Гера Фотич – Время доверять (страница 52)

— Ну что ж, будем работать, — спокойно ответил тот, — пошли докладывать генералу.

Выслушав подчинённых, начальник управления сделал несколько звонков, сообщив вкратце суть проблемы. Затем повернулся:

— Справитесь без меня? Если что — я на связи, звоните на сотовый! Сейчас подъедет начальник отдела по терроризму из ФСБ, помозгуйте как следует. Нам лишние жертвы не нужны.

Гурьянов с Антоном вернулись к себе в кабинет. Появились коллеги из технического управления, стали оборудовать телефон. Через десять минут всё было готово.

— Звони, — обратился Гурьянов к Антону, скажи, что дело в канцелярии, а она уже сдана на сигнализацию.

Заботкин кивнул, набрал номер Аллы. В трубке всё тот же хриплый голос:

— Ну что, везёшь?

— Не могу, дело в сейфе канцелярии, а та сдана на сигнализацию, сотрудницы ушли. Если снимать — доложат генералу, кипиш пойдёт, — решил сделать вид, что согласен, — у меня тоже заинтересованности нет, чтобы начальство узнало. Вам дело почитать или как?

— Не грузи! С чего это вдруг сотрудницы ушли?

— Девочки в канцелярии вольнонаёмные. Им наши служебные приказы об усилении по барабану. До утра потерпит? — старался говорить спокойно, точно участвовал в обычной оперативной комбинации.

На том конце провода умолкли. Антон услышал, как динамик накрыли ладонью — что-то обсуждают. Затем снова хрипатый голос:

— Повиси на проводе.

Динамик снова прикрыли рукой. Молчание длилось больше минуты. Антон стал беспокоиться.

Неожиданно прорезался голос:

— Ладно, когда они приходят?

— Где-то в начале десятого.

— Значит, в десять ты у нас. Только без шуток сам знаешь! А сейчас езжай домой. Что на службе ночью делать? И не звони нам больше с работы — у вас там все телефоны пишутся.

Антон передал требование бандитов Гурьянову. Тот улыбнулся:

— В десять — так в десять! Они правы, зачем тебе здесь ночевать? Операцию готовить? Езжай с сыном домой, а мы покумекаем. Не будем их дразнить — может, у входа караулят тебя. Не увидят начнут беспокоиться. Приезжай к девяти, — протянул чёрную портативную радиостанцию, — возьми, с неё через ноль можно звонить как с телефона. Коллеги одолжили на время.

Антон сунул трубку в карман, обнял сына за плечо и пошел с ним на выход. Спускаясь по лестнице, передёрнул пистолет, спустил курок — поставил на самовзвод. Выйдя из здания, он посмотрел по сторонам. Ничего подозрительного не заметил. Транспорта на дорогах было мало, и они быстро добрались до дому.

Снова окунулись с сыном в беспорядок. Стали всё расставлять на свои места. Трудились молча, не торопясь, точно вынужденно заполняя время.

Работа не спорилась — получалось, что переставляли вещи с места на место.

Снова на глаза Антону попался альбом с фотографиями. Сел на диван и раскрыл его. Олег примостился рядом.

— Вон смотри — твоё первое выступление на соревнованиях по боксу, — Антон указал пальцем на худенького мальчика в напряжённой стойке.

Боксёрские перчатки размером с голову, такие же чёрные, как волосы.

— Я тогда победил! — гордо произнёс Олег. Это было в Гатчине.

— Да, но до финала не дошёл.

— Дошёл, — возмутился сын, — и медаль получил. Это потом в Киришах мы командой проиграли, а там даже Илья участвовал… А это опасно?

— Что? — не понял Антон.

— Ну, то, что мама с братишкой там?

— Пока нет. Но завтра будет штурм.

— Неужели нельзя им отдать дело, сделать копию.

— Нельзя, сынок — бандитов наш сотрудник консультирует — предатель, тот всё знает о деле.

Если пустышку дать — заподозрят. Могут заложников не пожалеть.

— Ну, так дайте настоящее — они всех отпустят, и тогда уж штурмуйте.

— Не всё так просто, сынок. Это же головорезы — никаких гарантий, могут заложников не отдать, а дело уже в руках. В материалах много людей указано хороших — пострадают, могут убить.

— Эти люди тебе дороже мамы и брата? — тон Олега был резким.

Антон умолк. Что он мог сказать — что сын прав? О том, что всю службу жалел совершенно незнакомых ему людей чаще, чем свою семью? Что может оправдать отсутствие заботы о собственных детях? Долг? Служба? Да кому она нужна такая…

Он потрепал сына по голове. Ощутил упругий ежик волос. Прижал к себе, поцеловал. Вздохнул вспомнил Дашу. Подумал, что вот теперь ему выпала возможность без стеснения приласкать взрослого сына, гладить по голове, нюхать его волосы. Эх — лучше бы не так — не с горя! Он прижал Олегу вихор:

— Мы сделаем всё, что можем. Ты должен доверять нам, понимаешь, доверять. Сейчас время такое, время доверять…

— А мама? Почему она тебя бросила? Она тебе не доверяет?

Антон пожал плечами:

— Надеюсь, всё будет в порядке…

Неожиданно закурлыкала радиостанция. Антон неприятно вздрогнул, осторожно включил. Это был Гурьянов:

— Не спишь? У тебя есть яркая куртка и бейсболка? — спросил он.

— Есть малиновая, мы с женой одинаковые покупали в Финляндии. И на голову что-нибудь найду.

— Вот так и приезжай, а то вдруг они тебя от дома поведут…

За ночь Заботкин с сыном глаз не сомкнули, даже не пытались прилечь. Пили чай на кухне, возвращались. Пробовали читать — каждый своё. Но взгляд замирал на первых строчках, и книги откладывали. Говорить не хотелось. Казалось, что со словами из души уходит что-то важное, то, что может понадобиться позже. Напряженность тяготила. Включили телевизор, но через некоторое время убрали звук — мешал. Молча, сидели на диване — Олег положил голову на плечо отцу.

На экране сменялись дикторы, открывали рты известные певцы, мелькали новости и рекламные ролики. Жизнь продолжалась, но для неё папа с сыном стали глухонемыми.

Около восьми утра Антон нашёл в шкафу свою куртку и затёртую красную бейсболку. Увидел, как сын тоже одевается:

— Ты со мной?

— Да, пап.

Больше не говорили. Поехали вместе.

Коридоры управления начинали наполняться сотрудниками. Суточные дежурные сдавали смену, спешили с отчётами к начальству.

Народу в кабинете было человек десять. Заботкин показал сыну сесть за стол в углу, сам по очереди поздоровался со всеми, вернул станцию.

— Всё готово, Антон, — улыбнулся Гурьянов, адрес оцеплен, на крыше снайперы. Раздевайся. Это будешь ты!

Указал на худенького парня, опутанного проводами, надевающего бронежилет, затем специальную разгрузку.

Тот обернулся, раскладывая оружие по карманам, сверкнул улыбкой. Голубые глаза искрятся, точно собирается на праздник. С виду чуть старше Олега, такие же чёрные жёсткие волосы, широкий подбородок. Протянул руку, поздоровался, взял одежду Антона. Надел и сразу пополнел, начал крутиться точно на подиуме, по-детски со смешком толкая присутствующих, спрашивая:

— Ну, как — похож? Похож? — показывал на Антона. — На него похож?

Гурьянов кивнул на парня, пояснил:

— Дали специалиста из ФСБ, — протянул тому толстую папку на завязках.

Парень взял её под мышку, приосанился и снова прошёлся по кабинету, натянул бейсболку, козырёк опустил на глаза. Развернулся и неожиданно опал, ссутулившись, пошёл тяжело, переваливаясь, точно повзрослел на двадцать лет.

— Вот так и иди! — похлопал его по плечу коллега. — Запомнил?

— А зачем так ярко? — недоумевал Антон. Папка какая-то незнакомая.

— Яркая одежда — чтобы снайперы не промахнулись. А папку они же не видели, специалисты зарядили вспышкой — знают, что делают.