Гера Фотич – Разящие огни грехов (страница 1)
Гера Фотич
Разящие огни грехов
Серия «Любимый детектив»
© Фотич Г., 2025
© ООО «Издательство «Вече», 2025
Если ночью в каюте прижать лицо к иллюминатору, взгляд постепенно начинает улавливать непрерывное тревожное движение за стеклом, слышится поднимающийся по борту корабля угрожающий шёпот волн. Круглое окошко становится дверью в неведомый потусторонний мир.
Контрольной полосой проходит вдоль корпуса освещённая зона шириной в пару метров. Нос корабля вспахивает борозды, они расходятся в стороны, пытаясь прихватить её и унести с собой, но та не поддаётся, возвращаясь на место, и граница остаётся нетронутой.
А за освещённой зоной всё тускнеет и погружается в призрачную мглу. Бурлящие водяные потоки сталкиваются, рождая возмущённые всплески, бесследно исчезающие в чёрной пучине. Зловещие силуэты волн становятся хищными и расчётливыми. Лишь изредка, словно засланные разведчики, случаются яркие таинственные гребешки, что гаснут через мгновенье, накрываемые невидимой исполинской ладонью.
А дальше в кромешной темноте море ждёт. Чудится бездонное осторожное дыхание огромного водяного вала, за которым скрывается ещё один, а дальше ещё и каждый последующий внушительнее предыдущего. Точно копимые непрощённые грехи человечества, готовые в любой момент накрыть, сокрушить и разметать примитивные преграды, созданные земной цивилизацией.
И только узкая полоска света пугает необузданную стихию, как дикого зверя страшит огонь. Она замирает, удивлённо заглядывая в иллюминатор, где беспечные ни о чём не подозревающие люди веселятся, радуясь каждому новому случаю быть вместе, желать и мечтать…
Часть 1
Время перемен
Глава 1
Преступление
Уроженец Ленинграда Павел Косых, худенький кареглазый чернобровый паренёк, всегда хотел быть подводником. И несмотря на старания родителей-музыкантов направить сына в консерваторию, от мечты не отступился. Откуда взялась такая фантазия, он догадывался. С детства запоем читал книги Жюля Верна, вперемешку с рассказами о субмаринах и аквалангистах. Смотрел передачу «Вокруг света», воображая себя покорителем сумрачных глубин. В школе учился отлично, чтобы поступить в Военно-морское училище подводного плавания имени Ленинского комсомола. Но медкомиссию не прошёл и с горя подал документы в университет на юридический факультет.
Учился с интересом, а когда призвали на годичные сборы, вспомнил о мальчишеских грёзах и попросился в Военно-морской флот. Одел чёрную форму лейтенанта, да так и остался в ней, только подал рапорт, чтобы перевели поближе к субмаринам.
Но старания родителей не прошли даром, и Павел полюбил классическую музыку, даже сам немого музицировал во время учёбы на фортепьяно, собирал коллекцию любимых пластинок.
В итоге оказался стройный молодой офицер на службе в прокуратуре военного гарнизона Видяево под Мурманском. Населения меньше семи тысяч, а военнослужащих и того меньше. За год освоился с белыми ночами летом и лютыми колючими ветрами зимой, получил очередное звание старшего лейтенанта. Но как молодого сотрудника, прокурор продолжал ставить его на дежурство в большие праздники.
Так, День подводника 19 марта 1993 года Косых справлял в своём кабинете военной комендатуры, лёжа на продавленном кожаном диванчике под затёртой шинелью. Слушал за окном звуки весёлого гулянья, праздничного салюта и органный концерт Баха. Под зарева многочисленных сигнальных ракет, освещавших стены и потолок небольшого помещения, размышлял о своей судьбе.
По всеобщему мнению местных жителей, прибыл он в поселок подводников не в самые лучшие времена для страны. Топлива не хватало, и лодки всё чаще оставались прикованными к причалам. Их корпуса ветшали, покрывались ржавчиной и плесенью. Часто случались аварии на городских сетях и коммуникациях – дома оставались без света и отопления даже зимой. Граждане приносили в квартиры самодельные буржуйки – трубы выводили в форточки.
С продуктами тоже была проблема. Только спиртное завозили регулярно, отчего доблестные моряки, вынужденные бездельничать, начали спиваться прямо на берегу. Семьи распадались.
Разгул криминала не обошёл и это маленькое поселение. Стали случаться кражи, изредка – грабежи и разбои.
На душе Косых было грустно, классическая музыка утешала.
Утром следующего дня, выслушав его доклад о спокойном дежурстве, военный прокурор иронически усмехнулся:
– Небось выспался, Павел Иванович? А город-то гулял, так что иди, пожинай плоды праздника! Позвони дежурному на гауптвахту, чтобы они забрали из отдела милиции убийцу-насильника. Оперативники уголовного розыска задержали и уже раскололи. Он явку с повинной написал. Так что всю работу за тебя сделали, не забудь им бутылку коньяка поставить.
– Есть! – с лёгкой досадой отозвался Косых, вытянулся по стойке «смирно» и чуть не отдал честь, вовремя вспомнив, что фуражки на нём нет.
Особо тяжкие преступления против личности здесь были пока в большой редкости, и он готовился приложить все свои знания и небольшой имеющийся опыт в изобличении преступника.
Через час подозреваемый был в кабинете Косых. Им оказался штурман подводной лодки капитан-лейтенант Семён Петрович Сомов. Лет на десять старше Павла, коренастый качок с толстыми ногами колесом. На голове рыжие короткие всклокоченные волосы с начинающейся проплешиной, под носом гусарские усы-стрелочки, а на щеках розовый детский румянец. Выглядел непрезентабельно: разорванный у ворота тельник приоткрывал часть татуировки на груди в виде тупого носа подводной лодки. Мятые тренировочные с вытянутыми коленями и затёртые старые шлёпки на ногах.
Левый глаз офицера заплывал фиолетовым синяком. Парень дрожал от холода, обнимая себя руками, зубы клацали, и он сжимал их, изредка вздрагивая головой.
– Кто это вас? – отпустив конвой, поинтересовался Косых, сидя за столом, открывая переданную из милиции папку с материалами.
– Ударился о перископ, – пробубнил Сомов, холодно блеснув голубизной здорового глаза. Слегка коснулся пальцами опухоли, – до свадьбы заживёт.
– Ещё не женат? – усмехнулся следователь.
– Почему же… женат. Дочке десять лет.
– О какой же свадьбе идет речь? – ехидно заметил Косых.
– О дочкиной, – произнес Сомов и резко отвернулся к окну, в здоровом глазу на секунду появился влажный блеск. – Можно сесть? А то всё тело болит.
– Может, сначала к врачу? – настороженно спросил Павел. Он знал, что уголовный розыск частенько перегибает на допросах.
– Потерплю. – Сомов понял вопрос как разрешение и, прижав левую ладонь к правому боку, осторожно потёр, устроился на стуле напротив.
Павел глядел на задержанного офицера. Внимательно рассматривал его лицо, одежду, манеры, вслушиваясь в интонации голоса, стараясь проникнуть в душу подводника, ожидая, что вот-вот почувствует ненависть к этому жестокому убийце. Но праведное возмущение не приходило, испытывал только искреннюю неуместную жалость. Отчего наступало разочарование, что не может использовать свой командный зычный голос, требовательные жесты и агрессивные позы, помогающие изобличению, чему учили на кафедре психологии.
Сомов увидел на столе графин и попросил воды. Пил жадно, без остановки осушил пару стаканов. Затем снова тёр правый бок, попросил:
– Сигареткой не угостите?
– Не курю, – сообщил Косых, – так что терпите, а лучше бросайте.
– С такой службой бросишь, – огорчённо вздохнул Семён.
Павел решил прочитать явку с повинной в надежде внутренне настроить рабочую обстановку и углубился в текст. На бумаге всё выглядело наивно и просто: Сомов напился в Доме офицеров, пошёл домой, зайдя в парадную, встретил молодую соседку с верхнего этажа, решил её изнасиловать. Чтобы сокрыть следы преступления – задушил.
Как-то все это показалось Косых искусственным, точно в дешёвом детективе. Он снова посмотрел на преступника, его накаченное крепкое тело. Постарался представить, как легко оно преодолевает сопротивление бедной девушки; покрытые венами мускулистые руки широкими ладонями закрывают её рот, сжимают горло; возбужденные голубые глаза наблюдают последние минуты жертвы.
Всё это не складывалось в гармоничную единую картину, и он решил разобраться самостоятельно с самого начала. Отложил явку и внимательно посмотрел в лицо подозреваемому.
Румянец сошел со щёк подводника, оно стало бледным и настороженным. Неожиданно он поднял взгляд на следователя и твёрдо, спокойно произнес:
– Всё, что там написано, – ложь!
Косых напрягся от неожиданности:
– Зачем же вы её писали?
– Попробуй не напиши, – усмехнулся Сомов, мягко похлопав ладошкой по телу, там, где тёр, – думал – убьют. Опер отмороженный громила попался! Кулачище – во! Да я не в обиде. Понимаю их. Такое с девушкой совершить! Только я здесь ни при чём.
Неожиданно в коридоре послышался шум и женские возмущённые крики. Павел быстро встал и подошёл двери, распахнул её настежь. В кабинет ворвалась молодая растрёпанная женщина в расстёгнутом пальто, её удерживал мичман, мягко уговаривая:
– Не положено, дамочка, здесь следствие идёт! Не положено…
– А голого человека морозить положено? – возмущалась нарушительница. В руках у неё был старый потёртый бушлат, и она бросила его в кабинет на пол. – Убить хотите героя-подводника? В море не утонул, так давайте здесь его простудим, чтобы до суда не дожил? Я же с ним была! Почему меня никто не допрашивает? Милиция меня не застала внизу – я звонить ходила! А то бы двоих арестовали?..