Гера Фотич – Фабрика поломанных игрушек (страница 5)

– Очень рад, очень рад, да… графиня… я знаю… Апраксин двор…

Девушка ухватилась другой рукой за отворот платка и сильнее прижала его ко рту, чтобы не расхохотаться. Сумка на локте предательски задрожала. Искрящийся взгляд выдавал вспыхнувшее внутри веселье.

Глядя на Вениамина, генерал покачал головой, обернулся к Червонцеву:

– В общем, давай, подполковник, принимай дела. Раскроешь – будешь полковником! У меня через час самолёт на Москву – семья заждалась. Устал, больше недели разбирался там с международной мафией, да ещё это лечебное Мёртвое море… такая жара, я тебе скажу, не приведи Господь! – в горле стоял сушняк, он хотел быстрее закончить церемонию, чтобы выпить винца… опохмелиться.

– Есть, товарищ генерал! – Виктор Иванович кивнул Вениамину, порхнул бровями.

Тот понял и обернулся к Филатову:

– Капитан, давай за нами – до управления, и свободны, – угодливо улыбнулся девушке: – Разрешите, графиня, – Щербаков забрал сумку, взял её под руку и чинно повёл к выходу.

О том, что Апраксины были графья, он где-то читал и теперь был неслыханно рад этому знанию. Чувствовал себя причастным к историческим событиям, захватывало дух от важности поручения. Мельком подумал, что с яркой женской сумкой он выглядит дурашливо, но мысли легко растворились в ощущении грандиозности момента.

Девушка обернулась к генералу. Сверкнула глазами, заговорщически с задержкой моргнула длинными ресницами. Чуть приподняв руку, помахала ему одними пальчиками, точно прошлась по клавиатуре.

Зелёный китель с золотыми погонами напоследок раздулся от глубокого вдоха и опустился с облегчением. Генерал выдохнул и покачал в ответ головой с надеждой, что Мария не будет особо болтливой.

Графиня, ведомая под руку смущённым кавалером, быстро освоилась:

– А как вас зовут? – спросила она провожатого.

– Вениамин Алекс… просто Вениамин, – Щербаков решил сразу уйти от официальности, раз уж придётся расследовать похищение государственной личности и добиваться доверия. Снова вспомнил о пауке за сейфом – силён, бродяга!

«Вот бы на ней жениться, – думал Щербаков, крутя баранку автомобиля, – ходили слухи, что свергнутым в революцию князьям и графиям могут вернуть недвижимость. Целый Апраксин двор! С ночным клубом, мастерскими и магазинами! Ничего менять не надо – оформить в собственность и просто сдать в аренду. Вот это да!.. Сиди себе – кури бамбук. Да ещё, наверно, где-то поместья с земельными угодьями имеются! Но нет – из милиции уходить нельзя – бандиты не дремлют: сразу начнут крышу предлагать…»

От таких мыслей настроение Вениамина поднялось выше некуда. Он с восторгом посматривал в зеркало заднего вида на охраняемый объект, усмехался про себя: девчонка, похоже, молоденькая, глупая, поэтому и в плен попала.

Размышлял – у кого денег занять на свадьбу. Справить мальчишник в ночном клубе, их сейчас много расплодилось, – хоть разок там побывать, стриптиз посмотреть!

Оставалось только завлечь желаемую кандидатку. Решил, что на этот счёт опыт у него достаточный. И, видать, судьба выбирала – ждала подходящего случая. Пятого по счёту! Наконец-то будет последний, зато – какой! Может, и графский титул получит. А что такого? Вон начальник ГУВД женился по молодости на дочке генерала – и сразу карьера в гору! Может, и здесь новые родственники подсобят. Не всё же ему в адъютантах крутиться. Пристроят куда начальником штаба. Подчинённые будут планы писать, а он – резолюции ставить.

Почти каждый год из Москвы приходил приказ о сокращении. Оперативники себе места искали, а штаб только расширялся. Как это могло происходить? Ну, теперь-то указ не для него – сам генерал, заместитель министра, поручение дал и визитку оставил Червонцеву. Надо бы позаимствовать – сделать ксерокопию.

За размышлениями Вениамин не заметил, как зелёный уазик сотрудников СОБР, сначала подав сигнал, отстал, а потом и вовсе затерялся среди городского транспорта.

Червонцев молчал, результаты успешного мероприятия успокаивали – генерал остался доволен – не уволил, даже полковника обещал дать. Москва уже давно обещала. За арест прошлогодней банды приходило звание из министерства, и до этого не раз. Но кадры решают всё – отсылают обратно, видать, кто-то из руководства неровно к нему дышит! Да и Бог с ними – не за это служу. Правда, странно будет ходить с Веней в одном звании, а ответственность нести разную. Да начальству виднее. Вон по телевизору девочка из пресс-службы МВД в погонах полковника кукарекает. Так и до генерала недалеко… Может – заслужила? Я-то не девушка…

Мария сидела на заднем сиденье, крутила головой, подсаживаясь то к левому окну, то к правому – с интересом смотрела на всё, пыталась припомнить знакомые места, сориентироваться по местности.

Вениамин не заводил разговор, боясь попасть впросак – по музеям, выставочным залам и театрам он не ходил, книг давно не читал. Терялся в раздумьях – как общаться с графской особой, что бы такое уважительное исполнить, чтобы произвести впечатление? Может, что-то по-французски? Они ведь все с детства этот язык учили. Стал напрягать память, пытаясь припомнить школьную программу, где данный предмет давался ему легко.

Когда подъехали к управлению, Щербаков выскочил первым и услужливо открыл дверь Апраксиной:

– Мария Ивановна, же ву при де сартир! (прошу выходить) – произнёс он торжественно громко, слегка в нос. Улыбнулся во весь рот, вскинул брови, тряхнул волосами, ожидая похвалы.

Глаза девушки расширились в настороженном недоумении.

Когда на асфальт ступила её тонкая ножка в красной туфельке, Веня мысленно представил: ЗАГС, радостные возгласы, разбросанные по асфальту лепестки роз, подкинутые вверх мелкие монеты…

Червонцев, приоткрыв дверь, расслышав последнее слово, округлил глаза – опять Веня чудит – о туалете спрашивает? В ужасе посмотрел на подопечную, но та была невозмутима, и он тут же успокоился – решил, что послышалось.

Девушка с улыбкой выпорхнула из машины, чуть приподнимая пальцами подол платья, и огляделась. Увидев на противоположной стороне улицы, за оградой парка сверкающие купола Крестовоздвиженского собора, осенила себя крестным знамением, прижав руки к груди, низко поклонилась. Выпрямившись, повернулась и вопросительно, с ожиданием посмотрела на Вениамина.

Но тот сделал вид, что занят облобызанием начальства, подумал, что может ошибиться – как правильно креститься, он не знал.

Червонцев тоже выбрался и захлопнул дверь:

– Давай, Веня, глазки не строй. Машину на стоянку и в кабинет. Надо протоколы писать, дело готовить к возбуждению.

Девушка прижала платок ко рту и скромно потупилась.

Прохожие оглядывались на её непривычный наряд, строили догадки.

Вениамин снова сел за руль и заехал во двор, чтобы оставить машину. Подумал, что на пути к богатству начинают возникать трудности. Эти приближённые ко двору всегда были боголюбцы. Надо хоть запомнить движение руки при крещении: слева направо или наоборот?

Но пока он поднимался на восьмой этаж в старом скрипучем лифте, пронзительное неприятное скрежетание шестерёнок снова явило из памяти галифе постового и бабку с пустым ведром, а за ними и подленькую мыслишку – может, фамилия похищенной пишется через «О» или как-то похоже. Хотя генерал и говорил об исторической личности, да вряд ли он в документики-то заглядывал – не тот калибр. Не зря же она развеселилась, когда он ей руку целовал. И чего тогда расшаркиваться?

Решительно направился в кабинет начальника.

Глава 5. Павлуша

– Пава, Павочка моя, иди же быстрее сюда. Я тебя согрею, – мама протягивала свои белые пухлые руки, обнимала маленького сына, затаскивала к себе в постель, тискала, целовала в розовые щёки и беленькую шею, – миленький мой, хороший, вот и снова мы с тобой одни остались! Папка не скоро придёт. Станем по нему скучать и вместе ждать. Будем любить друг друга, да?

Шестилетний Павел бежал к материнской кровати, во рту пересыхало от волнения – наконец-то! Он с долгожданной истомой прижимался лицом к упругой женской груди, едва прикрытой тонким шёлком комбинации. С упоением вдыхал разгорячённый, подслащённый цветочными духами, плотский аромат родного тела, обнимал его, чувствовал тёплые ласковые ладони на своей спине. Вымученно плаксиво лепетал:

– Я так по тебе соскучился, он очень долго не уезжал. Почему он не разрешает мне спать с тобой? Мне ужасно холодно без тебя и страшно бывает по ночам. Я так люблю, когда ты меня обнимаешь и целуешь.

С тайным предвкушением наслаждения думал – наконец-то он остался вдвоём с мамой, и можно будет каждый вечер забираться к ней в постель и там засыпать в её объятиях.

Скучать по отцу он так и не научился, тот был груб и прямолинеен. Прощаясь с ним, Паша привычно закрывал глаза, вытягивая губы для поцелуя, ожидая неприятные колючие влажные прикосновения, терпел, лелея внутри мстительное ехидство – наконец-то несколько месяцев мама будет только его… только его одного…

Отец появлялся дома редко и бывал недолго. Паша знал, что тот ходит в море на корабле, видит много диковинных стран, о которых по возвращении рассказывает за праздничным столом. Он привозил много удивительных экзотических вещей и сувениров в подарок родственникам, которые с нетерпением ожидали каждой встречи.