Гепард Лайри – Восход Луны (страница 100)
- Охрене-е-еть! Наш завзятый холостяк обзавелся девкой! Неужто спермотоксикоз доконал?! - Раздался хохот, похожий на хриплый ржач, затем грохот, и я, скроив неприязненную мину, отстранила трубку от уха. - Вот что, Л-лена, передай своему дражайшему задроту, что если он не явится на работу через полчаса - я его уволю к хренам! И можете кувыркаться в постели сколько влезет!
Снова что-то с шумом упало, затем - гудки. Более не услышав ни слова и вернув трубку на место, я вздохнула. Неужели моему другу приходится общаться с вот такими неотесанными личностями, да они еще верховодят?
В душе неприятно кольнула холодная льдинка тревоги. Увлеченная игрой, я не следила за временем, но Лайри давно уже должен был вернуться. Что же задержало его?
Возвратилась к дракону, но играть не хотелось. Выключив и убрав игру, я прошлась, стараясь избавиться от навязчивых мыслей. Когда в третий раз прошла мимо стола и взгляд мой остановился на свече, я поняла, что кружение по комнате лишь обостряет одиночество и беспокойство.
С зажженной свечой я обошла гостиную и спальню, уделив внимание каждому предмету мебели, каждому углу комнаты. У лежки Лайри свеча коптела особенно сильно, потрескивающее пламя металось как под порывами штормового ветра, едва не угасая. Требовалось применить мощные заклинания очищения, но без должного количества магии это невыполнимо. Даже простенький телекинез бумажной птички полностью истощал меня.
Терпеливо очистив пространство, насколько это было возможно магической силой огня, я пошла в коридор, чтоб выкинуть почти сгоревшую свечу и, проходя мимо книжного шкафа, краем глаза увидела движение темной тени за стеклом.
Я замерла на полушаге, чувствуя, как от пробегающего по спине холода невольно поднимается шерсть. Скосив глаза, осторожно обернулась, не готовая узреть чудовище, заставшее меня врасплох. И встретилась со своим безумным отражением.
«Та» пони стоит почти вплотную ко мне, взъерошив перья и нервно присогнув переднюю ногу, готовая то ли ударить, то ли отпрыгнуть. Грациозная осанка, густая грива, ухоженный вид абсолютно не вяжутся со взглядом насмерть затравленного животного. Вилка с огарком свечи дрожит в ее зубах. Слыша хриплое дыхание, я медленно осознаю, что «она» это я, и что мое сердце колотится с ужасающей скоростью, грозя разорваться.
О-о-ох-х… Бросила вилку, глубоко вдыхаю, опуская голову до пола и пытаясь успокоиться. Вскрикнув, застонала от резкой боли в сведенных крыльях. Через силу расправив их, легла на пол, чтоб хоть как-то расслабиться. Глаза слезились, взор помутился, а тело, испытавшее огромное напряжение, болело, будто в меня ударила молния.
- Лайри, любимый, где же ты, я нуждаюсь в тебе, как никогда прежде… - Шепчу, глотая слезы.
Ответом мне - тишина. Свернувшись в болезненный комок, я зарыдала, а одиночество, к которому я, казалось бы, привыкла за тысячелетие жизни в изгнании, снова липкой паутиной опутало душу, заставляя замереть, сжаться, обрывая, теряя последние связующие нити родного животворного тепла. Медленно угасаю, утопаю в холодной пучине безысходности.
«Никто из пони, с кем я была знакома, не любил меня»…
Всхлипнула, сжимаясь все сильнее, тщетно пытаясь обрести спокойствие.
«И я, свободная, независимая, окруженная блеском и роскошью, всегда прекрасно это понимала».
А может я была слишком высокомерной, черствой, и не замечала их искренней любви? Не давала себе труда присмотреться и понять, что этим поведением отталкиваю других пони, обрекая себя на извечное одиночество?
«Но, не желая разрушать их жизнь, я всем отказывала».
Жалкие надуманные оправдания собственной слабости. Потеряв когда-то Силлейбла, а много позже и любимую ученицу, я боялась вновь ранить себя глубокой привязанностью. И не хотела учиться любить. Я считала, что быть одной, отстраненной, недоступной - проще и спокойнее. Сколь жестоко я ошибалась.
«Если ты любишь впервые и впервые выражаешь любовь - мне твое волнение понятно».
Шевельнула ушами, словно заслышав голос Лайри. Почему, оказавшись в ином мире, безжалостном и враждебном, я полюбила одного из его жителей?
«Луна, мне все равно, кто ты - животное, мифическое существо или богиня из иного мира».
Не потому ли, что все прежние мои убеждения пошли прахом, показав свою несостоятельность? И лишенная магии, я оказалась унизительно беззащитной.
«Да, тебе было одиноко, больно и трудно, это не лучшие дни твоей жизни, с насилием, позором, грязью».
Перед глазами расплывчато маячат какие-то цветные полоски. Смахнув слезы, узнаю рисунки на передних копытах.
«Спасибо, Лайри, я до глубины души тронута твоей любовью и заботой».
Могу ли я ответить любовью на его любовь? Не станет ли это очередной жестокой раной? Ведь мой любимый смертен. Как и я…
«Я не бессмертна, Лайри. - Я посмотрела в глаза человеку. - И я не хочу потерять тебя».
Дыхание прерывается, рыдания душат меня.
«Может, я сейчас выйду за дверь - и фьюить, ты меня больше никогда не увидишь, и не почувствуешь снова прикосновения этих рук».
Открытость, импульсивность Лайри всегда настораживала, даже пугала: без всякого весомого повода он мог обнять меня, поправить гриву, приласкать морду, почесать за ухом, шепнуть комплимент. Он не выбирал какие-то «подходящие» моменты - он был рядом, отчего я смущалась и чувствовала себе очень скованно.
Почему?! Почему я не могла ответить открытостью, взаимностью в полной мере? Он ушел сегодня, и… Я не желаю думать о худшем, о том, что вот так неожиданно потеряла любимого навсегда. В памяти мелькают мгновения, когда я хотела прикоснуться к Лайри, и слова, которые хотела сказать вчера, сегодня. Но не прикоснулась, не сказала - постеснялась, отвлеклась, забыла. А теперь сказать их некому.
- Ла-айри, вернись. - Простонала я, замирая в оцепенении. Мое сознание почти угасло, затянутое темной дымкой…
Вокруг меня мелькают смутные, едва различимые образы. Я не успеваю присмотреться к ним, словно уносимым ураганным ветром. Смиренно дрейфую в потоке воспоминаний, не пытаясь изменить полет крыльями или магией. Здесь нет смысла что-либо менять, все, что я вижу - было и прошло.
Жизнь с Лайри - без роскоши, но наполненная тем особым сближающим теплом, уютом и заботой. Человек выходил меня, ослабевшую и измученную жестокими издевательствами. Сквозь туман проступают знакомые черты лица, ставшие столь родными, столь важными для меня. Я чувствую тепло нежных рук, пальцы ласково гладят щеки, чешут за ушами, перебирают пряди гривы. Улыбка тронула мои губы, и на какой-то миг в уставшую истерзанную душу вливается умиротворение. На крошечный промежуток времени я забываюсь, отчаянно цепляясь за эту иллюзию, дарящую мимолетное эфемерное чувство счастья и обманчивого спокойствия…
Пальцы резко сомкнулись на моем горле. Хрипя и кашляя, в ужасе наблюдаю, как жуткий оскал исказил черты любимого. Его хватка слишком крепка, мне остается лишь пойманной птицей биться в тщетных попытках высвободиться, не в силах отвести взгляд, вынужденная смотреть за устрашающим преображением человека...
Бледный свет тусклой лампы заливает замкнутое тесное пространство, каждый кусочек которого напоминает о невыразимых страданиях. Рассудок мутнеет, я почти теряю сознание. Глухой удар. Александр отбросил меня полузадушенную в угол. Прерывисто дыша, ползу в сторону, в жалком усилии укрыться за мешками с картошкой. Зловещий тихий смешок ударяется о стены, множась эхом. Тяжелые шаги возвещают о неумолимом приближении мучителя. И вот он наступил на хвост, прекращая мое униженное отступление. Страстно желаю провалиться сквозь землю, лишь бы не видеть жестокий взгляд и циничную улыбку «хозяина».
К несчастью, именно его я встретила когда-то в лесу и умоляла помочь. Цена этой помощи оказалась чудовищна. Я не могла даже предположить, чем обернется моя мольба и как будут со мной обращаться. Быть может, мне лучше было б умереть где-нибудь в овраге, нежели переживать такой позор.
Я прожила немало и повидала многое, но за всю жизнь в Эквестрии не испытала столько страха, тоски, боли и голода, как в мире Земли, где царят равнодушие и смерть. Этот холодный мир так же обезображен ненавистью, как и населяющие его разумные существа. Я не знаю созданий более жестоких, чем человек. Природа людей потрясла меня своей безжалостностью и враждебностью.
Вновь я прохожу сей путь, полный лишений. Образы сменяют друг друга, не давая передышки. Желая остановить эту пытку, тщетно стараюсь запрятать в глубины подсознания самые ненавистные свои воспоминания, но, увы - память сильнее и заглушить ее нечем...
Как же я докатилась до этого? В какой момент на своем жизненном пути свернула не туда?..
Что стало виной всех приключившихся со мной бед?
На Землю я угодила после жестокой и безуспешной попытки пробить барьер Элементов Гармонии, пленивших меня вместе с Духом Кошмаров. Найтмер, искусно подыгравший моим мечтам, никогда не был мне другом. Да, воспользовавшись моим недовольством, он помог преодолеть страхи и высвободить всю, доселе сокрытую огромную силу. И кто знает, как все обернулось бы, не примени Селестия древние артефакты. Я правила бы Эквестрией, как и подобает сильнейшей принцессе. Но вместо этого мне был уготован другой титул - униженной пленницы на собственном небесном теле, более мне не подвластном. Я была обречена, покинутая и забытая, вкушать всю горечь своего позорного положения. Оказавшись наедине с последствиями моих глупых ошибок и неудовлетворенным тщеславием, мне оставалось лишь перебирать осколки разбитых мечтаний.