Гера Фотич – Остановить Демона (страница 27)
– Что может быть ещё неприятней, чем когда с автоматами мужа крадут среди бела дня… – зашла в квартиру, глухо проворчала: – Неудобно им на лестнице… Оперативники прошли за Тамарой. Она остановилась в прихожей и повернулась лицом к гостям, держа сына за руку. Гордеев прикрыл за собой дверь. Разгуляев продолжил:
– Вы давно видели своих родителей? Девушка насторожилась:
– Недели две, а что? – голос смягчился. – Они здесь рядом живут, могу позвонить. Собирались переезжать за город в Тосно. Может, уже переехали. Но куда, я не знаю. Обещали пригласить на новоселье.
– А на какие деньги они квартиру покупали?
– Двушку свою продавали каким-то молодожёнам. Из-за этого с мужем моим немного рассорились и не звонят. Они вообще его боятся. А вы что, из налоговой инспекции?
– Нет, мы из отдела областных убийств. Лицо Тамары побелело, вытянулось, глаза расширились, она прижала к себе голову сына:
– А мы здесь при чём? Разгуляев постарался смягчить голос:
– Давайте пройдём, сядем, я вам объясню.
Все зашли в гостиную. Девушка села за стол, прижала к себе сына, стала бессознательно гладить его по волосам. Рука тряслась, тело начала бить нервная дрожь. Степан продолжил:
– Вы пустите ребёнка, пусть идёт в комнату поиграет. Тамара наклонилась к сыну, поцеловала и отправила его в детскую. Оперативники тоже сели. Разгуляев посмотрел вслед ребёнку:
– Понимаете, так получилось, что они погибли. Девушка в растерянности посмотрела на лица сотрудников, переводя взгляд с одного на другого, точно ожидая, что кто-то из них признается в обмане. Затем тихо спросила:
– Как погибли? Вдвоём? Разве так можно? У папы нет водительских прав, он с приятелем ездит. Что, катастрофа?.. Родителей нет, мужа увели… – её пальцы стали нервно стучать ногтями по столу, она сжала их в кулак, учащённо задышала, привстала, желая куда-то идти, оглядела всех и снова села. Разгуляев обратился к Гордееву:
– Николай, принеси воды. Тот вскочил и быстро прошёл на кухню. Вернулся с наполненным стаканом, передал девушке. Та стала пить, зубы нервно клацали о стекло. Разгуляев мягким голосом постарался её успокоить:
– Вы только не плачьте. Давайте мы у вас объяснение возьмём, о муже всё выясним, вам потом сообщим, – кивнул Николаю: – Запиши, что девушка скажет, и ситуацию обрисуй, наши телефоны на всякий случай оставь.
– Хорошо, – отозвался Гордеев, открыл папку, вытащил несколько листов бумаги. Антон и Степан встали, отошли от стола, начали осторожно ходить по квартире, осматривая обстановку, изучали фото в рамках, выглядывали в окна.
8. Доклад генералу
К вечеру группа Разгуляева завезла вещдоки в областную прокуратуру, заглянули к себе в управление. Как только они зашли в коридор, навстречу им из своего кабинета выбежал бледный и смертельно обеспокоенный полковник Шапкин, замахал руками, крича:
– Разгуляев, ты, где был? Давай со мной срочно к генералу на доклад! Степан недоумевал, начал оправдываться:
– Сергей Моисеевич, я же не готовился! Только заехали на минутку, надо возвращаться!
Начальник развернул его к двери, толкнул впереди себя:
– Давай-давай! По дороге сочинишь!..
В приёмной генеральского кабинета, развалившись в мягком кожаном кресле, сидел помощник в звании полковника. Водил холёной сытой физиономией слева направо, читая газету. Увидев входящих Шапкина и Разгуляева, позы не изменил, небрежно махнул беленькой ладошкой:
– Сергей Моисеевич, привет, Александр Яковлевич вас ждёт! Шапкин и Разгуляев подошли к обитой чёрной кожей большой двери кабинета, на которой красовалась табличка: «Заместитель начальника ГУВД Горбань Александр Яковлевич». Шапкин наскоро перекрестился и постучал, чуть приоткрыл дверь, скороговоркой спросил:
– Рэсшите, тащ генерал? – не дожидаясь ответа, осторожно зашёл внутрь, за ним проследовал Степан. Войдя и бесшумно прикрыв дверь, оба пугливо замерли. В огромном кабинете, увешанном по стенам картинами военачальников, весь центр был занят длинным совещательным столом со стульями по краям. За дальним торцом столешницы стояло высокое пустующее генеральское кресло с толстыми мягкими подлокотниками, за спинкой которого высился двустворчатый библиотечный шкаф. Одна его дверца была приоткрыта, рядом стоял генерал Горбань – хозяин кабинета. Толстыми белыми пальцами он держал опорожнённую стопку, в другой руке красовалась бутылка импортного коньяка. Оглянувшись на вошедших сотрудников, он кивнул, быстро поставил всё внутрь на полку и закрыл дверцу. Сел в кресло, развалился, недовольно морщась, вальяжно указал пальцем на стулья:
– Присаживайтесь! Ну и что вы там в своей деревне наработали по четверному? Шапкин с извиняющейся улыбкой угодливо уточнил ласковым голосом:
– Пятерному, Александр Яковлевич… Генерал нахмурил мохнатые брови, точно припоминая количество, махнул рукой:
– Да небольшая разница. Москва уже все уши прожужжала. Шапкин и Разгуляев сели с двух сторон стола, друг напротив друга, боком к генералу. Сергей Моисеевич кивнул Разгуляеву, приказывая:
– Докладывай! Степан неторопливо начал излагать то, что придумал по дороге на скорую руку:
– В субботу 23 июня в девять часов утра неизвестная женщина позвонила по телефону и сообщила об обнаружении ею убитых. Выезд оперативной группы на место происшествия показал, что в ста метрах от шоссе Москва – Санкт-Петербург в лесном массиве Тосненского района на поляне стоит машина ВАЗ-2101 красного цвета. Слева от машины лежат трупы мужчины и женщины. Мужчина лежит на животе, лицом вниз. Под головой лужа крови, в затылочной области… Шапкин скучающим тоскливым взором осматривал кабинет, лица строгих полководцев на картинах, красивый старинный сейф, резной шкаф за кожаным креслом, две большие хрустальные люстры под потолком. Это было его несбыточной мечтой. Он понимал, что до такого кабинета ему точно не добраться – не тот калибр. Но всё же, где-то глубоко внутри тлела угольком малюсенькая надежда, что его преданность и исполнительность оценят – предложат что-то похожее или хотя бы… орден. Обстановка вокруг дышала роскошью и благополучием. Со вступлением в должность каждый начальник организовывал в своём кабинете ремонт и менял мебель, раздавая старую подчинённым. Государственных денег генералы не жалели, несмотря на трудности в стране и задержки зарплаты. Сергей Моисеевич горько вздохнул, вспомнив, как его сотрудники мотаются в командировки на электричках, снимают койки в деревенских хижинах или ночуют в красных уголках домов культуры, где нет гостиниц… Его взгляд упал на генерала. Горбань расслабленно сидел в кресле, упавшая на грудь голова клевала носом, глаза периодически закрывались. Разгуляев продолжал доклад:
– …на боку лицом вниз возле берёзки лежит труп молодой женщины, входное огнестрельное ранение в височную область… Степан тоже посмотрел на генерала и ощутил, как былая сосредоточенность мыслей сменилась удивлением, а затем крайним возмущением и обидой. Он видел, как убаюканный Горбань засыпает. Разгуляев в упор посмотрел на Шапкина, продолжая доклад, вопросительно вскинул брови, кивая на генерала. Шапкин в ответ таращил глаза, испуганно пожимая плечами. Доклад продолжал звучать без изменений:
– …при осмотре под одеждой Решетовой обнаружен пояс, в кармане которого лежали доллары в сумме семь тысяч пятьсот, а также паспорт на её имя… – не прерывая речь, Степан снова кивнул на окончательно уснувшего Горбаня, поднял ладони к лицу, изображая возмущение и вопрошая жестами у Шапкина, – что делать? Полковник качал головой, пожимал плечами, с ужасом таращился на сопящего шефа. Разгуляев невозмутимо докладывал:
– …Были изъяты пули, гильзы… – неожиданно в глазах мелькнули озорные искорки, начал ехидно улыбаться, и, не меняя интонации, продолжал: —…из бидона выпито очень вкусное деревенское молоко, а начальники-идиоты только приехали и наследили. Генерал с местным полковником, болваны, затоптали все следы на месте преступления. Ходили как два павлина. Собаку им подавай, собаку, а сами понятия не имеют, как на месте происшествия работать. Откуда такие идиоты берутся? Или за большими звёздами забывают, что нужно делать? Совесть свою пропили, алкоголики, пьяницы. Могут только коньяк жрать в рабочее время да начальника убойного отдела газировкой накачивать до икоты, служить не хотят… Шапкин в ужасе вытаращил глаза на своего подчинённого, схватился руками за голову, зажмурился. Разгуляев продолжал:
– …сидят по своим дорогим кабинетам, бездельники, кожаные кресла жопами протирают, потом ордена получают за нашу работу… Неожиданно Горбань шевельнулся, засопел, стал щурить глаза.
– …доклад закончил! – громко произнёс Разгуляев, легонько пристукнул по столу ладошкой и подобострастно заглянул в лицо Горбаню. От хлопка и громкой последней фразы тот подскочил на месте, окончательно проснулся, открыл глаза, нахмурил брови и сурово уставился на подчинённых. Шапкин начал дрожать всем телом, преданно заглядывая в глаза начальнику, со страхом ожидая грома и молнии. Но строгость в лице генерала резко сменилась удовлетворённостью, он вспомнил, где находится, улыбнулся и похвалил:
– Ну, молодцы, молодцы! Одобряю! Работайте так и дальше. Идите! Шапкин и Разгуляев встали, вышли из кабинета, прикрыли за собой дверь. Начальник отдела в упор посмотрел на Степана, надув губы и с сопением выпуская воздух через нос, покачал головой. Оба огляделись по сторонам – вокруг никого, помощник куда-то вышел.