Герберт Уэллс – Галерея призраков (страница 35)
— Еще бы. Ты ведь им своей ручкой всю дверь испортил.
Я опустил на клетку покрывало, выключил в комнате свет и взял Джекки за руку. Мы стояли и ждали. Через какое-то время раздалось: «Топ-топ-топ», — и сразу же послышался тонкий свист, как будто чайник закипел.
На следующее утро на крошечном крыльце стояли уже двадцать шесть бутылок желтого — ярко-желтого — молока, а рядом с ними лежала газета с броским заголовком: «ЭКСТРЕННЫЙ ВЫПУСК — ТУР СОКРАЩАЕТ ОТСТАВАНИЕ ОТ ФОЦПЫ!» В почтовом ящике лежали письма, но телеграммы уже не было.
Вечером события разворачивались по заведенному порядку. Когда я снял покрывало, домик мгновенно погрузился в зловещую тишину. Мы чувствовали, что за нами настороженно наблюдают через малюсенькие щелки между шторами. Наконец, мы отправились спать, но посреди ночи я встал и попытался еще раз взглянуть на наших загадочных квартирантов. Нельзя, конечно, сказать, что я их видел. Но по всему выходило, что они там устроили развеселую вечеринку, однако тихая музыка и дробный легкий топоток смолкли, как только я приподнял покрывало.
Утром на крылечке стояла бутылка красного молока и лежал свежий номер газеты. Яркий заголовок сообщал: «ЭКСТРЕННЫЙ ВЫПУСК — ФОЦПА УХОДИТ В ОТРЫВ!»
— Вся моя работа идет коту под хвост, — пожаловался я Джекки. — Я не могу сосредоточиться. Только и делаю, что думаю об этом домике!
— Я тоже. Надо как-то узнать, кто там живет, иначе надолго нас не хватит.
Я заглянул под покрывало. Штору на окне задернули с такой силой, что едва не сорвали с карниза.
— Думаешь, они на нас злятся? — спросил я.
— Конечно, — ответила Джекки. — Наверное, мы их до белого каления доводим. Мне так и кажется, что они сидят у себя в комнатках перед окнами, кипят от негодования и думают, когда же мы оставим их в покое. Может, нам так и следует поступить. Пойдем, все равно уже на автобус пора.
Я посмотрел на домик, и домик, как мне показалось, ответил полным раздражения и неприкрытой ненависти взглядом. Ну ладно. Мы поехали на работу.
Мы были уставшими и голодными, когда вечером вернулись домой, но сразу же, даже не раздеваясь, направились в комнату мистера Хенчарда. Тишина. Я включил свет, а Джекки тем временем сняла с клетки кретоновую накидку.
Вдруг она сдавленно вскрикнула. Я бросился к ней, ожидая увидеть маленького зеленого человечка на этом идиотском крылечке… Я был готов ко всему. Однако не заметил ничего необычного. Разве что над трубой не было дыма.
Джекки дрожащим пальцем показывала на парадную дверь. На ней висело крошечное, аккуратно выполненное объявление. Простое, лаконичное и недвусмысленное — «СДАЕТСЯ».
— О! О! О! — только и могла выдавить из себя Джекки.
Я смотрел на домик, разинув рот. Все окна были раскрыты, на них не осталось ни штор, ни ситцевых занавесок. Впервые мы смогли заглянуть в комнаты. Они были совершенно удручающе пусты.
Никакой мебели, абсолютно ничего. Только лишь несколько царапин на полированном паркете пола. На стенах — безупречно чистые обои, очень милые, со вкусом подобранные и разные в каждой комнате. Вероятно, жильцы покидали дом в спешке.
— Они съехали, — пробормотал я.
— Да, — согласилась Джекки. — Они съехали.
Внезапно меня охватило какое-то неприятное ощущение непоправимой пустоты в доме — не в этом кукольном домике в клетке, а в нашем доме. Знаете, так бывает, когда после веселого вечера в шумной компании возвращаешься домой, а там тебя никто не ждет.
Я обнял Джекки и крепко прижал к себе. Ей тоже было паршиво. Кто бы мог подумать, что малюсенькое объявление «СДАЕТСЯ» способно произвести такое убийственное впечатление?
— Что же скажет мистер Хенчард? — жалобно спросила Джекки, глядя на меня огромными от страха глазами.
Мистер Хенчард вернулся двое суток спустя. Мы сидели у камина, когда он вошел в комнату, поставил на пол свой огромный кожаный саквояж и внимательно оглядел нас, попыхивая сигаретой в черном мундштуке.
— Хм, — поздоровался мистер Хенчард.
— Здравствуйте, — тихо отозвался я. — Рады, что вы вернулись.
— Трепло! — буркнул мистер Хенчард и пошел к себе в комнату. Мы с Джекки переглянулись.
Он взревел так, что мы чуть не оглохли. Затем в дверном проеме появилось его перекошенное от ярости лицо.
— Кто вас просил совать туда свой нос?! — возмущенно воскликнул он. — Ведь я же предупреждал…
— Минутку! — перебил я его.
— Я съезжаю! — рявкнул мистер Хенчард. — Немедленно! — Голова его скрылась из виду, дверь захлопнулась, и в замочной скважине повернулся ключ. Мы с Джекки ждали, понурив головы.
Через минуту мистер Хенчард выскочил из комнаты, таща за собой свой неподъемный кожаный саквояж. Не обращая на нас внимания, он молнией пронесся к входной двери. Я попытался задержать его.
— Мистер Хенчард…
— Слышать ничего не желаю!
Джекки потянула его за руку, я схватился за другую. Совместными усилиями мы кое-как заставили его остановиться.
— Подождите, — сказал я. — Вы забыли вашу… э… птичью клетку.
— Это для вас она птичья клетка, — выпалил он. — Руки бы поотрывал! Можете оставить ее себе! Мне потребовалось несколько месяцев, чтобы по всем правилам построить для них этот домик, и еще несколько месяцев, чтобы уговорить их въехать в него! А теперь вы все испортили! Они больше не вернутся!
— Кто? — выдохнула Джекки.
Если бы его взгляд мог воспламенять, мы бы уже давно сгорели.
— Мои квартиранты. Теперь придется начинать все заново… Но уж в следующий раз таких, как вы, я к ним и на пушечный выстрел не подпущу!
— Подождите, — пролепетал я. — Вы кто — в-волшеб-ник?
Мистер Хенчард хмыкнул.
— Просто я хороший мастер. Это все, что нужно. Обращайтесь с ними, как подобает, и они будут обращаться с вами так же. Но, — тут в глазах его сверкнула гордость, — не каждый знает, как правильно построить для них домик!
Казалось, он начал отходить, но мой следующий вопрос снова привел его в бешенство.
— Кто они?! — рявкнул он. — Маленький народец, разумеется. Называйте, как вам больше нравится. Эльфы, феи, гномы, домовые — имен у них хватает. Вот только жить они любят там, где тихо и спокойно, где к ним относятся с уважением, а не суют каждую секунду в окна свои любопытные носы! Смогли бы вы сами жить в такой обстановке? Ничего удивительного, что они съехали. Жаль… Квартплату они вносили вовремя… Впрочем, маленький народец всегда этим отличался, — добавил он.
— Квартплату? — едва слышно переспросила Джекки.
— Удачу, — ответил мистер Хенчард. — Везение. А чем, вы думали, они со мной расплачивались — деньгами, что ли? Теперь придется заново строить домик, чтобы вернуть мою особенную удачу.
Окинув нас хмурым взглядом, он рывком распахнул дверь и вышел из дома. Мы стояли на пороге и смотрели ему вслед. Автобус как раз въезжал на заправку, и мистеру Хенчарду пришлось побежать, чтобы успеть на него.
Успеть-то он успел, но прежде, споткнувшись на бегу, шлепнулся — носом в грязь.
Я молча обнял Джекки.
— Черт, — проговорила она. — Вот он уже и стал неудачником.
— Не неудачником, — поправил я. — Просто обычным человеком. Это когда сдаешь домик эльфам, сразу получаешь большую порцию дополнительных удач.
Мы сидели и молча смотрели друг на друга. Потом, не сговариваясь, встали и пошли в бывшую комнату мистера Хенчарда. Птичья клетка по-прежнему стояла на подоконнике. И домик был в ней. И объявление «СДАЕТСЯ».
— Пойдем к Терри, — предложил я.
У Терри мы засиделись дольше обычного. Глядя на нас со стороны, можно было подумать, что мы боимся возвращаться домой, потому что у нас поселились призраки. Однако в нашем случае все обстояло как раз наоборот. Никаких призраков у нас больше не было. Наш дом был угнетающе, отвратительно, непередаваемо пуст.
В полном молчании мы прошли по улице, поднялись по ступеням и отперли дверь. Сняли пальто и — не знаю, почему — так же молча направились в пустую комнату нашего бывшего квартиранта. Посмотреть в последний раз на домик, наверное. Клетка была накрыта накидкой, как мы ее и оставили, а из-под нее — шурх, клик, тррш! В домик вернулись квартиранты!
Задержав дыхание, мы на цыпочках вышли из комнаты и осторожно прикрыли за собой дверь.
— Все! — сказала Джекки. — Мы больше не будем заглядывать. Мы никогда, ни за что, ни при каких обстоятельствах не посмотрим под эту накидку.
— Никогда! — подтвердил я. — Как ты думаешь…
Мы уловили едва слышимое бормотание, которое в действительности, вероятно, было безудержным пением. Это было просто замечательно. Чем свободнее они будут себя чувствовать, тем дольше у нас задержатся. Довольные, мы отправились спать.
На следующее утро зарядил унылый дождь, но он не мог испортить нашего радостного настроения. Нам казалось, что в окна льется ослепительный солнечный свет. Стоя под душем, я пел в полный голос. Джекки, сменив меня, тоже мурлыкала что-то веселое. Дверь в комнату мистера Хенчарда мы не открывали.
— Может, они любят подольше поспать, — предположил я.
В механическом цеху всегда стоит такой оглушительный грохот, что проезжающая мимо вас тележка, груженная необработанными чугунными болванками, как бы она ни громыхала, едва ли способна обратить на себя внимание. В три часа пополудни один из парней катил такую тележку по проходу в сторону склада, и я не видел и не слышал ее, пока не сошел спиной вперед с платформы своего строгального станка, поглядывая краем глаза за его перемещениями.