Гера Фотич – Время доверять (страница 18)

— Это бывает поначалу…

Антон снова ухватил его плечо. Перед глазами маячили какие-то тени. Состояние начинало пугать:

— Володя, что делать? Мне тоже плохо!

— Сейчас пройдёт, — отнекивался тот.

Такого ужаса Антон никогда не испытывал. Внутри всё переворачивалось, голова гудела, окружающее виделось, как под водой. Предметы дрожали, расплывались, растворялись в прозрачной синеве и снова собирались воедино. Измождённое таким непониманием сознание хотело только одного — не существовать. Просто исчезнуть, потухнуть. Антон закрывал глаза, и тогда начинался полёт к звёздам. Точно веретено устремлялся в неведомую мерцающую темноту, чувствовал, что теряет опору, шатало, снова открывал глаза.

Наклонился и, захватив рукой снег, стал тереть себе лицо, пытаясь сконцентрироваться. Постепенно начинал приходить в себя. Окружающее изображение настроилось, и он увидел улыбающееся лицо Владимира:

— Что, полегчало? — спросил тот.

— Ну и гадость, — отозвался Антон, кивнул на Аллу, — можно что-нибудь сделать?

— Да всё будет нормально! Не переживай! Давай её поднимем!

Они взяли Аллу за руки, но та вырвалась и продолжила кататься по снегу, кричала:

— Сволочи, отпустите меня, гады! Не трогайте! Лучше убейте!

— Аллочка, успокойся, — Антон снова попытался её поднять.

Услышав знакомый голос, девушка перестала кричать, захныкала:

— Как мне плохо, как мне плохо, сделайте что-нибудь, ну пожалуйста, сделайте… Вы же мужчины…

Рядом остановились две сердобольные старушки. — Надо бы скорую помощь, — предложила одна.

— В милицию их сдать, — крикнули из группы проходящих мимо граждан, — наркоманы чёртовы, расплодились на демократии… Плесень! Чтоб они подохли!..

Владимир насторожился:

— Давай, уходим, — предложил он, — бери её под руку, я с другой стороны.

Кое-как они доковыляли к машине. Антон с Аллой сели на заднее сиденье. Тронулись. Укачивало. Казалось, Алла теряла сознание. Антон слегка шлёпал её по щекам, и она оживала. Тошнота продолжала накатывать, вытягивала изнутри кишки, выворачивала, заставляла сглатывать. Во рту пересохло. Периодически Антон сам проваливался в дремоту. Глаза закрывались, и он начинал летать в темноте. Приходил в себя и пытался определить, где находится. Наконец, подъехали к общежитию.

Зашли в комнату и упали на кровать. Владимир ушёл, захлопнув за собой дверь.

Глава 15. Ссора

Сколько они проспали, Антон не знал. Несколько раз вставал, искал в комнате бутылку с водой, жадно пил и ложился снова. В голове продолжало звучать «… Плесень! Чтоб они подохли!» Слышал, как поднималась Алла, звенела посудой, а затем возвращалась на кровать.

Как только пришла в себя, она устроила истерику:

— Куда ты меня затащил? Кто этот мужик? Почему ты его не арестовал, когда он достал наркотики? Тогда бы ничего не было. Ты не милиционер! Я чуть не умерла! Зачем ты дал мне нюхать эту гадость?

— Я тебе ничего не давал, — оправдывался Антон, — ты сама…

— Я тебе верила! Верила, а ты меня подставил! Бросил валяться в снегу! Все смотрели на меня, как на дерьмо, как мне было плохо! Смеялись надо мной! Кто этот мужик? Откуда ты его взял?

— Я его не знаю. Это ваш местный корешок. Он с нами водку пил.

Антон задумался. Действительно, откуда взялся этот Володя, с кем пришёл? Может, это местный наркодилер? Подсаживает студентов на дурь, а потом снабжает за деньги. Надо бы созвониться с бывшими коллегами, расспросить.

Он посмотрел на часы. Время было обеденное. Нет смысла ехать на работу оправдываться. Ощутил сильное чувство голода.

— Какой он местный? — не унималась Алла.

Было видно, что ей ещё плохо. Лицо в красных пятнах, глаза слезятся. — Он твой ровесник. А если ты его не знаешь, как же ты с ним героин нюхал? И мне подсовывал! У меня всё тело ломит. Я видела, как он на меня глядел! Что вы со мной делали? Хотели изнасиловать?

Антон остолбенел:

— Ты что, с ума сошла? Что за бред ты несёшь?

Понял, что надо уходить и оставить девушку в покое, иначе они могут рассориться совсем.

Вспомнил, что уже несколько дней не появлялся дома. Пора завязывать с пьянкой, пока не случились неприятности, и приниматься за дело. Стал одеваться, приводить себя в порядок. Краем глаза видел, как Алла настороженно наблюдает за ним.

Как только Антон надел куртку и направился к двери, Алла бросилась к нему:

— Милый мой, любимый, не уходи! — повисла сзади на шее. Тон её изменился. — Антон Борисович, милый, дорогой, не бросайте меня! Слышите! Я не могу без вас!

Антон обернулся и обнял её, прижался губами к волосам. Не знал, что сказать. Вспомнил её упругое горячее тело, неистовые ласки и вскрики.

Почувствовал возбуждение. Готов был остаться, секунда, ещё мгновенье…

— Я хочу от тебя ребёнка… — неожиданно выпалила она.

Антон отшатнулся, точно плеснули ушатом холодной воды, может, она ещё под кайфом? Склонился, заглянул в её красные глаза. Осторожно спросил:

— Ты же не можешь!? — возбуждение мигом ушло. Подумал — может, она чокнулась от этих наркотиков. Взял её за плечи, отстранил и посмотрел в упор.

— Ну да, — ответила Алла грустно, кивнула, наклонила голову — лохматые волосы упали на глаза. Сняла его руки. Повернулась и пошла к постели, легла, — да, не могу. Так сказали врачи…

Антон, не прощаясь, вышел за дверь и осторожно прикрыл её за собой.

Дома никого не было. Он снял верхнюю одежду и прошёл к себе в комнату. Всё было незнакомо. Там, где раньше стоял диван — теперь на тумбочке возвышается телевизор. Книжный шкаф передвинулся к окну, а рядом с ним торшер, который ранее стоял при входе. В помещении витал незнакомый запах. На всякий случай Антон заглянул на кухню — там всё было на своих местах. Отлегло — жена снова затеяла перестановку. Ну что поделать, если ей нечем заняться! Сама двигает шкафы, прибивает на стены картины. Может, так и должно быть? Самки всегда устраивают гнёзда под себя.

Что ему до уюта в квартире? Главное, добыть денег, чтобы дети были сыты и одеты. Антон подумал, что никогда не нуждался в комфорте. Было бы где приклонить голову и закрыть глаза. Казалось странным, что жена после перестановок всегда ждала от него одобрения и благодарности. Молча, следовала позади, ожидая выражения восторга. А он не понимал — чего она хочет? Или, скорее, понимал, но говорить не хотел — не видел в этом необходимости. После работы заходил на кухню, ел, затем шёл отдыхать. И совершенно не обращал внимания, что сервант стоит не в том углу, где раньше. Какая была разница, если завтра снова вставать идти на службу, лазить по подвалам и чердакам, сидеть в засадах, видеть слёзы потерпевших. И когда вернёшься домой — неизвестно.

Антон сел на диван и закрыл глаза. Через некоторое время сквозь дремоту услышал, как в замке поворачивается ключ. Пришла жена.

Марина, как всегда, была очаровательна. В короткой искусственной шубке, шерстяной шапочке и замшевых сапожках.

Антону показалось, что эту шубку он ещё не видел, решил проявить наблюдательность:

— С обновкой тебя! — улыбнулся, не вставая.

Марина удивлённо осмотрела себя в зеркало.

Вспомнив, горько усмехнулась. Подошла к Антону и, наклонившись, поцеловала в губы:

— Это я свою шубу обрезала. Мне кажется, так лучше!

— Ясно, — сконфузился он. Жена частенько перешивала одежду, комбинировала с чем-то старым. Получалось неплохо. Пошутил: — Может, тебе пойти работать в ателье по пошиву одежды?

Марина вздохнула — шутка была старая. Везде сокращение, народ бедствует, хорошие вещи на прилавках редкость. Наверно, от этой неустроенности и проявлялись дизайнерские способности у женщин. Спросила:

— Есть будешь?

Она никогда не интересовалась, где он был и когда снова уйдет. Как-то в самом начале службы, увидела его с женщиной, выходящим из гостиницы. Внутри всё всколыхнулось — неужели, как он мог!? Их взгляды встретились. Антон был точно чужой. Какое-то внутреннее чутьё подсказало ей пройти мимо. Это действие оказалось верным.

Позже выяснилось, что муж участвовал в операции по задержанию очередной банды, и женщина являлась связной. Всё могло пойти насмарку.

Позже, встречаясь на праздниках с жёнами коллег Антона, она убедилась, что поступила правильно. Но немногие супруги могли вынести постоянное отсутствие мужей, ночные вызовы, командировки — ревновали и выгоняли суженых. Те жили в кабинетах, потом перебирались в общежития.

Марина верила, бывало, через силу. Ругала себя, в душе называла «дурой». Но как только Антон появлялся дома, все огорчения забывала, ластилась, старалась угодить. Вспоминались давние слова, сильно тронувшие душу: «время доверять, только так можно выжить, время доверять…»

Антон ел с удовольствием, попросил добавки. Марина была рада — значит, не шарился по чужим кухням. Вспомнила:

— Звонили с работы, искали тебя, — произнесла как бы ненароком, доливая в тарелку щи.

Антон насторожился:

— С какой работы?

— Сказали — с Литейного, — Марина сделала безразличный вид, стала нарезать хлеб. Внимательно наблюдая за мужем.