтами, а совершенно внизу очертания их смешивались с бесформенными сумерками. Вскоре деревья стали попадаться реже, кустарники же становились все гуще и гуще. Затем на пути встретилось голое пространство, покрытое белым песком, далее другое, поросшее переплетающимися побегами.

Легкий шорох с правой стороны от времени до времени беспокоил меня. Сначала я принимал его за плод своего воображения, так как при каждой остановке в ночной тишине ничего не было слышно, кроме вечернего ветерка, покачивающего верхушки дерев. Во время же ходьбы одно только эхо вторило моим шагам.

Я выбрался из чащи, идя исключительно по открытым местам и стараясь неожиданными поворотами уловить причину шума, если он на самом деле существовал. Ничего не было видно, и тем не менее уверенность о присутствии вблизи кого-то другого все более и более овладевала мною. Я ускорил свой шаг и спустя немного времени подошел к небольшому холму, взобрался на него и, круто повернувшись, с большим вниманием посмотрел на только-что пройденный мною путь. Кругом было все темно и тихо, подобно темному небу.

Вдруг бесформенная тень мелькнула пред глазами и исчезла. Теперь я окончательно убедился, что мой рыжий противник продолжал преследовать меня, а к этому присоединилось еще другое печальное открытие: я заблудился.

В полном отчаянии продолжал я быстро подвигаться, гонимый тайным преследованием. Кто бы это ни был, во всяком случае, у него не было мужества броситься на меня или, быть может, он выжидал благоприятного для себя случая к нападению. Моею главной заботой было находиться постоянно на открытом месте; по временам оборачиваясь, чтобы послушать, я приходил к заключению, что мой враг покинул преследование или что все это было не более, как простой галлюцинацией моего расстроенного ума. Послышался прибой волн. Я пустился тогда почти бегом и непосредственно за этим услышал, как позади меня кто-то споткнулся.

Я быстро обернулся, стараясь хоть что-нибудь различить среди неясных очертаний деревьев. Как будто какая-то черная тень прыгала среди них. Однако, ничего не было слышно, кроме стука крови в моих ушах. По всей вероятности, мои нервы находились в страшном возбуждении, и моему воображению предоставлялась полная свобода. Я решительно направился на шум от моря.

Деревья редели, и две или три минуты спустя я очутился на низком и голом мысе, далеко выдвигавшемся вперед.

Царствовала тихая и ясная ночь, и отражения бесчисленных мерцающих звезд, благодаря ряби, дрожали на поверхности моря.

Немного поодаль волны разбивались о неправильную линию подводных рифов, и их пена светила бледным светом. На западе виднелся огонек и смешивался с сиянием вечерней звезды. Местность к востоку круто обрывалась, а к западу скрывалась за выступом мыса. Тут мне пришло на память, что жилище Моро находилось на западе.

Позади меня послышался шум и треск сухой ветки. Я повернул лицо с темному лесу, не будучи в состоянии ничего видеть, или скорее, увидеть слишком много. Во мраке каждое неопределенное очертание принимало угрожающий вид и внушало мысль о неусыпной неприязненности, окружавшей меня со всех сторон. Минуту, может быть, оставался я неподвижным, за тем, не упуская из виду деревьев, повернулся на запад, чтобы перейти мыс. В самый момент моего поворота какая-то тень среди мрака тронулась с места, чтобы следить за мной.

Сердце усиленно билось. Вскоре на западе открылась бухта с обширным прибоем, и это заставило меня остановиться. Таинственная тень остановилась также шагах в пятнадцати. Маленький огонек сверкал на противоположном конце изгиба, а серое пространство желанного берега слабо освещалось звездами. Светящаяся точка находилась приблизительно в расстоянии двух верст. Чтобы достигнуть берега, мне следовало пройти лес с его тенями, пугавшими меня, а затем спуститься по склону холма, покрытого густым кустарником.

Теперь я мог разглядеть своего врага немного яснее. Это не было животное, так как он шел на двух ногах. Я раскрыл рот, но судорога сжала мне горло, и из уст не вылетело ни звука. Я попробовал снова и закричал:

— Кто там идет?

Ответа не последовало. Тень не двигалась и, казалось, только собиралась с силами; при первом моем шаге нога наткнулась на камень. Это дало мне новую мысль. Не спуская глаз с черной фигуры, я нагнулся и поднял осколок скалы. Однако, при таком движении, тень сделала неожиданный поворот, подобно собаке, и, направившись в сторону, скрылась во мраке. Мне вспомнилось тогда остроумное средство, которым пользуются школьники против собак: я завязал камень в уголок своего носового платка, крепко обмотав последний вокруг своей кисти. В темноте слышался шум отступавшего врага, и вдруг мое возбужденное состояние исчезло. Меня начала трясти лихорадка, и выступил холодный пот, несмотря на то, что враг бежал, а я оставался на месте со своим бесполезным оружием в руке.

Протекло порядочно времени, прежде чем я мог решиться спуститься сквозь лес и кустарник по склону мыса к берегу. Наконец, спустившись с последнего холма и выйдя из чащи, я очутился на берегу и в тот же момент услышал скрип шагов моего преследователя.

Тогда страх заставил меня окончательно потерять голову, и я пустился бежать по песку. Непосредственно позади меня следовал шорох от легких и быстрых шагов. Я испустил крик ужаса и удвоил скорость. Во время этого бега три или четыре раза неопределенные темные предметы величиною с кролика поднимались на откосе и прыжками скрывались за ним. До самой смерти мне не забыть всего ужаса этого преследования. Бегство совершалось по морскому берегу, и от времени до времени слышался топот ног, придававший мне силы. В дали, в бесконечной дали мерцал слабый желтый свет. Кругом нас стояла темная и немая ночь. Топ… топ! — выделывали постоянно ноги моего противника. Я изнемогал и едва-едва влачил ноги; при каждом вздохе в боку давала себя чувствовать острая боль, как бы от удара ножа. Мы бежали таким образом под спокойными звездами к желтому свету, исходящему из далекого жилища. И вскоре с действительным облегчением я услышал жалобные вздохи пумы, тот самый мучительный крик, который был причиною моего бегства и заставил меня отправиться ни исследование по таинственному острову. Несмотря на свою слабость и на изнурение, я собрал свои последние силы и стремительно побежал на свет. Казалось, какой-то голос звал меня. Затем, неожиданно, шаги позади меня остановились, изменили направление, и слышно стало, как они исчезали во мраке ночи.