Гера Фотич – Время доверять (страница 46)

Когда Игнатьев вышел, Сергей недоумённо посмотрел на Заботкина, пожал плечами:

— Уже всё руководство согласовало — избавились!

— Ничего себе избавились, — хмыкнул Антон, на душе стало гадко, — на полковничью должность отправили! Теперь там будет фальсифицировать доказательства!

Рыбкин усмехнулся:

— Никак не могу понять. Как только опера подловят на чём-то, так сразу — либо на гражданку гонят, либо, наоборот — в начальники, и карьера в гору! Стучать, что ли, соглашаются кому-то?

— Кому-то, — Антон поднял взгляд вверх, намекая.

Ещё через несколько дней Шапкин после сходки оставил у себя Гордеева. Разговаривал с ним целый час.

Антон продолжал чертить схему. Она увеличивалась, пополнялась новыми лицами и фактами. Были установлены странные личности из Молдавии и Приднестровья, которые жили в общежитиях и готовились к поступлению в вузы, но уже не первый год. Было им далеко за двадцать. По оперативной информации, ранее воевали в Боснии. Зачем им образование?

Николай пришёл от начальника грустный.

Антон решил его расшевелить:

— Ты посмотри, что творится, — показал ему на указанных лиц, — студенты! Полная конспирация даже с временной пропиской! Почти всё преступное сообщество как на ладони, надо только дождаться нужного момента!

— Может, закроем разработку? — тихо произнёс Гордеев.

Антон оторвался от схемы:

— Как закроем? Ты что! Почти год работаем, столько сделали! Вот-вот будет реализация. Я чувствую. Раз лидеры преступных кланов стали охотиться друг на друга — обязательно что-то случится. Появится с отдыха разведка, и точно кого-то из главных пришлёпнут…

— Шапкина пришлёпнут… — хмуро прервал Николай. — Ему уже пообещали, если дело не прекратим. Гады, не отстают.

Заботкин посмотрел в упор на приятеля:

— Там же людей убивают…

— Какие они люди? — повысил голос Гордеев, убийцы, грабители. Мочат друг друга, какое нам дело? — Но… у них же, семьи… дети…

Гордеев удивлённо посмотрел на Антона:

— А ты что, лучше им хочешь сделать? Дождаться, когда одна банда перестреляет другую, и посадить оставшихся в тюрьму? Так их жёнам и детям будет приятней? Какая разница — они всё равно обречены!

Антон умолк. Подумал, что в чём-то Гордеев прав:

— Но мы же милиционеры, должны исполнять свой долг!

Николай повысил голос:

— Так, где же здесь этот долг? Кого мы должны спасать? Преступников?

— Я понял, — произнёс Антон с грустью, — Вы хотите с Шапкиным всё пустить на самотёк, страшась угроз бандитов? Мы что, их когда-то боялись? Нам что — не угрожали? Я жил на своей территории. Здоровался с теми, кто уже срок отмотал после того, как я его посадил. Ты же знаешь, у бандитов есть правило — милиционеров за работу не убивать. Только если в какой блуд вписались: деньги стали получать с бизнесменов или от братвы задания!

— Да знаю я.… Сам не боюсь! Шапкина жалко, трусит он, — Гордеев закурил — что делал редко.

— Пусть Сергей Моисеевич рапорт напишет на генерала и всё расскажет. Ему охрану приставят, а нам группу создадут и помогут реализоваться побыстрее и полном объёме, — отрезал Заботкин, так Шапкину и скажи. И пусть тебя ко мне не подсылает.

— Да я-то на твоей стороне, — примирительно закончил Николай, но шефа не бросишь…

— Как хочешь, я буду работать.

Позвонила Алла и сказала, что Даша заболела. Подхватила весенний грипп, была высокая температура.

Несколько вечеров после работы Заботкин заезжал к ним. Привозил продукты, лекарства которые требовались. Читал ребёнку книжки. Один раз от усталости уснул прямо в кресле у изголовья кровати. Алла укрыла его пледом.

Глава 13. Месть

Пред майскими праздниками Шапкин вызвал в кабинет Заботкина.

Антон был даже этому рад. Приготовился защищать свою точку зрения. Продумал за начальника, что тому надо изложить в рапорте на генерала, чтобы не пострадала честь и дальнейшая работа. Черкнул себе в блокнот примерный план.

Но Шапкина разработка не интересовала. Лицо его было сосредоточенно, руки слегка дрожали:

— Я вынужден провести служебную проверку, он достал исписанный листок бумаги. Зачитал Антону несколько предложений, откуда следовало, что в 1985–1986 годах Заботкин склонил к сожительству малолетнюю девушку, а дабы избежать ответственности, завербовал её, сделал своим агентом.

У Антона перехватило дыхание, от возмущения не мог ничего сказать — только грудь вздымалась. — Да ты можешь не оправдываться, — усмехнулся Шапкин, — это же не анонимка. Твой бывший напарник написал, Игнатьев Юра, и подпись поставил.

Знаешь такого? Он теперь по тюрьмам большой начальник в службе безопасности. Исправляется, решил рассказать — пишет, что совесть замучила.

Антон еле сдерживался, чтобы не сорваться, процедил:

— Больше он ничего не вспомнил? Напарником никогда мне не был — мразь поганая. Доказательства фальсифицирует!

— Ну, тебе видней, — улыбнулся Шапкин, генерал мне говорил про твою агентессу, как она пенсию требовала, рассказывала о дочке. Придётся вызвать взять объяснение. Но… можно и на тормозах спустить! Доложу, что не подтвердилось, и сдам в архив. Всё от тебя зависит. Решай!

Заботкин молчал, точно попал в окружение, враги злобно щерились, готовые сорваться и напасть со всех сторон. Он понял, куда клонит начальник. Сволочь. Хотелось схватить его за шиворот и мордой об стол.… Едва держал себя в руках. Что же это за служба, когда приходится обороняться не только от врагов, да ещё и от своего начальства и коллег? Там — Новиков заставлял решать свои шкурные вопросы, здесь — этот! Нужно было время всё обдумать.

— Разрешите дать ответ позже, — угрюмо произнёс он.

— Конечно, только не затягивай! Сам знаешь срок проверки заявления о преступлении три дня, максимум — десять! — Шапкин ухмыльнулся. Глаза засветились радостью.

Антон вышел из кабинета. Все мысли в голове перепутались. Что делать? Может, действительно прекратить разработку. Пусть бандиты стреляют друг друга. Разведчиков Куликовых жалко — честные ребята. Как им теперь объяснишь, что мы их тоже использовали в своих целях? Чем мы тогда от бандитов отличаемся? Те хоть деньги платили. Мы за Родину агитировали — а сами…

Ребята — чуть старше его сыновей. Как он может бросить их? Оставить в банде и наблюдать, как они будут продолжать работать на убийц. Ждать, когда этому придёт конец и начнутся разборки. Их просто посадят в тюрьму вместе с заказчиками или убьют бандиты, когда начнут прятать в воду концы.

А если бы это были его сыновья — что тогда? Он представил Олега, распластанного на тротуаре с пулей в сердце — вокруг лужа крови. Илью, которого уводили бандиты, а он, оборачиваясь, непонимающе смотрел, и его детские большие глаза с недоумением спрашивали: папа, ты меня доверяешь им?.. Ты меня ещё любишь?..

Сводки телефонных переговоров продолжали приходить, и с ними надо было работать. Сроки судебных постановлений заканчивались, предстояло заранее готовить новый пакет документов — подписывать у начальства, затем в суд. Шапкин точно не утвердит и руководству не понесёт.

На праздники усиление не сняли — пришлось работать по двенадцать часов. На Первое мая вышло указание сотрудникам — оружие оставить в сейфах. Утвердили разнарядку сопровождать праздничную колонну граждан или стоять в оцеплении, следить за порядком.

Дежуря на Невском проспекте и глядя на торжественное шествие, Антон продолжал напряжённо думать — какое решение принять. Настроения веселиться не было, хотя коллеги уже договорились о застолье в кафешке по соседству с работой.

Гордеев был с ними.

Антон пришёл к выводу, что без Шапкина всё равно не смогут реализовать разработку. Без него ни один документ или запрос не отправить. Закончатся сроки прослушивания телефонных переговоров, и на этом всё. Останется единственный источник информации от разведчиков и те сведения, которые успели накопать ранее. Гордеев — не помощник, Шапкина жалеет. А что его жалеть? Сам напросился — какого чёрта поехал наблюдать?

Вместо того чтобы своей непосредственной работой заниматься, лезет во всё подряд! Шашки наголо — в атаку! Взял бы да порубал всех бандитов слабо?..

Так, анализируя ситуацию, Заботкин уже почти согласился с начальником, но никак не мог найти объяснение для братьев Куликовых. Как их вывести из-под удара?

Прошла неделя с момента разговора, затем вторая, а он всё тянул, думал, переживал.… В душе тлела надежда — может, Шапкин не такая сволочь, разобрался, опросил, как положено, и материал в архив сдал. Дней-то прошло много…

В очередной раз, заглянув в отдел, узнал от сотрудников, что его искал начальник. Даже слегка обрадовался — наверно, скажет, что всё в порядке. И Антон согласится прекратить дело, вот только разведка… Может, вместе что придумают…

В кабинете у Шапкина сидела жена Заботкина и Алла с дочкой.

— Папочка, папочка, мы так соскучились с мамой! — вскрикнула Даша и, соскочив со стула, бросилась Заботкину на шею.

Антон наклонился, обнял девочку, поднял на руки, поцеловал в щёку. Обречённо подумал, что Сергей Моисеевич всё рассчитал — оперативный опыт не пропьёшь…

— Можно мы пойдём, — обратилась Алла к Шапкину, больше мне рассказать нечего.

— Конечно, конечно! — улыбался Сергей Моисеевич. Его усы победоносно топорщились в стороны.

Он встал и услужливо пригласил Аллу на выход. Даша недоумённо смотрела на мать. Постепенно расслабляла руки, державшие Антона за шею, медленно сползала вниз по его телу.