Герберт Уэллс – Неопытное привидение (страница 66)

Милиционеры, курсанты и добровольцы молча наблюдали за бомбежкой.

Несколько самолетов взяли правее и уже летели над больницей, с воем понеслись бомбы, вокруг больницы вставали взрывы. Несколько бомб угодили прямо в больницу.

Самолеты разворачивались и уходили.

Не успели все опомниться, как услышали рев тяжелой техники. Оглянулись: прямо сюда ползли три танка.

Орудие молчало. Видимо, бомба накрыла его.

– Подпустить и забросать бутылками! – раздалась команда.

Но появились еще два танка. А за ними – пехота.

Илья вперился в эти фигурки. Вот они – живые немцы. Их было много.

– Что же там гаубица?!

– Батальон самообороны! Всем отходить! В зданиях занять оборону! Пулеметчики – огонь!

И они стали вылезать из окопов и, пригибаясь, побежали к городу. А два пулеметчика оставались. Они били в сторону наступающих. Те отвечали автоматными очередями. С танков тоже ударили пулеметы. Воздух вдруг наполнился лопающимися пузырями. Воздух стал как будто стеклянным или каким-то еще: пук! пук! пук!.. Воздушная субстанция лопалась вокруг Ильи, возле его плеча, возле ног, вокруг головы. Он бежал без оглядки, крепко сжимая бутылку со смесью и паклей. Бежавший впереди милиционер вдруг побежал еще быстрее, как будто его подцепила некая сила – даже следы когтей на спине появились – и он уже летел вперед лицом, пахал пыльную землю, а из рваных дыр на вспотевшей гимнастерке выбулькивалась кровь. Но и лежа он продолжал куда-то бежать, дергать яловыми пыльными сапогами. И совсем рядом пуля шпокнула по железу, Илья обернулся и увидел милиционера в каске с совершенно белым запредельным уже мертвым лицом. Даже глаза его были белыми, а изо рта текла кровь, обливая грудь, живот, и он заваливался вперед, но еще выкинул одну ногу, другую и все-таки упал навзничь, разбросав руки.

Непостижимо, но большинство остались живы, добежали до домов. Одни дома были целы, другие выгорели внутри или напрочь сгорели. Милиционеры, курсанты и остальные рассыпались по домам, прятались за стенами.

Но как они могли противостоять тяжелым мрачным танкам, что ползли с тевтонской неумолимостью вслед за ними. Да хотя бы можно было открыть огонь по немецкой пехоте.

И они принялись палить по немцам. Илья только смотрел из окна пустого дома.

Немцы уже достигли тех окопов, в которых сидел этот истребительный батальон. Танки остановились там, где засели пулеметчики. Открылся люк на одном танке. Как вдруг башню охватило пламя. Видимо, пулеметчик бросил бутылку с зажигательной смесью. Танкист бросился на землю, пытаясь сбить огонь. К танкам бежали пехотинцы. Пулеметы уже молчали.

И танки двинулись дальше.

Надо было и отсюда уходить. Илья прислушивался, не последует ли команда.

И внезапно раздалось громкое уханье, и с переднего танка сорвало башню.

– Гаубица! – крикнул радостно курносый курсант, занявший этот дом вместе с Ильей и еще одним курсантом.

Илья смотрел, как из танка выкарабкиваются люди, похожие на черных каракатиц. Курсанты открыли по ним огонь. Но другой танк медленно развернул дуло в их сторону, и в следующий миг дом наполнился пылью, и крыша рухнула.

33

Илья почувствовал удар, да какой-то мягкий. Его придавило, но, кажется, кости остались целы. Он лежал и все слышал. Снаружи раздавалась стрельба. Строчили автоматы. Иногда рыкало орудие танка. Лязганье гусениц тоже было слышно. Кто-то кричал. Не разберешь, что именно.

Потом стрельба стала отдаляться. Наверное, милиционеры с курсантами отступали. Страшно хотелось пить.

Илья еще полежал и, собравшись с силами, попытался выбраться из-под рухнувшего потолка и балок. И это удалось. Но куда дальше ползти? Перед лицом серела стена. Илья ее ощупывал. По ней шли трещины. Он двинулся влево, но сразу наткнулся на балку. Тогда пополз вправо и вскоре уже смог не только поднять голову, но и даже сесть. Он шарил руками над головой. Под пальцами прогибалось что-то похожее на фанеру. Он надавил сильнее, фанера затрещала, но тут совсем рядом зашаркали шаги, и вдруг человек громко сказал что-то по-немецки. Издалека послышался другой голос. Потом выстрел.

Илья напряженно слушал. Где-то совсем близко стоял этот немец. Илья даже как будто услышал его дыхание. Или казалось?.. Но раздался треск. Треск спички? И точно – потянуло ароматным дымом.

Это было так же невероятно и непостижимо, как и то облачко над окопом. Как и все остальное: тот мальчишка на лошади в яблоках, принесший весть о войне, первые налеты бомбардировщиков, первые пожары в городе, ночевки в крепости, речь Сталина, бутылка с паклей и зажигательной смесью… Он наклонился влево и пошарил под нависающим потолком, протянул руку еще дальше и наткнулся на бутылку. Она была цела. Илья взял ее. И совсем рядом продолжал курить неведомый человек, которого отныне надо было считать врагом и при случае – убить. Разбить на голове эту бутылку и чиркнуть спичкой… Да только спичек у него и не было. И как бы он мог осуществить это? Проломить фанеру?

Снова послышался отдаленный голос. Потом захрустели шаги. И голос раздался совсем рядом. И второй. Немцы говорили. Голоса их звучали устало, раздраженно. Илья слушал, трудно сглатывая слюну. Вдруг оба замолчали. Илья испугался, что они услышали, как он сглатывает… Но кто-то издали окликал их. Немцы ответили, и шаги их быстро захрустели прочь. Все стихло. Но тут же послышалась стрельба. Следом – гортанные крики.

Илья слушал, прислонившись лбом к стенке.

Все стихло, но он сполз на пыльный пол и так и лежал не в силах двинуться.

Из-за ночной бомбежки он не выспался. И сейчас все тяготы ночи и дня навалились на него. Тяготы всех дней и ночей после той ночевки на берегу Гобзы. И оставалось только лежать и ждать. Ждать чего-то. Прилива сил, появления своих…

Горло саднило, как будто началась ангина. Он вспоминал чистые воды Гобзы. И родник на берегу Горбунов со скамеечкой, на которой любила сидеть баба Марта.

Казалось, что в таком положении нельзя пробыть и двадцати минут, тем более часа… А прошло, видимо, несколько часов. И в его закутке стемнело. Значит, настали сумерки.

Звуки боя долетали издалека. Снова гудели самолеты и взрывались бомбы. Но поблизости не стреляли. Илья опять собрался с духом, привстав, приложил ладони к фанере, надавил – еще сильнее. И фанера изогнулась и затрещала. Еще надавил – и она стала рваться и лопнула, обдав его лицо пылью и запахом гари. Вечерний воздух хлынул в разрыв. Похоже было, что это низ окна или какого-то проема. Илья выбирал куски фанеры, вырывал их. И когда лаз очистился, просунул голову в него, осмотрелся, потом вытянул руки, оперся на что-то деревянное и пролез вперед. Неловко упал и ткнулся лицом в вонючие окурки и осколки, щепки.

Но оставалось лишь вытащить ноги. Что он и сделал. И оказался на свободе.

Действительно был поздний вечер.

Со стороны города его подсвечивали зарева пожаров. Озираясь, Илья пошел к дороге, остановился, всматриваясь в силуэт танка без башни… Отлетевшая башня валялась в нескольких метрах. Пахло гарью, бензином. Илья принюхивался. Да, от танка разило бензином, а не соляркой. Странно, неужели они использовали бензин для заправки танков?

Он вспомнил, что оставил в той щели свое оружие – бутылку. Но спички у него так и не появились, и возвращаться за бутылкой было ни к чему.

Постояв еще у танка, Илья направился к городу.

Там раздавалась стрельба.

Илья посматривал по сторонам в поисках какого-либо подходящего оружия. И, увидев на обочине темнеющее тело, свернул, подошел, осторожно заглядывая. Оказалось, что милиционер. Никаких ран на нем не заметил. Но тот несомненно был мертв. Лежал вниз лицом, подмяв под себя обе руки. Фуражка слетела, но лбом человек придавил козырек, и она так и не упала на землю. Илья потянул за рукав и сумел выпростать руку с зажатым наганом. Фуражка наконец упала на землю. Он попытался отцепить пальцы милиционера от рукояти, но пальцы уже закостенели и просто стальной хваткой держали наган.

Из-под милиционера вдруг хлынул тошнотворный запах спекшейся крови.

Илья отпрянул.

Да и что толку? Может, в нагане нет и патронов.

Он оставил эту затею, пошел медленно дальше, всматриваясь в какие-то силуэты на обочинах и подальше, возле разрушенных домов. Но это были не люди.

А человек появился внезапно, вместе с собачкой. Светлая собачка молча набежала на Илью и остановилась, вопросительно глядя на него снизу. Раздался кашель. Илья глянул. Позади собачки шагал человек, сгорбленный, узкоплечий, в кепке, с мешком за плечом. На мгновенье человек замер, вглядываясь в Илью, потом подошел ближе.

– Куда идешь? – сипло спросил он. – Там немец. Все, нах… Город взяли. Мосты взорвали и ушли.

– Куда? – спросил Илья.

– Куда, куда… На тот берег. А там – поминай как звали и давай бог… нах… руки в ноги и фьи! – Человек свистнул.

– Взяли? – пробормотал Илья. – Что же теперь делать?

Но ответить человек не успел. На дороге появилась какая-то техника, и человек, вскинув голову, миг глядел, повернул и бросился, подпрыгивая и прихрамывая, в сторону, к развалинам дома. Илье ничего не оставалось, как поспешить за ним. И только они укрылись, как мимо покатили танкетки, мотоциклы, потом пошли с грохотом и лязгом танки.

– Прет фриц, – пробормотал человек ожесточенно. – Прё-о-т… нах…