Герберт Уэллс – Неопытное привидение (страница 98)
Арсений даже не услышал, а скорее почувствовал эти свинцовые бритвенные струи, пронесшиеся где-то рядом. Стрелок жаждал сбрить его жизнь напрочь.
Арсений забирался еще выше, а потом бросил самолет вниз.
Ю-88, зеленый, с желтыми концами крыльев и крестами на них и на хвосте, в два с половиной раза больше И-16, как будто недвижно лежал, распластавшись на облаках, как будто это была какая-то новогодняя игрушка на вате, – у Арсения мелькнуло воспоминание о том, что командирскому сыну такую кто-то и подарил однажды. Но стволы пулеметиков выхаркивали с огнем совсем не игрушечные штучки. В одном из боев выпрыгнувшего из горящего «яка» летчика Левона Паатяна такие пулеметы превратили в дуршлаг. Потом его никто не мог узнать. Они растерзали его своими клювами-сверлами. Хотя до этого кто-то вел речи о якобы рыцарских замашках летчиков люфтваффе. Но выпрыгнувший на парашюте соперник разве не заслуживает – не жалости, а снисхождения? Жизни? До следующего раза?
Арсений до этого случая так и считал. И как-то не тронул сбитого летчика, упавшего брюхом на молодые сосенки, выскочившего из кабины и задравшего голову к подлетающему самолету Арсения. Пальцы немели на гашетке, одно движение – и этот парень в короткой коричневой кожаной куртке с меховым воротником, в шлемофоне, с кислородной маской на лице, мигом превратится в рваный труп… И ведь в мозгу тогда вспыхнуло воспоминание из детства – воспоминание о немце рогатом и с хоботом, отравившем его батьку… Но летчик уже сорвал маску. Из-под шлема выпали светлые волосы, распавшиеся на два крыла, как у Ильи… Арсений пролетел мимо, качнул крылом. До следующего раза, Ганс, если, конечно, выживешь и не будешь взят в плен.
Но после расстрела Левона, – и Арсений ничем не мог ему помочь, весь боекомплект закончился, – не было уже и речи о каком-то там рыцарстве, к черту! Тевтонца надо истреблять. Либо он истребит безжалостно тебя, твоих друзей, твоих родных. Эта война сразу зачеркнула какие-то правила, понятия. Она была бесчеловечна. Никто никого не жалел. И своих жалели, только исходя из целесообразности. Через год войны Арсений вполне постиг эту философию.
«Ишачок» закладывал вираж над Ю-88. Конечно, истребитель был рядом с ним, как оса над летящей рыбиной, что ли…
Арсений надавил на гашетки, и очереди его пулеметов полоснули по этой летящей хищной ядовитой рыбине. Но и стрелок Ю-88 не дремал, прошил очередью правое крыло. Арсений это вначале почувствовал, а потом уже и увидел дыры. Его самолет сорвался в штопор. Обычное дело. И-16 как капризная девица, чуть что – брык и завертелась юлой.
Внизу мелькала земля – не земля, а…
Быстро оглянулся направо и налево: никого.
И снова повел самолет вверх, нырнул в облака. Все работало нормально. Движок послушно гудел. Ол райт!
Летать во время боя в непроницаемой облачной пелене опасно, можно ненароком столкнуться с противником или со своими.
Но вот снова самолет вырвался в тот, другой мир, залитый солнцем. Арсений зорко осматривался. В синеве не было видно Ю-88. Значит, немец тоже ушел в облака, предпочитая идти по приборам.
50
…И все же Арсений успел заметить след: черный дым, забирающий к югу. И он повернул самолет туда. «Юнкерс» дымил, это означало, что пули угодили, скорее всего, в правый мотор. Потому, наверное, немец и повернул на юг, чтобы дотянуть до какого-то ближайшего аэродрома. Какого?
Он шел некоторое время
Арсений громко выругался.
И уловил звук, то есть свой голос.
Это было как-то странно среди ровного гула мотора, посреди этой гигантской серо-белой равнины облаков, под ярким вечным солнцем.
Что теперь делать? Задания он не выполнил, его звено куда-то подевалось. «Юнкерс» упущен. И самолет летит бесцельно.
Арсений сел поудобнее на парашюте. Оглянулся. Представил щеточку усов и особенный взгляд Салазьева. Комиссарский нос как будто вечно что-то вынюхивает. Не раз уже Арсений благодарил… кого? что? В общем, ту минуту в доме в Каспле, озарившую его идеей уехать на Донбасс. Хотя и пришлось на шахте трудно, но зато как будто утопил в угольной тьме все концы, писал в анкетах о происхождении: из крестьян, а дальше – работа на шахте тормозным, коногоном, отбойщиком. Рабочий и крестьянин – это он, Арсений Андреевич Жарковский.
Теперь старший лейтенант, командир звена.
Ничего не поделаешь, самолет пошел вниз, начал быстро зарываться в облака. Полет вслепую, как во сне. Однажды Арсений чуть не столкнулся с «
В другой раз в облаках оказалась стая гусей. Это произошло тоже внезапно, недавно весной. Вдруг облако огласилось отчаянным гоготом и во все стороны прянули белые птицы. Каким-то чудом ни одного гуся не задело ни крылом, ни винтом. Может быть, услышав шум мотора, они уже сломали свой строй и рассыпались. Потом в кабине техник Клинцевич нашел несколько перьев и пустил шутку насчет Арсения-лиса и небесных курятников.
Но особенно запомнилась встреча с одинокой птицей. Небо было ясным. И вдруг вверху слева распахнулись крылья, коричневые крылья с пестринами. Это был какой-то хищник, довольно крупный. Орел? Но их извели в окрестных лесах. Арсений успел различить большой загнутый клюв и как будто взгляд пронзительных желтых глаз, и уже птица осталась далеко позади. Арсений повернул голову и все же сумел увидеть эту летящую птицу, одинокую в необъятной синеве.
И конечно, сразу на ум пришел Ариэль и напавший на него в воздухе орел.
Эту книгу земляка-фантаста, о которой впервые рассказал Илья, ему довелось прочесть в госпитале, куда он угодил с дизентерией, заболел один из эскадрильи, заразившись от старика, угощавшего его самосадом; увидев, что парень не умеет сворачивать цигарки, старик сам свернул; а был он слаб и бледен, сидел у хаты с провалившейся крышей в окрестностях аэродрома под Калинином.
Аукнулась Арсению та цигарка.
Но, уже выздоровев и собираясь убыть назавтра к месту прохождения службы, заглянул в палату к летунам – там лежал инженер с их аэродрома – и увидел на тумбочке у одного штурмана с замотанным лицом, он обгорел, обложку книги светло-зеленого цвета с синим прямоугольником посередине, в котором парил вместе с тремя птицами длинноволосый человек и надписью сверху в белом как бы свитке: Александр Беляев; и снизу в таком же свитке: «Ариэль». А на первой странице под красным названием «Ариэль» и был нарисован человек и громадный орел.
Арсений тут же попросил эту зачитанную и порядком потрепанную книжку, вышедшую совсем недавно в Ленинграде, говоря что-то о знаменитом земляке. Штурман оживился, стал расспрашивать. Арсений рассказал, что знал. Книгу уже вся палата читала, точнее – слушала, как один раненый читал ее вслух штурману. И штурман отдал книгу Арсению. Но Арсений как начал ее читать сразу, забыв и об обеде, и не выпуская из рук ночью в коридоре, где был свет, так утром и закончил и вернул.
– Ну что? – спросил штурман, поводя в его сторону замотанным лицом.
– О такой книжке я мечтал в детстве, – ответил Арсений.
– А уже вырос, – отозвался штурман понимающе и иронично.
– Сказка, – сказал Арсений.
– Нет, это фантастика, – возразил инженер.
– В чем разница?
– Фантастика рано или поздно становится реальностью. Жюль Верн фантазировал про подводную лодку – а вот уже и есть.
– Нам бы эскадрилью таких ребят, ариэлевцев, – проговорил штурман. – Или полк.
– Да что они против «мессера»? – спросил Арсений.
– Зато десантники какие! Сделали дело и тут же – фьють!
В палате засмеялись.
– Уже давно слетали бы в ставку Гитлера. Бесшумно, незаметно, в черных комбезах, с рожами, вымазанными сажей. Надо выкраситься в чертей, идя на прием к главному сатане.
– Лейтенант, ты гордись земляком! – воскликнул штурман.
– У него – полет фантазии, а у нас – жизни, – ответил Арсений.
– Умственная деятельность, она, знаете, тоже требует и сил, и смелости, – весомо произнес инженер.
– И сала с хлебом, – ввернул кто-то.
И плата снова засмеялась.
– Привет фантасту земляку! – на прощанье сказал штурман.
– Смоленск под немцем, – ответил Арсений. – Когда еще туда вернусь… Да и он же в Ленинграде.
И хотя Арсений вроде бы скептически отозвался о книжке, а на самом-то деле она ему очень понравилась. Какой там Лилиенталь!.. Впрочем, так до сей поры и не прочитанный. Но теперь ко всему немецкому Арсений относился с предубеждением. Да и в детстве это уже было: фантастический образ немца с рогами и хоботом.
«Ариэль» Беляева дарил чувство свободы и счастья.
…Внизу потянулись макушки елового леса. Арсений быстро сориентировался. На юге увидел трубу Андреаполя, и повернул к северу.