Гера Фотич – Время доверять (страница 19)

— Хорошо, — спокойно отозвался тот и продолжил есть. Хотел солгать, что доделывал здесь дела, но подумал — чем меньше слов, тем проще выкручиваться.

Скоро пришла мать. Переодеваясь, внимательно глядела на Антона:

— Явился, не запылился… Может, тебе подушку с собой возить? — глядела на Марину, качала головой.

— Ну что ты, мама, — защищала та, — Антон в командировке был, убийц ловил.

— Такой же ловец, как и его отец… — цедила она в рифму, направляясь к себе.

Скоро пришли со школы сыновья и очень обрадовались, что папа дома. Стали приставать с вопросами и рассказами о происшествиях на улице, городских сплетнях.

— Сначала — уроки! — строго сказал Антон. Общаться после!

Из головы не уходила Алла. Как там она? Правильно ли он себя повёл — бросил её больную. Какая-то странная истерика. Что, если ей придёт в голову ему изменить? В общежитии много молодых парней…

От этой мысли кинуло в жар.

Он чувствовал, что Марина искоса посматривает на него, словно что-то знает или видела. Он пытался казаться естественным. Но это плохо получалось. Чувствовал, что за случившийся загул он забыл, каким был, и каждое движение, словно окуляр бинокля, надо было настраивать заново, сравнивать с прошлым. Легче просто прикинуться уставшим. Мысли снова возвращались к Алле, наркотикам, прощальной ругани.

— У тебя всё в порядке? В командировке ничего не случилось? — Марина села рядом на диван, обняла. Положила голову Антону на плечо.

— Да, всё нормально, — поспешил ответить он.

Поцеловал её в губы. — Я тебя люблю. Как дети, не успели двоек наполучать?

— Всё как обычно, — грустно ответила она, учёба отлично, поведение плохо. Балуются на переменах, болтают на уроках. Скоро собрание по итогам третьей четверти, мог бы и заглянуть. Иногда в школу приходят и папы, которые интересуются своими детьми.

— Постараюсь, — хмуро ответил Антон, — ну ты же знаешь, какая у меня работа!

— Знаю, конечно… — Марина заглянула ему в глаза и неожиданно серьезно спросила: — Ты не забыл наш разговор? Ты помнишь, какое сейчас время? Я могу тебе доверять?

— Конечно, милая, конечно! — Антон привлёк её в объятия. Стал убеждать себя, что связь с Аллой — это всего лишь производственная необходимость. К личной жизни отношения не имеет.

Улыбнулся с чистой совестью: — Выброси все глупости из головы! Я тебя очень люблю и наших детей. И вообще — вы у меня самые лучшие, самые мои дорогие!..

Утром Антон уехал на работу в Большой дом. Там уже начали было беспокоиться о пропаже сотрудника, но он заверил, что с делами отделения расквитался окончательно и теперь ничто его не отвлекает.

Подумал, что надо себя показать как трудоголика, чтобы не жалели, что взяли его в управление, и углубился в дела.

Пока Антон вёл разгульную жизнь, убитую девушку обнаружили в Кировском районе. Телесные повреждения аналогичные. Маньяк оставался на свободе.

Городская прокуратура продолжала утверждать, что никакой серии нет, а есть разрозненные убийства. Состыковывать экспертизы не хотела. Оперативникам приходилось самостоятельно выходить на районные подразделения, разговаривать с коллегами, переписывать сведения из заключений судебно-медицинских исследований. Полученные материалы концентрировали в специальном литерном деле. Сбор шёл ни шатко, ни валко. В городе хватало и других преступлений.

Здесь, в управлении Антон узнал, что в стране, помимо воров в законе, существуют несколько преступных группировок, специализирующихся на вымогательствах и рэкете. Они постоянно делят сферы влияния, постреливают друг в друга, да и граждан не жалеют. Отбирают деньги у бизнесменов, новых русских, организовывают и прикрывают подпольные кинотеатры, бани-бордели.

С каждым месяцем ситуация в городе ухудшалась. По вечерам стала слышна стрельба. Никто не знал, что делать. Законодатели как обычно запаздывали — уголовный кодекс не корректировался. Некоторые составы совершаемых преступлений, за которые в Америке и Европе давали пожизненные сроки, в правовых документах родины даже не имели определения.

Казалось, что вся та грязь, которой СССР усердно поливал Запад, его культуру, политику и нравственные устои, теперь вернулась, хлынула через границы, топя, погружая в смрад Москву, Ленинград и остальные города по очереди.

Глава 16. Опасные связи

Как только служба вошла в свою колею, Антон вспомнил об Алле. По дороге домой заехал к ней в общежитие, но дверь оказалась запертой. Немного подождав, он оставил ей на вахте записку с рабочим телефоном.

Ждать пришлось долго.

За это время Антон успел пройти без отрыва от производства водительские курсы и получить права. В отделе за ним закрепили одну из рабочих автомашин — «жигули», серую «шестёрку». Это было круто. Единственное неудобство — рано вставать и ехать за ней в гараж, а затем в управление на совещание, и не опаздывать. Антон жил недалеко, именно поэтому решили машину поручить ему.

Алла позвонила через месяц, предложила встретиться у выхода из метро «Площадь Александра Невского».

— Почему? — не понял Антон. — Давай я заеду к тебе в общежитие.

— Я там сейчас бываю редко, — огорошила она.

— А где же ты живёшь, — удивился Антон, ляпнул первое, что пришло в голову, — снова переехала в интернат?

— Скажу при встрече, — недовольно отрезала она, подъезжай в семь.

Ещё паркуя автомашину, Антон заметил стройную девушку в красном пальто и чёрных очках.

Яркое солнце выделяло её из толпы, точно светлый зайчик на серой стене. Она стояла у цветочного киоска и сама казалась распустившимся алым бутоном, смотрела по сторонам. Подумал, что она похожа на Аллу, но больно взросло выглядит. Усмехнулся про себя — ему снова мерещится она — верно, тоска…

Закрыл салон и направился к большим стеклянным дверям метро. Краем глаза увидел, как девушка направилась ему наперерез. В высоких сапогах — ботфортах и расклешенном пальто. На голове — легкая косынка. Окликнула его:

— Антон!

Знакомый голос. Заботкин остановился, вгляделся. Да, это, несомненно, была она. Пересилил себя — подождал, когда подойдёт ближе. Но больше сдерживаться не мог:

— Я тебя не узнал, — восторженно и немного с опаской произнёс он. Почувствовал, что соскучился. Хотел её обнять, но Алла остановилась в шаге, точно знакомая и не собиралась раскрывать объятия.

Антон приготовился к худшему. Почему-то подумал, что она выходит замуж. Предположение возмутило до глубины души. Но при этом несло с собой что-то успокаивающее, точно наступала расплата, которую он подсознательно ждал.

Алла сняла очки, и он увидел что под глазами у неё фиолетовые синяки.

— Это что… — испуганно произнёс он, — с тех пор?

— Нет, нет, — успокоила она, — это недавно.

Мой… мужчина…

— Какой мужчина? — переспросил Антон. Волнение нарастало: — Ты попала в аварию? Ударилась головой? Ты обращалась к врачу?

— Я никуда не обращалась. Ты поможешь мне?

— Конечно, поехали, в какой поликлинике ты зарегистрирована?

— Мне не надо к врачу. Понимаешь, это мой мужчина!

Только теперь до Антона дошел смысл:

— Что за мужчина, он тебя избил? Скажи — избил? Где это произошло? Поехали, напишем заявление, возбудим уголовное дело. Будет сидеть, как миленький.

— Не надо его в тюрьму, я тебя прошу!

— Что же ты хочешь? — Антон растерялся. Я тебя не понимаю. Ты пришла ко мне, рассказала, что тебя избил мужик, и просишь, чтобы я ничего не делал?

— Понимаешь, я живу у него.

— Ну, так уезжай! Возвращайся в общежитие…

— Я не могу… без него не могу…

— Тебе нравится, что он тебя бьет? Так он скоро так тебя убьет совсем! Это же маньяк! Ты помнишь Ольгу?

— Да нет, он хороший, только остановиться не может!

Антон был в растерянности, начинал злиться. Решил не стоять на виду у всех. Взял Аллу за локоть и повёл к машине. Посадил на пассажирское сиденье. Сел сам:

— Я хочу, чтобы ты определилась. Он что — садист? Если тебе нравится — езжай к нему — пусть он тебя продолжает мучить и задушит как-нибудь по неосторожности. Если ты приехала за помощью — едем в травму, снимем побои, и к вечеру он будет в камере. Ты ещё несовершеннолетняя! Если напишешь, что он тебя изнасиловал — получит восемь лет!

— Я не могу без него. Пойми — он меня любит.

— А ты-то любишь его?

— Я… Нам хорошо… Просто он иногда перегибает…

Антон вышел из себя. Он не мог понять, почему так волнуется. Что могло его, милиционера с десятилетним стажем работы в уголовном розыске, вывести из себя. Он общался с множеством убийц, изобличал извращенцев, разоблачал педофилов.

И никогда так не переживал. Неожиданно осознал, что Алла стала ему близка, точно часть его самого. Отчего пропала защита, ушел самоконтроль, душа обнажена. И вот теперь его кровное рвут на части. Забирают самое дорогое. Что он боготворил и обожал, о чём постоянно думал и желал. То, что срослось с ним в один организм. И уже всё стало общим. Кто-то посмел лишить его части жизни, части плоти? Того конгломерата счастья в груди. Так просто — избив это милое его сердцу создание. А если ей нравится — как же он сам не додумался до этого, не догадался — ведь они были так близки! Была любовь! И надо было просто её избить, отстегать эту девочку с книжкой стихов Асадова.