Герберт Уэллс – Галерея призраков (страница 33)

В один прекрасный день он появился у нас в городке, уплатил нам задаток и въехал в комнату. С собой у него был огромный кожаный саквояж и парусиновая дорожная сумка с кожаными ручками. Он был ворчливым маленьким старичком с крупной головой, охваченной скобкой жестких седых волос, и лицом, которое могло бы принадлежать отцу морячка Попая, разве что чуть более человечным. Он был не вредным, а скорее просто сварливым. Глядя на него, у меня складывалось впечатление, что большую часть жизни он провел в меблированных комнатах, занимаясь своими делами и попыхивая бесчисленными сигаретами, вставленными в длинный черный мундштук. Но он отнюдь не принадлежал к числу тех старичков, которые одним только своим видом невольно вызывают жалость. Совсем напротив! Он был небеден и вполне самодостаточен. Мы даже полюбили его. Как-то в порыве чувств я назвал его дедулей, но в ответ услышал такое, что потом краска долго заливала мое лицо при одном только воспоминании о его словах.

Некоторые люди рождаются под счастливой звездой. Это с полным правом можно было сказать о мистере Хенчарде. На улице он постоянно находил деньги. Стоило нам с ним сесть играть в покер, как на руках у него непременно оказывался стрит. О том, что он мухлевал, и речи быть не могло — просто ему везло.

Помню, однажды решили мы спуститься с утеса к пляжу по длинной деревянной лестнице. Мистер Хенчард столкнул ногой довольно большой булыжник, лежавший на одной из ступеней. Камень запрыгал вниз и вдруг в нескольких шагах перед нами легко проломил ступеньку. Дерево оказалось совершенно сгнившим. Не было никаких сомнений, что если бы мистер Хенчард, шедший впереди, наступил на эту гнилую перекладину, то неминуемо рухнул бы вниз и свернул себе шею.

В другой раз мы с ним вместе ехали в автобусе. Через несколько минут после того, как мы заняли свои места, двигатель вдруг заглох, и водитель вышел разобраться, в чем дело. А тем временем навстречу нам по трассе неслась машина, и как только мы остановились, у нее лопнул передний скат. Автомобиль на скорости занесло в кювет. Если бы не наша вынужденная остановка, то машина непременно врезалась бы в автобус. А так ни одна душа не пострадала.

Мистер Хенчард вел спокойную жизнь пенсионера. Днем, я думаю, он ходил на прогулки, а по вечерам большей частью сидел у окна в своей комнате. Мы стучались, конечно, когда нам нужно было зайти, чтобы убрать у него, и иногда он просил нас подождать. Потом он впускал нас, и мы слышали шуршание, доносившееся из клетки, накрытой кретоновой накидкой. Нас очень занимало, что же за птицу он там держит. Мы даже рассматривали вероятность того, что это феникс. Она никогда не пела. Только издавала всякие звуки. Тихие, непонятные и не всегда птичьи. К тому времени, когда мы возвращались с работы, мистер Хенчард всегда был в своей комнате. Не покидал он ее и во время уборок. А по выходным даже не ходил на прогулки.

Что же касается клетки…

Как-то вечером мистер Хенчард вышел из комнаты, попыхивая вставленной в мундштук сигаретой, и задумчиво оглядел нас.

— Хм, — сказал мистер Хенчард. — Вот что, мне нужно съездить по делам на север, так что с неделю или около того меня не будет. За комнату я заплачу.

— О, что вы! — попыталась возразить Джекки. — Мы можем…

— Ерунда! — рыкнул он. — Это моя комната. И я хочу за нее платить. Согласны?

Мы сказали, что согласны, и он одной затяжкой сделал свою сигарету наполовину короче.

— М-м-м-м. Теперь вот что, слушайте сюда. Раньше я всегда ездил на машине. Поэтому клетку брал с собой. В этот раз мне придется поехать на автобусе, так что взять ее я не смогу. Вы мне показались людьми надежными — не шпионите, вроде, не вынюхиваете. Соображаете, что к чему. Я оставлю свою клетку здесь, но не смейте даже прикасаться к накидке!

— Но канарейка… — пробормотала Джекки. — Она ведь умрет с голоду!

— Канарейка, говорите? — переспросил мистер Хенчард, сверля ее пронзительным взглядом. — Это не ваша забота. Я оставлю ей достаточно корма и воды. Все, что от вас требуется, это не приближаться к клетке. Убирайте в комнате, если посчитаете нужным, но к клетке не притрагивайтесь. Договорились?

— Да без проблем, — ответил я.

— Ну ладно, но только не забудьте, что я вам сказал, — рявкнул он.

Когда мы следующим вечером вернулись домой, мистера Хенчарда уже не было. Мы прошли к нему в комнату, где на кретоновом покрывале нас поджидала приколотая булавкой записка со словами «Не забудьте!» Из клетки доносилось легкое шуршание. А потом раздался едва слышный щелчок.

— Давай не будем брать в голову, — предложил я. — Первая в душ пойдешь?

— Да, — ответила Джекки.

«Шшшррр», — прозвучало в клетке. Но это были не крылья. «Бух!»

— Может, корма он оставил и достаточно, а вот вода уже наверняка закончилась, — сказал я на следующий вечер.

— Эдди! — прикрикнула Джекки.

— Хорошо, согласен, мне просто любопытно. Но, кроме того, я еще и не люблю, когда птицы погибают от жажды.

— Но мистер Хенчард сказал…

— Ладно, ладно, убедила. Давай сходим к Терри и узнаем, что там за ситуация со свиными отбивными.

Следующим вечером… В общем, в конце концов мы подняли покрывало. Я все же думаю, что нам было скорее не любопытно, а тревожно за обитавшее в клетке существо. Джекки сказала, что читала где-то о человеке, который истязал канарейку.

— Мы обнаружим ее там закованной в цепи, — предположила она, смахивая пыль с подоконника рядом с клеткой. Я выключил пылесос. «Уишшш… трот-трот-трот», — раздалось из-под накидки.

— Да… — пробормотал я. — Слушай, Джекки, может, мистер Хенчард не садист, а просто немного тронутый? Эта птичка или птички точно уже изнывают от жажды. Ты как хочешь, а я посмотрю.

— Нет! М-м-м-м… да. Давай вместе посмотрим, Эдди. Разделим ответственность.

Я потянулся к покрывалу, но Джекки поднырнула мне под руку и первой коснулась кретоновой ширмы.

И мы осторожно приподняли уголок покрывала. Что-то, как обычно, шуршало под ним, но, как только мы прикоснулись к накидке, все звуки под ней стихли. Я хотел только одним глазком взглянуть на то, что там внутри. Но рука моя сама собой продолжала поднимать покрывало. Краем глаза я видел, как она продолжает подниматься все выше и выше, но не мог остановить ее. Я был слишком занят для этого — я смотрел в клетку.

А в ней был… В общем, в ней был маленький домик. Он был изготовлен настолько тщательно, что казался настоящим. Крошечный домик, выкрашенный белой краской, с зелеными ставнями, но декоративными, не закрывающимися, потому что домик был очень современным. Подобные уютные и добротные дома иногда можно встретить в богатых пригородах. В малюсеньких окошках висели ситцевые занавески, а окна первого этажа были освещены. Но в тот момент, когда мы подняли покрывало, свет в них мгновенно померк. Причем его не выключили, а резко и даже раздраженно задернули плотные шторы. Это произошло очень быстро. У нас не было никаких шансов заметить, кто это сделал.

Я отпустил покрывало и шагнул назад, потащив за собой Джекки.

— К-кукольный д-домик, Эдди!

— А в нем живут куколки?

Я смотрел мимо нее на покрытую накидкой клетку.

— А нельзя… может быть… как ты думаешь… научить канарейку задергивать шторы?

— О господи! Эдди, слушай!

Из клетки доносились приглушенные звуки. Шуршание и почти неслышное постукивание. А потом царапанье.

Я решительно подошел к клетке и сдернул с нее покрывало. На этот раз я был начеку — я следил за окнами. Но шторы задернулись в тот самый момент, когда я моргнул.

Джекки осторожно прикоснулась к моей руке и кивнула на домик. На его покатой крыше возвышалась миниатюрная кирпичная труба, из которой медленно тянулась тонкая струйка бледного дыма. Дымок постоянно прибывал, но был настолько слабым, что я даже не смог уловить его запах.

— К-канарейки г-готовят к-кушать, — проговорила Джекки, давясь нервным смехом.

Некоторое время мы наблюдали за домиком, готовые к чему угодно. Если бы маленький зеленый человечек выпрыгнул вдруг из парадной двери и предложил нам загадать три желания, мы бы не слишком этому удивились. Однако не произошло абсолютно ничего.

Из крошечного домика в птичьей клетке не доносилось теперь ни звука.

И шторы оставались задернутыми. Присмотревшись, я убедился, что это сооружение было шедевром по части количества и качества присутствовавших в нем деталей. На малюсеньком крыльце перед парадным входом лежал миниатюрный коврик. В стену рядом с дверью была вделана кнопка электрического звонка.

Большинство птичьих клеток имеют съемные основания. Эта оказалась исключением. По пятнам от канифоли и тускло-серому металлу легко было определить те места, где клетку припаивали к основанию. Дверца ее тоже была запаяна. Указательный палец я еще мог кое-как просунуть между прутиками, а вот большой был для этого слишком толст.

— Какой миленький коттеджик, не правда ли, Эдди? — дрожащим голосом проговорила Джекки. — В нем, должно быть, живут такие маленькие ребятки…

— Ребятки?

— Птички. Эдди, в самом деле, кто же может в нем жить?

— Сейчас узнаем, — ответил я. Взяв авторучку, я осторожно просунул ее между прутиками клетки и попытался раздвинуть шторы ее кончиком. Как только мне это удалось, откуда-то из глубин комнаты в глаза мне ударил тонкий, как игла, но мощный луч электрического фонарика, на мгновение ослепив своей яркостью. Я от неожиданности отпрянул, и в ту же секунду штору вновь задернули.