Гера Фотич – Фабрика поломанных игрушек (страница 38)
– Ты думаешь, он тебя запомнил?
Щербаков продолжал крутить ручки настройки:
– Может, меня-то и не запомнил – я в форме был, а рядом ваш водитель тоже при погонах. Но сзади сидела Мария в той же одежде, что и сейчас. Мы с ней ехали за город родителей искать.
Червонцев побагровел:
– Плохо дело. Но уже поздно. Будем надеяться – он её на заднем сиденье не рассмотрел. Интересно, кому из нашего начальства пришло в голову тонировку со всех оперативных машин снять? Бандитам никто не указывал – как ездили, так и ездят. А мы все точно в аквариуме. Стоят «Жигули» на парковке, в них четыре мужика в костюмах. Спрашивается – чего забрались? Сразу понятно – менты кого-то караулят! Была бы тонировка… Эх! Что сейчас об этом говорить – девку спасать надо!
В этот момент по рации доложили, что объект движется по Невскому проспекту без видимых сложностей.
Щербаков выпрямился, откинулся на спинку сиденья, выдохнул:
– Странно. Решил прогуляться? Или узнал девочку и планы изменил?
Червонцев сдвинулся вперёд, глядя в лобовое стекло:
– Давай, Веня, осторожненько на Невский выезжай, поедем потихоньку за филёрами, если что – поможем.
Щербаков завёл машину и не торопясь поехал, завернул на проспект.
Буквально через двадцать метров к машине подбежал гаишник, угрожающе махнул остановиться:
– Чего так медленно едете? Пьяные что ли?
Щербаков приложил к окну непроверяйку. Гаишник наклонился, читая текст, крутанул жезлом в воздухе, чтобы карточку перевернули. Убедившись, что указанные параметры соответствуют машине, выпрямился и, отдав честь, отошёл.
Червонцев выругался сквозь зубы:
– Твою мать, ещё бы путь нам стал расчищать…
Шувалов с Марией продолжали идти по тротуару мимо магазинчиков и кафе. Изредка останавливались, на что-то смотрели. Павел по пути показывал на коней Клодта, Елисеевский магазин, Гостиный двор… что-то оживлённо рассказывал, точно проводил экскурсию по городу. Неожиданно они перешли проспект и направились к Казанскому собору. Стали ходить среди колонн.
В машине зазвонил телефон. Щербаков взял трубку, ответил:
– Так точно, товарищ начальник, работаем по маньяку. Что делает? Проводит девочке экскурсию по Казанскому собору.
Было слышно, как из трубки раздался гогот Башмакова. Ещё немного послушав, Вениамин положил трубку.
Червонцев кивнул:
– Что тебе ещё сказал новый шеф?
Щербаков обиженно хмыкнул:
– Сказал, если так будет продолжаться, это будет последняя операция оперуполномоченного по особо важным делам. По окончании её в отделе, судя по всему, появится вакансия.
Сидящий рядом молодой оперативник не сдержался – прыснул в кулак.
Червонцев повернулся к нему:
– Вот такая работа, сынок, вас ждёт – под корягой.
Радиостанция оживилась:
– Заказчики, внимание, посылка через Невский проспект направляется к подъезду жилого дома.
Щербаков схватил радиостанцию:
– Димочка, пусть твои смотрят внимательней! В парадную отпускать опасно, у него – нож! Что там по жестикуляции – не ругается, не угрожает?
В рации холодно прозвучало:
– Вроде всё спокойно. Зашли в подъезд, дверь закрылась!
В груди Щербакова похолодело. Он вообразил приставленное к горлу Марии блестящее лезвие, жадные руки маньяка проникают под одежду, перекошенное лицо сумасшедшего.
– Дима, сколько они уже там? Димочка, ну сделай что-нибудь! Нельзя её оставлять, он же её зарежет!
Червонцев побледнел – вырвал радиостанцию у Щербакова. Но в динамике зазвучал ответ:
– Сейчас придумаем, пошлю ребят – они с фантазией.
Червонцев вернул микрофон, откинулся на спинку сидения, стал непроизвольно сопеть, на лбу выступила испарина.
Три минуты длились вечность. Никто не мог нарушить напряжённую трагичность. Все мысленно были там – за дубовой уличной дверью дореволюционного здания. Сотрудники боролись с маньяком, уворачивались от смертельных ударов, освобождались от клешней маньяка, умирали и снова поднимались, закрывая собой маленькую девочку…
Наконец по рации прозвучало:
– Всё в порядке – они беседуют, мои контролируют.
Виктор Иванович неожиданно встрепенулся, снова забрал радиостанцию:
– Дмитрий, это Червонцев. Держи, пожалуйста, на контроле. Желательно их выгнать оттуда, мало ли что!
Щербаков тронул машину и подъехал в поле видимости указанного дома, остановился на проспекте, чтобы разглядеть злополучную парадную.
Двое рабочих в спецовках организовали у дверей пьяную ссору. Что-то не поделили, ругались между собой. Дверь отворилась, и Шувалов с Марией вышли на проспект, осторожно оглядывая пьянчуг.
В радиостанции раздался голос Дмитрия:
– С посылкой всё в порядке.
Неожиданно Шувалов стал ловить такси, а когда машина остановилась – сел вместе с Марией.
Движение по проспекту было ограниченно – шли ремонтные работы. Это помогло оперативникам пристроиться в хвост. Такси развернулось и поехало в сторону Невского лесопарка.
Щербаков переключил радиостанцию на канал своих сотрудников:
– Всем-всем! Посылка движется на склад. Едем следом. Не мешать. Распаковываем по плану на месте.
Такси проехало Старо-невский, затем вдоль набережной в Невский район. За ним через определённые промежутки следовали оперативные машины и уазик сотрудников СОБР.
Сотрудники почувствовали азарт охоты: сердце забилось учащённо, кровь в жилах начала пульсировать, точно включились несколько насосов и стремительно погнали её во все отдаленные участки мышц, насыщая энергией, готовя к бою организм.
Но неожиданно такси остановилось у станции метро «Ломоносовская», и девушка вышла. Машина с Шуваловым поехала дальше.
Мария остановилась на обочине, растерянно оглядываясь по сторонам. Подождав, когда такси скроется за поворотом, Щербаков припарковался рядом с «графиней», она села в салон на заднее сиденье. Лицо бледное, чуть не плачет.
Червонцев обнял девочку:
– Что случилось, дочка?
Мария недоумевала:
– Понятия не имею. Наверно, я не справилась. Мне кажется, он был чем-то недоволен. Быть может, я сделала что-то не так или сказала?
Щербаков обернулся назад:
– О чём вы говорили?
Мария пожала плечами:
– Он всё время что-то рассказывал о городе. Но я не помню, думала – когда же он меня в лес потащит? А в подъезде вообще стал мораль читать, что девочки должны быть скромными и брюки не носить, а только платьица и колготки! Мне кажется, он вообще не убийца – такой хлюпик…
– Вот! – резко прервал Червонцев. – Колготки ему нужны были, колготки! Все девочки были одеты в колготки! Мерзавец… Это мы упустили!
Мария изумлённо на него посмотрела: