Гера Фотич – Фабрика поломанных игрушек (страница 21)
Сдержанно улыбнулся:
– Конечно, одолжу, – интонацией намекая, что больших сумм у него нет. И как бы невзначай уточнил: – А на что?
Мария пальчиками защепила подол платья и слегка приподняла:
– Не могу же я в этом монашеском наряде ходить по Питеру! – в голосе девушки звучало нескрываемое удивление недогадливости Вениамина.
– Ну да, – закивал он, поражаясь резким переменам в поведении охраняемого объекта. Точно девушка снова решила стать графиней.
– Тогда отвезите меня в какой-нибудь бутик.
Вениамин подумал, что лучше всего подойдёт рынок. Но так уж и быть – центр распродаж в Спортивно-концертном комплексе на проспекте Гагарина, где все фойе были утыканы ларьками и прилавками со шмотками – недорого и сердито. Иначе можно разориться.
Они вышли на улицу, и Щербаков нажал на брелок сигнализации. Форд пикнул и разблокировал двери.
– О, у вас новая машина? – удивилась Мария.
– Шеф свою одолжил, – гордо произнёс Вениамин, – мою «шестёрку» на ТО поставили.
Через пару часов в магазине он уже складывал чеки в отдельный кармашек портмоне для предстоящей отчётности.
Мария оказалась непривередливой. Купила джинсы с кроссовками, футболку, кое-что из нижнего белья и красную матерчатую куртку. Начало осени было тёплое, без ветра, так что замёрзнуть девушка не могла.
– Ну что, – весело произнесла Мария, – готова с вами пообедать и после принять участие в розыске моих родителей!
– Отлично! Поедем в твою вотчину, там и поедим, – согласился Щербаков, пошутил: – Может, соседа увидишь, знакомого – обратит внимание на твою красную куртку и сумку! Подойдёт здороваться.
– Это куда? – удивилась девушка.
Вениамин удивился:
– Как куда? Апраксин двор, графиня! Ты же там с подругами гуляла?
Мария улыбнулась:
– А-а… – скромно потупилась она, точно вспомнила, что является наследницей.
После еды решили прогуляться. Заглянули во двор здания. Обошли магазины и лавчонки. Затем посетили Гостиный двор, обошли его вокруг, вышли на Перинную линию. Здесь стоял грохот, что-то ремонтировали, рыли канавы, топорщились ограждения.
Мария смотрела по сторонам, ничего не узнавала и пожимала плечами. Так можно было ходить до бесконечности.
Вениамин обратил внимание, что походка девушки стала совсем другой. Пропала скованность и жеманность в общении, часто улыбается и шутит, точно это была обычная прогулка. Решил применить хитрость:
– Вот ты же зрительную память не потеряла? Какие места у тебя отложились в сознании? Где ты бывала чаще всего? К примеру, женский туалет на Думской улице знаешь?
– Ну, раз он женский, а я здесь жила, могла и проходить мимо.
– Пойдем, посмотришь ближе, – они направились к входу.
Но здесь тоже стояли какие-то столбики, натянуты верёвки, груды кирпича и земли. Глядя на это, Мария пожала плечами.
Щербаков тоже был разочарован:
– Ну да, перекраивают… Послушай, давай рассуждать трезво, – обратился он к своей подопечной, – ты же не графиня и не дочка миллиардера! Чего тебя было похищать?
– А может… – она запнулась: – И миллиардера!
– Тогда зачем тебя в Израиль увозить, сдавать в притон? Рисковать – через границу волочь. Они бы увезли тебя в глухую деревню, приковали и ждали деньги. Я думаю, здесь другое…
Щербаков увидел, как Мария напряглась в волнении и остановилась. Лицо её стало серьёзным, взгляд – пытливым. С возмущением выпалила:
– Что другое?!
– Думаю, тебя прихватили по ошибке. Проходила здесь мимо, молоденькая, привлекательная, братва тебя посчитала за проститутку. Те здесь постоянно околачиваются по вечерам. Ну а дальше – дело техники: угрозы, поддельный паспорт, продали за границу.
– Да, наверно, так и было… – странно быстро согласилась Мария, успокоилась, заулыбалась. Снова стала разглядывать закрытые двери туалета, крутила головой, что-то припоминая.
– Вот так и запишем, – обрадовался Вениамин, – согласна?
– Да! – девушка закивала, улыбнулась шире.
Они поехали в управление, и Щербаков с чистой совестью оформил материал о похищении девушки. Приметы бандитов взял из ориентировок давно разыскиваемых преступников. Бумаги направил в следственное управление на возбуждение уголовного дела. Чтобы поменьше придирались, не забыл приложить справку о доставлении «графини» из Тель-Авива заместителем министра и его прямое указание на расследование похищения.
Червонцев сам повёз материал на доклад руководству и с ходу получил положительную резолюцию. На следующий день отзвонился следователь и назвал номер уголовного дела. А ещё через день Щербаков завёл оперативно-поисковое дело по факту похищения.
– Ну вот, – предупредил Червонцев, выдавая под расписку корочки с бланками незаполненных документов, – теперь срочно вноси сведения, набросай внутрь бумаг о проведённых мероприятиях и план не забудь – вдруг проверка из Москвы нагрянет!
Щербаков занялся бумаготворчеством, не забыл учесть произведённые затраты на одежду и питание подопечной, подал рапорт на оперативные расходы.
Несколько следующих дней он встречался с Марией в обеденное время. Брал её в столовую ГУВД, где еда обходилась дешевле, а после давал немного денег, отбирая расписку для общего отчёта.
Во время очередной встречи Щербакову в голову пришла интересная мысль:
– Послушай, ты говорила о выпускном. Случайно не отличницей была? У Апраксина двора всего две школы, обе старинные. Может, ты там училась? Педагоги могли тебя запомнить. Найдут фотоальбом за девятый или десятый класс, и всё будет в порядке! Как тебе моя идея?
Предложение не вызвало большого интереса.
– Конечно, можно попробовать, – согласилась Мария, – когда поедем?
– Можно сразу после обеда.
– Хорошо!
Хотя обе школы ещё не начали работать и были отданы под детские лагеря, Вениамину удалось найти кое-кого из старых педагогов. Посмотрели списки выпускников, фотографии отличников на досках почёта. Затратили уйму времени, но положительного результата не добились.
Возвращая Марию в гостиницу, Щербаков предложил устроить её в больницу:
– Пусть с тобой психотерапевты поработают! Введут тебя в транс, ты во сне и увидишь своих родителей, вспомнишь фамилию свою и всё остальное…
– Нет, нет, нет!.. – испуганно произнесла Мария. – Я очень боюсь гипноза. У меня непереносимость, могу не проснуться – мне это врачи говорили в Израиле. Они тоже хотели. Но рисковать не решились, сказали – возможен летаргический сон! Давай лучше я сама по городу похожу, чтобы тебя не отвлекать. На транспорте покатаюсь, постараюсь узнать, что-то вспомнить.
– Ну хорошо, – слегка разочарованно согласился Вениамин, – тогда звони!
На этом они и расстались.
Глава 13. Очередной брак
То была свадьба века. Гуляли в самом большом ресторане Волхова. Раису Карловну поздравляли руководители всех силовых ведомств, и даже глава администрации со своими заместителями. Сам председатель суда – сухонький старичок в мундире на вырост, прослезившись, расцеловал Щербакова в обе щеки:
– Счастья вам семейного, долгого! Наконец-то! Раиса Карловна этого заслуживает…
Из пьяных застольных бесед богемы в погонах Вениамин понял, что прокурорша никогда замужем не была, детей не имела, а временные кавалеры больше года у неё не задерживались. Как правило, все они были офицерами, а после расставания куда-то пропадали – то ли переводились в другие города, то ли уходили в отставку и уезжали. Никто этого не знал, и узнать не пытались. Заявлений о пропаже её бывших ухажеров не поступали, мёртвыми их не находили. Это всех устраивало.
Всю свою нерастраченную внутреннюю энергию и эмоции Раиса Карловна направляла в служебное русло.
С первых дней трудовой деятельности на поприще защиты закона была она принципиальной и честной. Легко могла высказать в лицо своему начальнику всё, что считала нужным. Но её компетентность в работе перекрывала любые недостатки характера. Двигалась она по карьерной лестнице небыстро, но размеренно и только вверх. Званиями и наградами не кичилась, принимала их как должное, с молодыми следователями общалась не заносчиво. Кому требовалась помощь – не отказывала. Целыми днями пропадала она на службе, разбирая правоохранительные завалы. Надзирала за следствием и оперативно-розыскной деятельностью. По собственной инициативе проводила учебные занятия с оперативниками, не имеющими юридического образования. Растолковывала законы, комментировала статьи уголовного и процессуального кодексов.
Питалась в столовой на работе или других городских предприятий, где в обеденное время оказывалась рядом. Все директора её знали, а на вахтах, видя прокурорское удостоверение, с испугу отдавали честь.
Несмотря на такой обширный круг знакомств и уважение, друзей у Раисы Карловны не было. В гости её никто не приглашал. Даже те редкие мужчины, с которыми она встречалась, предпочитали не сожительствовать с ней, а только сходиться по мере необходимости.
И тут такое счастье привалило – мало того, что официальный брак, так ещё и совместное проживание. Руководство всех ведомств, вплоть до администрации города, гудело точно улей. Подарки дарили деньгами. Все ждали перемен. И те действительно наступили уже через три дня, сразу после выхода молодой жены из краткосрочного отпуска.
Коты, шерсть которых витала по всему деревенскому дому Раисы Карловны, тоже оказались приходящими и к наступившим холодам не появились, точно почувствовали, что их место занято.