Гера Фотич – Остановить Демона (страница 34)
За длинным приставным столом сидел Гордеев. На стульях у стены приосанились два местных оперативника, один коренастый чернобровый, другой худенький белобрысый, бывшие на осмотре места преступления, оба в нетерпеливом ожидании. Без стука в кабинет зашёл Разгуляев, присел к Гордееву, спросил у Седельникова:
– Василий Иванович, тебе ещё не сообщали? В Кингисеппе разбой на инкассаторов. История непонятная. Охранник убил кассира, ранил водителя и скрылся с деньгами, но перед этим табельный пистолет сдал в контору. Водитель в коме без сознания. Я позвонил местному начальству, чтобы его под охрану взяли, а те говорят – народу нет. Попросил, чтобы с врачами договорились – если кто будет интересоваться, пусть тогда врут, что он при смерти! Шапкин требует срочно охранника задержать и расколоть на разбой. Седельников сделал запись в блокноте, согласно кивнул:
– Хорошо, придёт в себя, съездим, пообщаемся, держи на контроле, – чуть приподнялся, и Павел Мефодич вытащил из-под него последний документ, убрал в стол. Облегчённо вздохнул, наклонился из-за спины следователя, с подкупающей улыбкой спросил:
– Василий Иванович, как-то я неудобно себя чувствую здесь на месте своего начальника, может, чайку принести? Седельников обернулся, скрипнув кожей перекрещенных ремней:
– Да скоро уж обед, чего аппетит портить? Лучше договорись, где здесь у вас перекусить можно будет! Майор улыбнулся:
– Есть договориться! – встал и, наклоняясь, как опоздавший зритель в кинозале, скользнул через центр кабинета, вышел, неслышно притворив за собой дверь. Василий Иванович продолжал:
– Итак, орёлики, что мы на сегодня имеем по нашему пятерному? Спасибо РУОП – версию с Прокопом отработало на «отлично»! Граждане освобождены, ничего не хотят, пистолет оказался газовым! Степан с Николаем улыбнулись. Седельников продолжал без остановки:
– Разгуляеву отдельное спасибо за находку в багажнике, а то бы пятый труп уехал на милицейскую стоянку во двор, дожидаться, пока вдова и дети Георгиева начнут наследство забирать. Грустно бы получилось, когда через полгода открыли! Разгуляев деловито кивнул, назидательно выдал:
– Кто удить не ленѝтся, у того рыба ловѝтся! Седельников усмехнулся:
– Посмотрим, посмотрим, как она будет ловиться! Ты бабку нашёл, чьё молоко выпил? Гордеев усмехнулся, толкнул Степана плечом. Два местных оперативника внимательно слушали старших, молча, с интересом переводили взгляд с одного сотрудника на другого. Разгуляев поднялся, стал докладывать:
– Нашёл, Василий Иванович. Бабка обычная, Степанида, имеет корову, торгует молоком. Увидела трупы, испугалась, уехала, позвонила по телефону, всё! Седельников сделал отметку в блокноте:
– Чего вскочил-то? Где твой корешок Заботкин? Чем он озаботился? Разгуляев сел, пожал плечами:
– Антон должен подойти, он в паспортную службу ходил и к Соколову. Седельников повернулся к местным операм:
– Установили, сколько человек было в машине? – обвёл их взглядом. Встал коренастый, стал докладывать:
– На заправке сказали, что машина была одна, в ней водитель и четыре пассажира. Выходили из салона разминаться. Седельников снова сделал отметку в блокноте, продолжил:
– Ясно. Так что у нас получается? Бандиты явно планировали грабёж, но деньги не нашли, так? Точнее – не все. Тогда почему не обыскали? Значит, не знали точную сумму! А убили за что – чтобы не опознали? Получается, кто-то их мог узнать, но точной суммы назвать не мог. Кто? Надо пройти по связям.
– Разрешите, – привстал Гордеев, – Василий Иванович, мать убитой девушки сообщила, что у ребят двенадцать тысяч долларов было. Седельников кивнул:
– Ну, вот теперь картина прояснилась, значит, часть бандиты нашли. Видимо четыре с половиной тысячи хранились в другом месте. Связи Тиминых мы знаем – история с Прокопом всех повеселила, – Седельников улыбнулся, – а к родственникам Решетовых, значит, ты ездил? Гордеев кивнул:
– Я беседовал. Никаких зацепок, объяснение у вас на столе. Седельников посмотрел вокруг себя на чистый стол:
– Наверно, Мефодич прибрал, ладно, потом найду! – снова глянул на молодых оперативников: – Кто из вас Соколовым занимался? Чья форма девять оказалась у застреленного парня? Встал худенький белобрысый:
– Разрешите доложить? Седельников улыбнулся:
– Докладывайте. Оперативник достал из папки исписанный листок, подошёл к следователю и отдал, устно сообщил:
– Соколов Владимир Борисович, двадцать лет, женат, есть грудной ребёнок, общее впечатление хорошее, порядочный гражданин. Не судим, административных проступков не совершал, приводов-жалоб нет, спиртным не злоупотребляет… Седельников с недоверием перебил:
– Какой образцовый у тебя клиент, а чего он квартиру-то решил продать? Оперативник пожал плечами:
– Говорит – расширяется. Жена собирается рожать второго.
– Дома у него был? Жену проверил? Оперативник в недоумении пожал плечами, смутился:
– Как я?..
– Посмотрел бы – действительно беременная? Заодно обстановку – собирался переезжать или вид делал?
Седельников повернулся к Разгуляеву:
– Степан Ильич, возьми на контроль! Это у нас пока единственная зацепка. Пули и гильзы на исследовании, отпечатки там же, когда придут результаты – неизвестно. А от этих стрелков всего можно ожидать. Тот кивнул:
– Хорошо. Седельников захлопнул блокнот, обратился ко всем:
– У кого какие соображения? Раздался стук в дверь, зашёл Заботкин, лицо радостное. Седельников обернулся к нему:
– Антон Борисович, по вашему цветущему виду вижу, преступника вы нашли, как минимум одного. Заботкин обвёл взглядом кабинет. Увидел местных оперативников. Обернулся к Седельникову:
– Есть мысли очень интересные, но, может, не при всех? Василий Иванович отрицательно повертел головой, нахмурил брови:
– Здесь скрывать нечего, мы не в ГАИ, взятки не делим, давай выкладывай – пусть молодые учатся. Заботкин прошёл к приставному столу, сел напротив Разгуляева начал доклад:
– В жилконторе Соколова знают, несколько раз брал формы на квартиру. По месту жительства характеризуется отрицательно. Жену с ребёнком выгнал, бабкино жильё продаёт, сам к родителям переезжает. Седельников жестом прервал Антона, сурово воззрился на худенького белобрысого опера. Парень испугался жёсткого взгляда, встал по стойке «смирно», напрягся. Седельников указал на него пальцем, стал поучать:
– Слышал, молодой, как работать надо? Не в кабинет вызывать, стул протирать пятой точкой, а ножками, ножками по территории! Оперативник опустил голову, понуро промычал:
– Виноват… – сел, продолжая внимательно слушать. Речь Заботкина стала интригующей:
– Самое интересное – Соколов в церковь теперь ходит, свечки ставит по количеству наших убиенных. А сам молиться не умеет, крестится наоборот. Сказал мне, что формы из паспортной службы брал для какого-то агента Петра Ивановича, который покупателей приводил. Отмечали это дело выпивкой, но больше никто из них не появился. Я переговорил с междугородним телефонным узлом, мне сообщили номера Питера, кто звонил этому агенту. Антон умолк, стал загадочно улыбаться. Пауза затянулась.
– И что? – не выдержал Седельников, слегка наклонился вперёд, сверля Заботкина взглядом. – Чего лыбишься? Тот стал серьёзным:
– Нашёл несколько бывших покупателей, точнее, их родственников. Покупатели – двое на кладбище, третий в коме. Информация на телефонной станции этого года. За предыдущий надо писать запрос, искать в архиве. Седельников сильнее наклонился вперёд, выпучил глаза:
– Что… застрелили??
– Нет, как-то странно заболели. У того, кто ещё жив, нашли в крови таллий.
– А у остальных? Дела возбудили?
– Конечно, нет. Решили, что просто по ошибке отравились крысиным ядом. Гордеев не сдержался:
– Травит, гад, отставной козы барабанщик! Седельников повернулся к Разгуляеву:
– Слышал, Степан Ильич? Готовь запросы и срочно в Питер – к участковым и в больницы изъять медкарты и материалы. Чтобы к ночи вернулись! И обыск у Соколова по полной программе! А Заботкин установит агента по недвижимости, скорее всего, это подельник Соколова! Сразу обыск и у него! Постановление я выпишу, с кем-нибудь пришлю прямо в адрес! Позвони! Местных оперов в пристяжные, чтобы учились! Седельников встал во весь свой огромный рост, скомандовал:
– А теперь быстро за работу, орёлики! Оперативники начали вставать, торопливо покидать кабинет. Вместо них с подносом, на котором стояли чашки чайник и бутерброды, зашёл Мефодич, крутил головой, с удивлением провожая выходящих. Седельников улыбнулся:
– Это ты вовремя, Паша, ставь на стол, будем вдвоём чай пить в кабинете, раскрываемость вам поднимать! Обедать, видимо, сегодня не придётся, договаривайся сразу на ужин! – хлопнул себя по лбу: – Блин, надо не забыть, позвонить, как там Муся без меня? Майор усмехнулся:
– Это кто, жена ваша? Соскучились?
– Нее… – Седельников покрутил головой, – хуже… зазноба!
4. Освобождение Бокала
Улицы города погружались в безлунную ночь, зажглись редкие фонари, в квартирах домов засветились окна. Люди пришли с работы, привели детей из детских садов, школьники сели читать заданные на лето книги. Взрослые после ужина обменялись новостями, расположились вокруг телевизора смотреть криминальную хронику дня – радоваться ещё одному спокойному дню, прожитому вместе и благополучно завершившемуся.