Гера Фотич – Остановить Демона (страница 28)

Еле сдерживая рвущийся изнутри хохот, оба согнулись, напрягая животы, тихо прыснули со смеху, закрыв рты ладонями.

9. РУОП уже раскрыл

В оперативном кабинете управления уголовного розыска на Лиговском проспекте за журнальным столиком вместе с Заботкиным и Гордеевым сидела весёлая компания сотрудников убойного отдела. У всех имелись признаки лёгкого опьянения, курили, спорили, возмущённо махали руками. На столе для конспирации возвышался чайник, печенье с конфетами лежали в вазочке. Бутылка водки стояла под столом, спиртное наливали в чашки. Один стул был не занят. Открылась дверь, и зашёл Седельников, платком вытирая руки, сел на своё место. Взял бутылку из-под стола и передал молодому сотруднику:

– На-ка разлей! Парень наполнил водкой пустые чашки. Василий взял свою посуду и повернулся к Гордееву с Заботкиным, хитро улыбаясь, сообщил:

– А у меня для вас новость, но пока не буду афишировать, шеф подъедет – расскажу! – обратился ко всем: – Ну, вздрогнули мужики, но не перебирать! Все стали чокаться, выпивать, закусывать печеньем. Седельников поставил опорожнённую чашку на стол, лицо раскраснелось, продолжил прерванную собственным уходом речь, обращаясь к молодому оперативнику:

– …ты же вот не знаешь, а говоришь! В газетах не всё пишут! Я вот был в «Альфе» – боевая группа «Гром»! Двадцать четыре человека, вместе с «Зенитом» около тридцати сотрудников, захватили дворец Амина в Афганистане без единого выстрела… Молодой сотрудник пытался спорить:

– А где же охрана Амина была? Почему не стреляла? Там же целый полк стоял! Чего вообще-то вы туда лезли? Седельников распалялся:

– Так ставили на трон Бабрака Кармаля, он дружбу обещал… Дверь в кабинет приоткрылась, заглянул Разгуляев, увидев сходку, громко шепнул:

– Мы пришли! – тут же скрылся. Седельников вскочил, позвал за собой Заботкина с Гордеевым:

– Ваше начальство вернулось, пошли к шефу в кабинет, расскажу что-то важное!

Шапкин уже был в коридоре, открывал свой кабинет, увидел Василия и махнул ему рукой:

– Заходите все ко мне! Сам зашёл внутрь и с наслаждением бухнулся в своё кресло. Разгуляев, Заботкин и Гордеев вошли следом, расселись на стулья вокруг небольшого приставного стола. Последним появился Седельников, закрыл за собой дверь. На ходу начал рассказывать новость:

– Ну что, братва, приплыли? Сливайте воду! Мне Гусев из РУОПа звонил. Они задержали Прокопа, знаете такого преступного авторитета? Разгуляев удивлённо вскинул брови:

– Знаем Прокопова Григория – зятя убитых Тиминых. Антон и Николай кивнули, насторожились. Седельников развернул ближайший стул и сел на него лицом к спинке, усмехнулся:

– Этот зять Тиминых сам их и убил. У него на кармане ствол был, и уже во всём признался. Пишет явку, кого послал на убийство. РУОП едет в деревню на задержание остальных! Шапкин повернулся к Разгуляеву, возмутился с упрёком:

– Вы же ездили на адрес дочери Тиминых. И что, прошляпили? Давай звони в РУОП, чтобы они вас с собой взяли. В сводке на раскрытие хотя бы прозвучите! Вы же за область отвечаете! Разгуляев стал огорчённо оправдываться:

– Мы с его женой Тамарой разговаривали, она убеждена, что муж её не при чём. Теперь понятно, кто его похитил! Быстро они по информационным базам Прокопа пробили. Шапкин злился:

– Облажались, эх вы! Теперь вам орденов и досрочных званий не видать! Ничего нельзя поручить! Иди, звони этому… Птицыну!

Поздний вечер в сельской местности с приходом демократии стал тих и безлюден, фонари на улицах не горели. В нескольких избах едва мерцали тусклые огоньки. И только в большом доме на краю деревни все четыре окна были ярко освещены, одно слегка приоткрыто. Изнутри слышался шум застолья и громкие песни.

В бежевой машине, скрытой среди зелени сидели Разгуляев, Гордеев и Заботкин. Они уже полчаса наблюдали за обстановкой. Николай, сидя за рулём, пытался рассмотреть через лобовое стекло силовиков, окружавших дом, с сомнением в голосе предложил:

– Может, поможем коллегам? Степан поморщился:

– Хочешь к славе РУОП подвязаться? Видел физиономию этого Уткина, когда я сообщил, что нас руководство на подмогу прислало? Можешь идти, поучаствовать. Главное, чтобы тебя черепашки ниндзя не зашибли по ошибке, – кивнул за окно: – Вон уже начинают захват!

В свете окон вдоль дома мелькали тени вооружённых до зубов сотрудников СОБР. Скрытно занимали позиции, переговаривались знаками. На оружейных стволах светились отблески взошедшей луны.

Гусев в кожаной куртке и пистолетом в руке притаился под центральным приоткрытым окном. Изнутри звучали музыка, пьяный гомон, топот ног, хохот… Алексей сделал знак бойцу и отошёл от окна. Экипированный сотрудник неслышно скользнул к открытой створке, чиркнул шашку и забросил её через окно внутрь дома… Послышался хлопок, из окна повалил дым. Изнутри раздались пьяные вопли, крики возмущения и просьбы о помощи:

– А-а!

– Эй, что такое? Горим!

– Помогите, кто поджёг дом? Вспыхнули фары машин, освещая крыльцо дома. Точно тараканы из щелей через окна и двери начали вылезать обитатели весёлого дома, с руганью и проклятьями спотыкались ослеплённые, падали, снова поднимались, махали руками, кашляли, отплёвываясь. Все пьяные, неухоженные, помятые, полуодетые, небритые, лохматые… Сотрудники СОБР кричали наперебой:

– Работает РУОП!

– Оружие в сторону. Всем лежать!

– Руки за голову. Бойцы в камуфляже и бронежилетах с автоматами хватали выбегающих растерянных людей, насильно клали на землю. Кто-то падал сам, кому-то приходится ставить подножку. Распластанные граждане тёрли глаза, харкали, возмущались:

– С ума сошли – дымовуху устроили, сволочи, паразиты!

– Житья от вас нет!..

– Что вам нужно?! СОБР с опаской стал заходить внутрь. Нескольких человек вывели из дома и тоже положили на землю рядом с остальными. Из двадцати обитателей чуть меньше половины – женщины. Все продолжали лёжа возмущённо ругаться. Подошёл Гусев, начал успокаивать:

– Не шумите, граждане! Мы вас освобождать приехали. Где охранники? Мужской голос с вызовом ответил:

– Спят в каморке под лестницей, чтобы мы не мешали. Гусев недоумевал:

– Как спят под лестницей? – сделал знак бойцам, и те снова побежали в дом, выволокли двух крепких парней в спортивных костюмах и кроссовках. В свете фар был виден их испуганный непонимающий сонный вид. Гусев усмехнулся:

– Это вы так своих пленников охраняете? Охранник протёр глаза, увидел экипированных бойцов с оружием, осмелел:

– А чего их охранять? Мы продукты им привезли – вон у них праздник. У нас приказ от Григория Игоревича, чтобы их никто не обидел! С лёгким конфузом Гусев обернулся к лежащим гражданам:

– Извините, товарищи потерпевшие, можете встать. Женщины начали подниматься отряхиваться, затем мужчины. Не переставали ругаться, но уже тише, протрезвели, стали озвучивать претензии Гусеву:

– От кого нас освобождать? Чёрт бы вас всех побрал! – отряхивался седой старик. Девушка в цветастом платье показывала на грязный подол:

– Только одежду из-за вас замарала! Её подружка махала тряпкой перед лицом Гусева:

– Вчера платок постирала. На что теперь он похож? Вон идите с бандитами боритесь! Когда меня сосед выгнал из дома, никто из милиции не помог. Теперь явились – не запылились!

– Меня жена турнула, замки поменяла – живи где хочешь! Кто из вас пришёл на помощь? – пожилой мужчина отряхивал колени брюк. Сотрудники СОБР опустили автоматы, убрали их за спины, пистолеты вернули в кобуры. Гусев не терял самообладания, агитировал:

– Мы знаем, что вас сюда привезли члены банды Прокопа, лишили свободы. Вымогают деньги. Сейчас будете писать заявления. Народ единодушно взорвался яростным возмущением, уже окрепшие голоса и хохот были ясным ответом:

– Да иди ты!

– Пошёл вон, козёл!

– Канай в жопу со своими заявлениями.

Круглолицая женщина продолжая отряхиваться, пискляво заявила:

– Ничего мы не будем писать! Григорий Игоревич золотой человек. Жильё нам дал, продуктами снабжает. Вон – охрану приставил, чтобы никто нас не зашиб, пока юристы работают. Какое ещё заявление? А жильё наше – да пусть забирает, если сумеет! Я ему сама доверенность написала… Мужчины поддакивали:

– Правильно!..

– Верно!..

– Не будем писать, пошли домой! Там ещё водка есть! Потревоженные граждане начали возвращаться в дом, изнутри снова послышалась музыка.

Бежевые «жигули» продолжали стоять, где и раньше, через открытые окна оперативники убойного отдела слышали всё и теперь иронично улыбались. Разгуляев с усмешкой констатировал:

– Кто торопится подсекать – тому рыбы не видать! – тихо засмеялся, хлопнул водителя по плечу: – Давай, Николай, заводи машину. Думаю, здесь и без нас справятся, чего прохлаждаться, надо убийц искать. Вот мы как сделаем: Гордеев идёт к родителям Надежды Решетовой, зондирует, мог ли кто-то из её окружения пронюхать о деньгах. А Заботкин в паспортную службу – выяснить всё о Соколове. Давно он свою квартиру продаёт? И вообще, откуда у него квартира?

10. Разбой на инкассаторов

Старенькая «нива» с раскраской охранной фирмы по борту не спеша ехала по центральному проспекту города Кингисеппа. На передних сиденьях расположились двое пожилых мужчин в чёрных куртках с надписями на спине «Охрана». Сзади бухгалтер – щекастая женщина сорока пяти лет с обильно накрашенными синими веками и высоким плетёным пучком волос на голове, держала на коленях толстую сумку инкассатора. Она привычно ласково смотрела по сторонам, город был знаком ей с детства, любила его и знала, как свои пять пальцев. Здесь она родилась и никуда не собиралась уезжать. Всё в жизни было хорошо. Правда, родители старенькие жили отдельно, приходилось ухаживать. Ну, так это несложно, главное – живы-здоровы. Надо заехать к ним по дороге домой, завезти продукты, самим уже тяжеловато нести сумку из магазина. Ну а потом в семью!