Гера Фотич – Остановить Демона (страница 16)
Внезапно подувший лёгкий ветерок поиграл листочками деревца, а потом опустился к земле, коснулся прядей распущенных светлых волос, призывая их к баловству, но те уже намокли, еле шевелились, прилипли к голове Надежды. Кровь залила её лицо, капала на руку, стекала в кулачок. Она судорожно подтянула сжатую ладошку ко рту, бессильно опуская тяжелеющие веки, зашептала через уходящее сознание. Васильев в упор смотрел на умирающую, услышав шепот, наклонился, чтобы разобрать, грубо переспросил:
– Ты чего бормочешь? Губы девушки едва шевелились:
– Не послушали бабушку…
– Какую ещё бабушку? – цинично возмутился Дмитрий. Он увидел в ладони Надежды странный блеск. Разжал её окровавленные пальцы. Маленький позолоченный образок на шнурке упал в траву. Васильев поднял иконку, не глядя, сунул в карман. Увидел свою руку, испачканную кровью, от внезапного отвращения замутило, вытер пальцы о брюки.
Кормилин стоял на пригорке, снова озабоченно крикнул Васильеву:
– Что ты там застрял? Давай уже быстрее! Дмитрий торопливо пошёл к машине убитых, забрал из салона барсетку, направился к шоссе. Сергей нетерпеливо ожидал у машины, презрительно смотрел на свои белые кеды.
В салоне на водительском месте спокойно сидел Яшин, крутил радиоприёмник, настраивал волну. Он немного нервничал – не ожидал такой пальбы. Зачем было всех убивать? Соколова люди здесь не видели, вряд ли подумали бы на этого лоха. Но главное, что он тоже ничего не видел, мог и стрельбы не слышать…
Соколов сидел на переднем пассажирском сиденье. В лице отражался жуткий панический испуг. Периодически он косился через окно боковой двери на поляну, но тотчас отводил взгляд, упирался им в пол, изучая чёрный резиновый коврик. Вжимал голову в плечи. Глаза его были распахнуты от переживаемого смертельного ужаса – вдруг они и с ним так решат? Зачем им лишний свидетель? Едва шевеля губами, шёпотом спросил:
– Игорь Петрович, вы слышите? Они убивают всех? Зачем?.. Яшин поднял голову от приёмника, посмотрел на Соколова, увидел его жуткие переживания, решил покуражиться:
– Володя, ты что, ещё не понял, с кем связался? Это же банда из Приднестровья. У них там резня была – слышал по телевизору? Они все приехали с войны. Знаешь, сколько их здесь? Целая дивизия заброшена по всем районам, работают группами. Деньги собирают на закупки оружия! От них никому пощады нет! Слышал их девиз: «Внезапность, сила и не оглядываться»? Вот они и не оглядываются! Чего им оглядываться? Страна чужая, – он смотрел в объятое ужасом лицо парня, на задрожавшие руки. Едва сдерживая улыбку, добавил: – Сделай вид, что ты ничего не слышал и не видел, а то и тебе достанется! Соколов согнул ноги в коленях, насколько позволяло пространство, сполз вперёд с сиденья и закрыл глаза – прикинулся, что спит. Стал мелко дрожать, думая о грехе и возмездии за него, припомнились бабушкины попрёки, обрывки её молитв…
Яшин снова наклонился к приёмнику, стал искать волну. Внутри всё клокотало, он едва сдерживал хохот, косился на сгорбленного Соколова.
Васильев подошёл к машине и передал барсетку Кормилину. Тот открыл замок, но тут же защёлкнул:
– О, чёрт, Димон, ты забыл про багажник! Васильев поморщился, устало вздохнул, покрутил головой, протянул пистолет:
– Егорыч, извини, я устал, иди сам. Пусть будет три-два в твою пользу! Скажу Яшину, что я проиграл – останусь должен. Кормилин недовольно хмыкнул, взял пистолет Дмитрия и кинул в салон машины на заднее сиденье, барсетку передал в окно Игорю, сообщил:
– Яшин, твой корешок план не выполнил, счёт в мою пользу, пересчитай, сколько там? – сам быстро спустился с насыпи, подошёл к красной машине, открыл багажник. Испуганный Георгиев лежал, скрючившись в металлическом коробе, упираясь ногами в запасное колесо. Дрожал так, что позвякивал лежащий на дне металлический инструмент. Намокшая от пота белая рубашка прилипла к телу, стала прозрачной, просвечивая густую чёрную поросль на груди и плечах. С прилизанных редких волос головы крупные капли катились через лоб, смешиваясь на щеках с потоком горючих слёз. Он в животном страхе смотрел на Кормилина, пытаясь вжаться ещё глубже, закрывая лицо ладонями с растопыренными мозолистыми окостеневшими пальцами, умолял:
– Сынок… пощади! Я здесь случайно! Родной… я же ничего не видел, и вас тоже… Кормилин не слышал, ему надо было заканчивать эту партию. Он направил пистолет и произвёл в мужчину несколько выстрелов, сразу захлопнул багажник. Быстро вернулся обратно. По дороге вспомнил – «внезапность, сила, не оглядываться». Бой был окончен.
Васильев переодевался с хмурым видом. Снял китель, стянул мокрую от пота рубашку, затем сел на асфальт развязывать ботинки. Закончив с обувью, стянул брюки. Вынул из кармана образок, попытался пальцем стереть кровь, не получилось. Достал из багажника спортивные штаны и переложил иконку в них. Без милицейской формы он выглядел совсем молодым – стоял в чёрных семейных трусах мускулистый поджарый, точно на параде легкоатлетов. Снова посмотрел на испачканные кровью пальцы, неожиданно резко дёрнулся оголённым животом, успел наклониться в сторону, его стошнило. Озираясь на Кормилина, смахнул тянущиеся слюни рукой, выпрямился и вытер о снятую форму. Надел спортивный костюм. Кормилин стоял рядом, с презрением глядел на него в упор. Сплюнул в траву, искривил рот:
– Ну что, Димон, вспомнил свою милицейскую службу? Сколько ты в метро оттрубил, год? Ботинки мои не испачкай, волонтёр! И форму не мажь, ещё пригодится! – он стоя снял с себя кроссовки и кинул Васильеву. Тот в обмен протянул полуботинки, стал оправдываться:
– Не в метро, а на железной дороге. Если бы не сволочь начальник, я до сих пор бы служил. Кормилин достал из потайного кармана носовой платок, протёр обувь, кивнул:
– Все они там продажные твари, а ещё их помощники волонтёры! – скомкал платок и кинул с насыпи, надел ботинки. Стал поворачивать носком в разные стороны, улыбнулся, любуясь блеском, поторопил: – Димон, хватит болтать, пора убираться отсюда! Васильев встал, скомкал форму, кинул с фуражкой в багажник и сел в салон на заднее сиденье. Кормилин тоже сел сзади, завернул оба пистолета в пакет. Откуда-то снизу медленно появилась голова Соколова и водрузилась над передней спинкой. Машина тронулась, Кормилин попросил водителя:
– Яшин, включи музыку, надоела мне тишина. Зазвучал рок. Сергей поморщился, недовольно произнёс:
– Ну что ты слушаешь? Поставь что-нибудь нормальное! Яшин нажал на клавишу, включая кассету. Послышался русский шансон:
Кормилин блаженно улыбнулся, откинулся на спинку и закрыл глаза – дело было завершено.
Машина ехала по шоссе мимо лесных угодий и полей, скоплений покосившихся изб. Показался мост через речку. Васильева укачивало, он смотрел по сторонам, выбирая местечко, несильно хлопнул Яшина по плечу.
– Игорь Петрович, останови, дай подышать! Тот нажал на тормоз. Васильев открыл дверь, но Кормилин остановил его, с усмешкой спросил:
– Что, воздух свободы стал поперёк горла? Привыкай, – сунул ему в руки пакет с оружием, – выброси заодно в воду, боекомплект израсходован. Васильев забрал свёрток и вышел из машины, подошёл к перилам. Бросил оружие вниз, но тут же, согнулся, несколько раз дёрнулся телом, пытаясь изрыгнуть содержимое желудка. Изнутри вырывались только протяжные натужные стоны, изо рта потекла густая слюна. Он вытер её рукавом и вернулся к машине, сел на своё место. Машина снова тронулась. Кормилин закончил считать доллары и вернул их в барсетку. Выразил недовольство:
– Яшин, ты чего, раньше сказать не мог? Здесь только четыре с половиной тысячи! Должно было быть больше, – обратился к Володе: – Соколов, сколько денег должно было быть?
– Не знаю, но мне кажется, это не всё! Они что-то говорили о двойной продаже. Яшин крепко держал руль, смотрел на дорогу.
– Говорили – говорили. А сколько, никто не знает! – Кормилин крепко выругался, затем добавил: – …надо было трупы ошмонать. Услышав последнее, Васильев снова икнул, дёрнулся телом, отвернулся к окну, зажал себе рот ладонью, понемногу успокоился. Сергей повернулся к нему, похлопал по спине:
– Ладно-ладно, не рыгай! Поедем в баню, возьмём девчонок, – снова окликнул Володю: – Соколов, где здесь у вас можно поесть нормально. Тот жалобно с опаской залепетал:
– Мне бы деньги… и домой надо… Кормилин недовольно засопел, отсчитал доллары и передал ему, стал инструктировать:
– Если менты придут – знать никого не знаешь! Собирался продавать квартиру, дал объявление во все газеты, обратился в агентство, обещали всё оформить, вот – ждёшь… никто не приехал… Соколов испуганно кивнул:
– Конечно, да, я понял… – забрал купюры, не считая, сунул в потайной карман. Яшин, не отрываясь от вождения, передал Соколову клочок бумаги и ручку:
– Запиши-ка мне свой телефон и домашний адрес, где кантуешься, заодно! Я потом тебе позвоню – спрошу, как дела!
– Хорошо, Игорь Петрович! – Владимир кивнул, быстро заполнил листок и вернул. Яшин взял записку, мельком глянул в текст, убрал, не оборачиваясь, предложил:
– Серж, давай его на остановке выкинем, до дому сам доберётся, и поедем отсюда подальше – в Колпино. Скоро здесь кипиш начнётся. А там я знаю хорошую шашлычную, спокойно посидим, а дальше посмотрим. Кормилин кивнул: