Герберт Осбери – Тиканье часов (страница 18)

— Конечно. Много людей. Леди и джентльмены. Они всё время приходят. Я слышу, как они смеются и устраивают чёрт знает что наверху.

— Вы когда-нибудь слышали, что они говорят?

— Нет, они просто болтают и смеются. К тому же они много пьют. Каждое утро, когда я прихожу, я вижу, что мой босс достаёт выпивку из подвала.

— Он оставлял свою выпивку в подвале?

— Нет. Он запирал её, но каждое утро я вижу пустые бутылки, сваленные в углу, так что я знаю, что они много пьют. Бутылки всегда пустые. Я проверял.

— Вы когда-нибудь видели больного молодого человека, о котором упоминала миссис Джонсон?

— Конечно, я видел его один раз.

— Когда?

— Месяц, может быть, два назад. Однажды утром он пришёл и позвонил в дверь, но никто ему не открыл, и он спустился в подвал. Он спросил мистера Уолтона, и я сказал, что его нет дома, уже может быть, два, может быть, три дня.

— Что молодой человек делал потом?

— Он сошёл с ума! — сказал Калинетти. — Он весь трясся, как осиновый лист. Он говорил: «Господи! Господи! Господи!» Потом он спросил меня, не знаю ли я, где мой босс хранит это, но я не сказал. Я думаю, может, ему нужна была выпивка от босса, так что я не мог сказать. Я думаю, может, он был копом.

— Возможно, ему нужна была выпивка, — сказал инспектор.

Он пристально посмотрел в глаза истопнику.

— Это вы убили мистера Уолтона, Калинетти? — внезапно спросил инспектор.

— Я не убивал! — закричал мужчина. — Я не убивал своего босса! Почему бы я убивал? Я бы потерял работу, если бы убил! Если бы я убил босса, я бы воспользовался стилетом!

— Ладно, — мягко сказал Конрой, — не горячитесь. Я просто спросил.

Он наклонился вперёд и закатал рукав, закрывавший правую руку печника, так, чтобы след от царапины, который инспектор заметил ранее, был виден по всей длине.

— Меня очень заинтересовала ваша царапина, Калинетти, — сказал инспектор. — Как, вы сказали, она образовалась?

— Я зацепился рукой за дверцу печи, — сказал Калинетти, пытаясь одёрнуть рукав.

— Не делайте этого! — резко сказал инспектор Конрой. — Вы же знаете, что не поцарапали руку о печную дверцу! От дверцы печи не может быт такой царапины!

— Думаю, именно так я её и заполучил, — угрюмо сказал Калинетти. — Может быть, как-то и по-другому, не знаю. Может быть, моя жена меня царапала, она всё время со мной дерётся. Думаю, может быть, мой ребёнок меня царапал. Каждый раз, когда я его бью, он сопротивляется изо всех сил.

Инспектор Конрой уставился на след, внимательно изучая его.

— Ноготь мог бы сделать это, не так ли?

— Конечно, — сказал Калинетти, — и нож тоже, возможно. Но, по-моему, я зацепился за дверцу топки.

— Что ж, — медленно произнёс инспектор. — Возможно. Возможно, позже ваша память улучшится.

Он немного помолчал.

— Вы знаете кого-нибудь по фамилии Янсен? — спросил он наконец.

— Вроде нет.

— Вы знаете, где находится дом 222 по Третьей авеню?

— Конечно, — сказал Калинетти, — я был там один раз.

Инспектор Конрой нетерпеливо подался вперёд.

— Когда? — спросил он.

— О, месяц-два назад, очень давно. Я ходил туда с маленькой коробочкой от мистера Уолтона.

— Для кого была эта коробочка?

— Не знаю. Я плохо читаю по-английски. Может быть, для мистера Янсена.

— Кому мистер Уолтон велел вам передать её?

— Никому, — сказал Калинетти. — Он сказал, чтобы я опустил коробку в почтовый ящик рядом с дверью и вернулся.

— Значит, вы никого не видели?

— Нет. Я опустил коробку в почтовый ящик и вернулся, как он сказал.

— Хорошо, — сказал инспектор, — на этом всё. Итак, миссис Джексон…

12. Возлюбленная покойного

Миссис Джексон, стройная блондинка, была, пожалуй, самым спокойным человеком в зале во время всего заседания — по крайней мере, внешне. Она ни на секунду не отрывала взгляда от лица инспектора Конроя, лишь изредка бросая взгляд на своего бывшего мужа, который сидел, выпрямившись в кресле, и внимательно вслушивался в происходящее. Она наклонилась вперёд, когда инспектор заговорил с ней, и в ответ на вопрос сказала, что готова рассказать всё о своих отношениях с Уолтоном.

— Как давно вы знаете мистера Уолтона? — спросил инспектор.

— Два или три года, — ответила она.

— Как давно вы разведены?

— Один год.

— Значит, вы были знакомы с ним до развода?

— Да. Он… он выступал в качестве ответчика в деле о нашем разводе.

— Понимаю. Значит, вы довольно хорошо знали мистера Уолтона.

— Я собиралась выйти за него замуж, — сказала миссис Джексон дрожащим голосом. — Мы должны были пожениться будущей весной. И тут случилась эта ужасная вещь!

Конрой наклонился вперёд, внимательно наблюдая за ней.

— Вы не знали, — спросил он, — что он просил мисс Уолтон, свою падчерицу, выйти за него замуж?

— Нет! — воскликнула миссис Джексон. — Я в это не верю! Он бы этого не сделал!

Инспектор Конрой повернулся к Хелен Уолтон. Она кивнула.

— Это правда, миссис Джексон, — подтвердила она. — Это была главная причина, по которой я ушла из этого дома и приобрела свой собственный.

Но миссис Джексон только пожала плечами. Казалось, это свидетельство вероломства её возлюбленного не слишком встревожило её.

— Я в это не верю, — спокойно сказала она. — Вы пытаетесь представить его мошенником и плохим человеком, но он не был ни тем, ни другим. Он был хорошим. Я любила его.

— Ваш бывший муж, мистер Джексон, знал, что вы собирались выйти замуж за Уолтона?

— Я не знаю. Я давно не видела Джерри.

— Совсем не общались после развода?

— Я имею в виду, что не разговаривала с ним. Я видела его в театрах, ресторанах и тому подобных местах, но я с ним не разговаривала.

— Чем занимался Уолтон?

— Я точно не знаю. Он сказал мне, что работал на Уолл-стрит, увлекался скачками и другими вещами. Казалось, у него всегда было много денег.

— Вы бы вышли за него замуж, если бы у него не было так много денег?

Миссис Джексон пожала плечами и рассмеялась.