Гера Фотич – Время доверять (страница 44)
— Даша, Дарья… — с недоумением произнесла девочка.
— Нет, полное имя…
— Никанорова Даша… Дарья Антоновна.
— А меня как зовут?
— Антон!
— Что получается? Ты — Антоновна, значит чья?
— Ты мой папа? — неуверенно тихо спросила она, и неожиданно улыбка сошла с её лица, в глазах грусть и молчаливый вопрос.
Антон даже испугался — неужели не поверила? Обнял за плечи:
— Да, я твой папа! — ему хотелось схватить эту маленькую женщину, растормошить и закружить по залу. Но возникшее в её глазах недоумение настораживало.
— Почему тебя так долго не было? — удивлённо произнесла она. — Ты был на войне? Мне мама о ней читала…
Антон замер. Хотел возразить, что все войны уже давно прошли. Но вспомнил о своей неугомонной службе, погибших товарищах, взрывах домов. Ничего другого в голову не приходило:
— Да, я был на войне, — и неожиданно почувствовал это, что действительно там был. Ощутил угар сожженных деревень, солдата с девочкой на руках, услышал плач старух на пепелище, гибель коллег. А завтра снова пойдет спасать своих друзей, близких и обычных граждан, попавших в эту великую мясорубку под оптимистичным названием «перестройка».
Антон неосознанно, соглашаясь, стал кивать.
— У нас в садике много детей без пап, — грустно сообщила Даша, неожиданно взбодрилась, они все на войне? Они вернутся?.. Ты не видел там папу Серёжи Попова? Мы с ним дружим. Он очень хороший мальчик и всё время ждёт. У него даже есть портрет папы, вырезанный. Он носит его с собой. По секрету показывал мне…
Заботкин вспомнил себя и портрет Гагарина.
Подумал, что безотцовщина — это хроническая болезнь России. В глазах защипало.
Подошла Алла. Она уже давно наблюдала за общением Антона с дочкой.
— Мама, папа вернулся с войны! — радостно бросилась к ней Даша. — Он теперь будет с нами!
— Конечно, конечно, — Алла обняла дочку, он будет приезжать! Но кто-то же должен нас защищать. Пойдемте играть, пока мы вместе! Вон, иди, выбирай аттракцион!
Алла передала дочке жетон, и та побежала в зал.
Взрослые, не торопясь, пошли за ней. Кругом стоял шум игровых автоматов, имитаторов. Восторженно кричали дети, суетились их родители, сновали сотрудники в оранжевых безрукавках.
— Па-па! Па-па! — Даша обернулась к Антону, сидя на кожаном сиденье автомобиля перед экраном игрового автомата. Призывно посмотрела большими широко распахнутыми глазами болотного цвета, его глазами. И голосок совсем не походил на речь сыновей, звучал точно переливчатый звон колокольчика.
Заботкин на мгновение не понял, кого она зовет.
Обращение звучало так обыденно просто и естественно, словно у девочки всегда был отец.
Отчего в душу, на мгновение, ворвалось смятение, перешедшее в ревность к кому-то неизвестному, обитавшему здесь же, кто пользовался её доверием до него на протяжении случившихся семи лет!
Но где же, где этот нерадивый отец, которого позвали её детские губы? Кто он?
Осознание разлилось блаженством. Ведь это же он! Он и есть. Именно его позвала дочь. Родная дочь! Обратилась так в первый раз, и хотелось слышать это милое чириканье снова и снова. Папа! Папа! Упиваться его звучанием. И чтобы никто, кроме них, не слышал. Укрыться от посторонних глаз, остаться наедине. Повторять про себя, впитывать, ощущать, как оно звучит в детском прерываемом выдохе двух невесомых кротких слогов. Веет изнутри беззащитностью и бесконечным доверием распахнутого детского сердечка. Даша уступила место — похлопала маленькой белой ладошкой по сидению, и он безмолвно сел в этот дурацкий автомобильный аттракцион. Уперся коленями в автомат, уткнулся в экран с уже бегущей на него призрачной дорогой.
Внутри эхом продолжало звучать: па-па! Точно прорвалось через запертую матерью дверь из его собственного детства, сломало щеколду. Ударяло в грудь, разрывало, цепляло, закручивало! Сводило болью веки, туманило взор. И он не в силах обернуться к стоящей рядом дочери, ухватился за пластиковый руль. Стал крутить его влево и вправо, жать ногой на газ. Не слыша визга колес и грохота разбиваемых тротуаров, не пытаясь притормозить.
Глядел вперед на расплывающиеся городские магистрали, мелькающие повороты, подминаемые газоны, сбитые столбы…
Запоздало пытаясь наверстать километры, дни, года… когда они были не вместе. Когда он не знал, а потом не верил, что у него растёт дочь…
Глава 12. Прошлое всегда рядом
Через сутки Антон снова был на службе. После общего совещания Шапкин оставил его и Гордеева:
— Хватит нам наблюдать, пора действовать! начал он. — Я здесь за выходные подумал и решил использовать возможности отдела «А». Будем устанавливать попавших в поле зрения стрелков, «тамбовцев», бандитов и на месяц в камеру по Указу Президента. Ничего страшного, что доказательств нет. Попарятся на нарах — сами что-нибудь расскажут! Всё ясно?
— Так точно, — Гордеев даже заулыбался.
Шапкин посмотрел на Антона:
— Заботкин, езжай на Литейный в отдел «А». Договаривайся по поводу разработки. У них там, небось, агенты без работы заплесневели! А мы с Николаем подготовим список и очерёдность, кого и когда закрывать будем.
Антон погрустнел, представив встречу со своим бывшим начальником, хотел возразить. Но Шапкин его опередил:
— Не дрейфь, Новикова ушли в район! Он не только тебе не нравился.
— Неужели? — радость Заботкина не знала границ. Ждать себя не заставил.
У руля отдела «А» теперь стал полковник Виктор Гурьянов.
Как только Заботкин изложил намеченный план, тот вызвал своего нового начальника отделения внутрикамерных разработок. Им оказался Сергей Рыбкин, сослуживец Антона из территориального отдела. Отрастил усы, походил на легендарного командарма. Обнялись. Решили продолжить общение вне кабинета начальства.
Сергей повёл Антона через чёрный ход прямо на галеру изолятора временного содержания. Когда шли по узкой металлической лестнице, увидели издали знакомую личность — конвойный выводил из камеры Сыча. Заботкин даже не поверил сначала. Вопросительно кивнул на него Рыбкину.
— Это я его сюда притащил, — шепнул тот, на Охте уже за столько лет засветился, пришить могли. А здесь со всего города клиентов собираем. Пусть работает, опыт большой.
— А что, Игнатьев тоже здесь?
— Куда же он денется от своего барабана? У меня в подчинении.
Антон почувствовал неприятие — встречаться с Юрием не хотелось.
В кабинете изложил суть проблемы, получил согласие, и на этом вопрос закрыли. Вспомнили прошлое. У Сергея в сейфе оказалась початая бутылка водки и кое-что закусить. Просидели до обеда. После чего Антон поехал докладывать своему руководству о выполненном задании.
Началась оперативная отработка связей, засветившихся в телефонных переговорах. Негласно изымали для сравнительного анализа волосы, пот, устанавливали размеры одежды, примеряли к вещдокам, проводили оперативные комбинации. Пытались выявить стрелков — исполнителей.
Гордеев сформировал пакет необходимых документов для прокуратуры и суда. Только меняли фамилии. Конвейер заработал. Камеры в изоляторе временного содержания не пустовали.
Свободного времени у Антона оставалось немного. Но он успевал созвониться с дочкой, изредка приехать привезти в подарок какую-нибудь мелочь, попить чаю, оставить немного денег. Чувства, которые захлестнули в самом начале, улеглись.
В душе появилось спокойствие от правильно принятого решения. Исходя из собственного детства, ему казалось, что ребёнок, знающий своего отца, даже если они редко встречаются, чувствует себя совершенно иначе. Пропадает ощущение беззащитности, и ты всегда можешь сказать: «Вот приедет мой папа, он тебе покажет!»
В январе Куликовы перешли на новый объект.
Им даже выдали машину — «жигули», белую «шестёрку». Но следить за движущимся объектом на ней запретили из-за отсутствия хороших навыков вождения. Дали для того, чтобы могли в ней посидеть, погреться или доехать до ближайшего магазина, телефона-автомата.
Было установлено сразу несколько точек, где Куликовы стояли по неделе. Кого выслеживали не говорили. Это были несколько адресов квартир в разных районах города, рестораны в центре и на окраине. Даже «Шоколадница» на Московском проспекте.
Требовали установить наличие автомашины чёрной «БМВ».
Все номера записывались и передавались по телефону Сан Санычу. Тот перезванивал Пчёлкину. После чего определялась дальнейшая работа.
Было странно одно, что в данном случае устанавливались два лица, поскольку им присвоили клички — «бабушка» и «дедушка».
Гордеев смеялся:
— Представляю этих пенсионеров, рассекающих на крутой «БМВ» последней модели, интересно будет на них посмотреть!
В марте из всех адресов был выбран один улица Типанова, 18. Несколько раз туда привозили молодую симпатичную девушку лет двадцати пяти на вид. И с этого же адреса забирали. Похоже, что она там жила. Было видно, что её сопровождает охрана из двух или трёх костоломов с помятыми боксёрскими лицами. Ездили позади на чёрном джипе.
Установили данные девушки и квартиру. Но работа не прекращалась.
— Вот так бабушка — хороша! — смеялся Гордеев. Я бы не прочь стать её любимым внуком. Интересно, что за дедушку караулят?
Узнав о новом крутом объекте, да ещё очаровательной девушке с охраной из костоломов, Шапкин не удержался — решил сам посмотреть. Взял у Заботкина машину и поехал.