Герберт Уэллс – Остров доктора Моро (страница 11)

Я вошел в полукруглое пространство, своею формой напоминающее пчелиный улей; около каменной стены, представлявшей перегородку внутри помещения, была сложена провизия из разнообразных плодов, кокосовых и других орехов. Грубая деревянная и каменная посуда валялась разбросанной на земле и отчасти на плохенькой скамейке. Огня не было. В самом темном углу хижины сидела на корточках какая-то бесформенная масса; она при виде меня заворчала. Мой человек-обезьяна продолжал стоять, слабо освещенный светом, проникающим через входное отверстие, и предложил мне расколотый кокосовый орех. Я пробрался до противоположного угла, уселся на корточках и принялся грызть с возможным спокойствием орех, не смотря на одолевший меня страх и на невыносимый спертый воздух в хижине. У входа появилось розовое созданьице и вместе с ним еще другое двуногое рыжего цвета и с блестящими глазами. Оба они принялись через плечо глазеть на меня.

— Гм! — проворчала неопределенная масса из противоположного угла.

— Это человек, это человек, — затараторил мой вожатый, — человек, живой человек, подобный мне!

— Довольно! — ворчливо прервал его голос, выходивший из мрака.

Я грыз свой кокосовый орех среди напряженной тишины и старался, но без успеха, увидеть, что происходило в темноте.

— Это человек? — переспросил голос. — Он пришел жить с нами?

Голос был сильный, немного запинался и заключал в себе какую-то странную интонацию, которая особенным образом действовала на меня; произношение, однако, было более или менее правильное.

Человек-обезьяна посмотрел на меня, как бы ожидая чего-то. Я понял его молчаливый вопрос и отвечал:

— Он пришел жить с вами!

— Это человек; он должен изучить закон!

Я начинал теперь различать среди царствующей темноты неясный черный контур существа, с вдавленной в плечи головой, сидевшего в углу на корточках. В пещере стало еще темнее от появления у входного отверстия двух новых голов. Моя рука сильно сжала оружие. Существо из темного угла заговорило возвышенным голосом:

— Повторяйте слова!

В начале нельзя было расслышать его слов, но вдруг он громко растянул нараспев:

— Не ходить на четырех ногах — это закон…

Я остолбенел.

— Повторяйте же слова! — пробормотал человек-обезьяна. При этом он сам повторил их, и все существа, которые толпились у входа, поддакнули ему хором с какою-то грозной интонацией в голосе.

Я убедился, что мне должно также повторять эту глупую формулу, и тогда началась безумная комедия. Голос впотьмах напевал фразу за фразой, на манер причитываний, а все остальные присутствующие повторяли их. Произнося слова, они в то же время раскачивались из стороны в сторону и ударяли себя по бедрам; я следовал их примеру.

Мне казалось, что я уже умер и нахожусь в мрачной пещере загробного мира, окруженный таинственными уродами. Кое-где в пещеру скудно проникали лучи солнца. Все мы раскачивались и пели в унисон:

— Не ходить на четырех ногах! Это закон… Разве мы не люди?

— Не кушать ни сырого мяса, ни рыбы. Это закон. Разве мы не люди?

— Не сдирать коры с деревьев. Это закон. Разве мы не люди?

— Не гнаться за другими людьми. Это закон. Разве мы не люди?

Можно себе представить все остальное после подобных глупых запрещений; после них мне казались возможными и всякие другие запретительные статьи, еще более бессмысленные, невозможные и безнравственные. Особого рода усердие овладело всеми нами. Раскачиваясь и бормоча все скорее и скорее, мы повторяли статьи странного закона. Хотя я несколько и поддался влиянию этих дикарей, тем не менее, в глубине души готов был смеяться над всем происходившим. Мы проговорили вслух целый ряд запрещений, затем начали напевать новую формулу закона.

— Ему принадлежит дом страданий!

— Ему принадлежит способность творчества!

— Ему принадлежит способность вредить другим!

— Ему принадлежит способность исцелят!

Далее потянулась длинная серия перечислений, произнесенных на каком-то непонятном для меня жаргоне, с постоянным присовокуплением слов: «Ему принадлежит». Кого они подразумевали под этим словом, для меня оставалось загадкой. Мне казалось, что я сплю и вижу сон, но никогда я не слыхал во сне пения.

— Ему принадлежит убивающая людей молния!

— Ему принадлежит глубокое море! — пели мы. — Ужасная мысль пришла мне в голову: Моро, превратив этих людей в животных, внушил их ограниченным умам особого рода поклонение себе. Тем не менее, не смотря на подобное убеждение, я отлично понимал, что не в состоянии прекратить пение, так как белые зубы и сильные когти окружали меня со всех сторон.

— Ему подвластны звезды неба!

Наконец, эти причитания окончились. Я увидел обливающееся потом лицо человека-обезьяны, мои глаза, привыкшие теперь к темноте, стали лучше различать фигуру сидевшего в углу, откуда исходил голос. Существо это было ростом с человека, но казалось покрытым темной и серой шерстью, совершенно схожей с цветом шерсти таксы. Кто оно было? Кто были все присутствующие? Представьте себя окруженным идиотами и калеками, ужаснее которых нельзя вообразить, и вы поймете мои чувства среди таких уродливых карикатур человечества.

— У этого человека пять пальцев, пять пальцев… как и у меня! — проговорил человек-обезьяна. Я протянул свои руки. Сероватое создание из угла нагнулось вперед.

— Не ходить на четырех лапах. Это закон. Разве мы не люди?

Оно протянуло вместо руки какой-то странный обрубок и взяло мои пальцы. Этот обрубок представлял из себя копыто лани с когтями. Я насилу удержался, чтобы не закричать от удивления и ужаса. Его лицо нагнулось, чтобы рассмотреть мои ногти; чудовище приблизилось к свету, проникающему через входное отверстие, и я с дрожью и отвращением увидел, что то был ни человек, ни зверь, а прямо серая масса с шерстью и тремя темными дугами, обозначавшими место глаз и рта.

— У него короткие ногти, — проговорило ужаснейшее существо с длинною шестью. — Это гораздо лучше: он не так стеснен, как те, которые имеют длинные ногти! — оно отпустило мою руку, и я инстинктивно взялся за палку.

— Кушать только корни и деревья. Это «Его» приказание! — проговорил человек-обезьяна.

— Я поучаю закону, — сказало серое чудовище. — Сюда приходят все новички, чтобы изучить закон. Я сижу в потемках и твержу закон!

— Это правда! — подтвердил один из двуногих у входа.

— Ужасно наказание для тех, кто нарушает закон. Никто не избегнет его!

— Никто не избегнет! — повторили они все, бросая друг на друга яростные взгляды.

— Никто, никто, никто не избегнет! — подтвердил человек-обезьяна. — Посмотрите! Я однажды совершил маленькое преступление. Я тараторил без умолку и не говорил, как следует. Никто не понимал меня. Меня жгли на огне, у меня есть знак от огня на руке. Он очень велик!

— Никто не избегнет! — повторило в своем углу серое чудовище.

— Никто не избегнет! — повторили остальные, посматривая друг на друга сбоку.

— Каждый из нас имеет дурную привычку, — продолжало серое чудовище. — Вашей дурной привычки мы еще не знаем, но узнаем. Некоторые имеют привычку, выследив живые существа, украдкой следить за ними, прокрадываться к ним, выжидать, нападать, убивать и кусать их, кусать больно… Все это дурно!

— Не охотиться на других людей… Это закон. Ведь и мы люди. Не кушать ни сырого мяса, ни рыбы. Это закон. Ведь, и мы люди!

— Никто не избегнет! — прервал его один дикарь, стоявший у входа.

— Каждый имеет какую-нибудь дурную привычку, — повторил урод, блюститель закона. — Некоторые имеют привычку вырывать зубами и руками корни, а также фыркать… Это дурно!

— Никто не избегнет! — повторили стоявшие около входа.

— Некоторые обдирают деревья, некоторые вырывают могилы мертвецов, некоторые дерутся, пуская в дело лбы, ноги, когти, некоторые ни с того, ни с другого, сильно кусаются, некоторые любят грязь!

— Никто не избегнет! — снова проговорил человек-обезьяна, почесывая себе икры.

— Никто не избегнет! — повторило маленькое розовое существо.

— Наказание будет строгое и верное. Поэтому изучайте закон. Повторяйте слова!

Вдруг он снова начал свои однообразные перечисления статей странного закона вновь все присутствующие и я принялись петь и раскачиваться. Голова у меня кружилась от такого монотонного пения и зловонного запаха в пещере, но я старался быт твердым, рассчитывая найти вскоре случай выведать от них о всем подробнее.

— Не ходить на четырех лапах. Это закон. Разве мы не люди?

Мы производили такой шум, что не обратили внимания на шум, исходящий извне, до тех пор, пока один из людей-свиней, которых я видел уже раньше, просунув голову через маленькое розовое существо, вскрикнул с испугом что-то такое, чего нельзя было расслышать. Стоявшие у входа исчезли. Мой человек-обезьяна также выбежал из пещеры; существо, сидевшее в темном углу, последовало за ним; при этом можно было заметить, что оно было толстое, неуклюжее и имело серебристую шерсть. Я остался один, и прежде, чем успел дойти до выхода, послышался лай собаки.

В ту же минуту я вышел из норы, держа в руках ножку от кресла и дрожа всеми своими членами. Передо мной предстало, может быть, более двадцати двуногих существ с неуклюжими спинами и безобразными головами, сильно вдавленными в плечи. Они с живостью жестикулировали. Новые полузверские лица в беспокойстве вышли из других берлог. Обратив свои взоры по направлению взглядов присутствующих существ, я увидал в сумерках узкого прохода в конце ущелья темный силуэт и противную седую голову Моро. Он вел рвавшуюся из рук собаку, рядом с ним шел Монгомери с револьвером в руке.