Георгий Зотов – Скелет бога (страница 16)
– Хорошо, мне жаль. – Он сплюнул на пол остатки морской мерзости. – Но если вы сами по себе Зло, то обязаны понять – вам не победить. Зло всегда проигрывает. Да, сначала-то у него всё идёт шикарно, но потом окажется, что оно забыло какую-то мелочь.
Зло приподняло Шварца за воротник – ноги повисли в воздухе.
– В данный момент мы с вами явно не в детской сказке, чтобы весёлым пирком да за свадебку, – проговорил монстр, дыша в лицо пленника. – Вы что, последние тридцать лет прожили на Марсе? Сынок, Зло практически неубиваемо, оно даже харизматичнее добра – почитайте хотя бы серию про Ганнибала Лектера. Зло коммерчески выгодно и окупаемо, прикончить знаменитого маньяка или чудовище для автора равнозначно истощению золотой жилы. А проходных личностей вроде вас мочат без жалости целыми отрядами.
– Сударь, – деликатно произнёс Хайнц Модестович, – да вы же совсем охуели.
Зло усмехнулось. От него пахло чем-то затхлым – неприятным, как от лежалых на солнце мидий. Впрочем, медэксперт Шварц не особенно удивился – как начитанный человек, он знал, что запах Зла должен быть отвратительным и тошнотворно пугающим, поскольку Зло, пахнущее ванилью и абрикосовыми леденцами, – это, знаете ли, чересчур.
– Я не спорю, каждый творческий человек психически ненормален, – подытожил стюард, под голубой кожей которого вновь начали двигаться личинки. – Дискуссия закончена, мой уважаемый гость. Сегодня у нас акция – примите наше предложение или умрите.
Хайнц Модестович определился.
– Я принимаю, – произнёс он.
Зло коснулось его лица рукой, холодной, словно снег.
– Продолжайте полёт. Спасибо, что выбрали нашу авиакомпанию. И да, вот возьмите мороженое. Мужчины не должны разочаровывать дам в столь нежном возрасте.
Обер-медэксперт Шварц вернулся на место. С каменным лицом он протянул Варваре рожок (та безразлично кивнула, не удостоив его и словом) и сел в кресло, механически застегнув ремень. Теперь всё было иначе. Он вглядывался в лица стюардесс и видел на них ползающих под кожей личинок. Глаза девушек светились ледяным изумрудным светом. Вспоминая падение в пропасть морской глубины, он чувствовал, как боль сдавливает грудь. Иллюминаторы заплели водоросли, постепенно погружая салон аэроплана во тьму. Слышался громкий хруст и шелест – рядом шевелили ногами гигантские камчатские крабы. Хайнц Модестович инстинктивно взглянул вниз и увидел под креслами воду, быстро заливавшую пол. Одна из стюардесс улыбнулась ему, показав треугольные акульи зубы. Перед ним поставили тарелку с живым осьминогом.
– Приятного аппетита, – пожелало чудовище. – Помните наш уговор.
Находясь в лягушачьем оцепенении, Шварц безвольно посолил осьминога, поперчил, побрызгал лимонным соком и начал на удивление тупым ножом пилить извивающееся щупальце. Краем глаза он заметил – стюардессы и вышедший к ним пилот, сев за круглый столик в центре салона, также приступили к трапезе. Сняв крышки из нержавеющей стали, каждый со своего блюда, они обнаружили внутри человеческие головы, стоящие в луже чего-то красного – то ли томатного соуса, то ли крови. Обер-медэксперт Шварц поперхнулся щупальцем. Он узнал «еду» чудовищ – это были Алиса фон Трахтенберг (рыжие волосы запачкались в алой подливе), её бывший муж Фёдор Каледин и вахмистр Семён Майлов из казачьего подразделения Отдельного корпуса жандармов. Зрачки мертвецов смотрели прямо на штабс-капитана. Вода поднялась до колен… он чувствовал её жуткий холод… осьминог метнулся с тарелки, семь щупалец туго сплелись вокруг шеи Хайнца Модестовича. Лампочки погасли, в салоне сгустился мрак.
– …Сударь, вам нетрудно вести себя потише? Вы меня утомляете.
Обер-медэксперт Шварц открыл глаза и первым делом схватился за горло.
– Вам что-то приснилось? – полюбопытствовала Варвара.
– Да, – промямлил Хайнц Модестович, ощупывая себя руками.
– Вы громко разговаривали… просили воду – «вассер, вассер», – проинформировала девочка. – Я сначала думала позвать воздух-барышню, а потом решила – вдруг вам снится, что вы путник в горячей пустыне, прикольно глянуть, как вы умираете от жажды. К сожалению, шоу себя не оправдало. Сплошной скулёж и скрипение зубами. Отстой.
Шварц окончательно уверился, что находится в невыдуманной реальности.
Он издал короткий, еле слышный стон.
Всё выглядело более чем нормальным. Стюард и стюардессы имели лица довольно-таки розового оттенка. Пол салона был сух, как пустыня Сахара. Каледин и Алиса спали в креслах, причём графиня положила голову на плечо бывшего мужа. Издалека доносился храп Майлова, не оставлявший никаких сомнений в стиле его времяпрепровождения.
С облегчением стерев со лба холодный пот, Хайнц Модестович воззрился на Варвару:
– А что снилось вам, сударыня?
– О, нечто совершенно милое, – улыбнулась девочка. – Мы все умрём.
Часть вторая
Хэйлунван
Глава 1
Явление
(Красная площадь, аккуратъ у храма Василiя Блаженнаго)
Министр двора Шкуро не мог отвести глаз от циферблата Спасской башни. Оставалось ровно пять минут. «Вот далась ему эта привычка в демократию играть, – нервно думал граф. – Мы же восточная нация, верно? Ну да, уж точно не западная. Все правители на Востоке как правители: свои портреты на деньгах, памятники, конные статуи, вышивки на ковре… а этому надо показывать, что у нас в царстве разные мнения есть. А зачем они? Допустим, ты мыслишь как государственник, и правильно… а ежели тебе империя не нравится, так ты скрытый пидорас и собака страшная. Ох, доиграется отец наш с республиканцами, видит Господь». Он подмигнул Матвею Квасову, стоявшему по левую руку от трона – в накрахмаленной рубахе с вышивкой и начищенных сапогах. Матвей качнул бородой и посмотрел в сторону смиренно ждавшего народа. У помоста столпились купцы в красных пиджаках, интеллигенция с усами и в очках, представители верноподданной молодёжи и прогрессивные иностранцы, поддержавшие присоединение к империи Гельсингфорса.
Царь, как обычно в последние годы, запаздывал.
Однако не успел Шкуро до конца прочувствовать раздражение, Красная площадь взорвалась аплодисментами. Император, явившись из врат Кремля, быстро прошёл к креслу на помосте и с удовольствием уселся на подушки. Народ принялся кричать ура.
– Да будет вам, – сказал государь, явно довольный всеобщей любовью. – Прекратите.
Народ не прекращал. Из толпы неслись возгласы «Касатик!», «Голубчик!», «Кормилец!» и прочий приятный царскому слуху набор слов. Кто-то обещал расправиться с врагами империи. Кто-то слал проклятья Западу. Кто-то просил автомобиль, но весьма тихим голосом.
– А ну всем молчать! – заорал Квасов. – Ишь, распустились тут!
Верноподданные послушно затихли. Царь обворожительно улыбнулся собравшимся.
– Итак, судари и сударыни, – провозгласил Матвей, – сейчас перед вами выступит наш бесподобный и дивный государь император. Мог бы небось кофей себе в палатах распивать, а вот уж туточки. Любит он вас, ох как любит. Ты, тётка, давай начинай.
Дородная крестьянка в красном платке, выйдя из толпы, поклонилась монарху.
– Батюшка, у нас надои снизились, – пожаловалась она. – Коровы ить молока не дают.
– Это Запад, – спокойно пояснил август. – Госдеп запустил недавно спецпрограмму, чтобы у нас животноводство вконец извести. Ты как бурёнку-то доишь, по-православному?
– Да уж само собой! – сообщила довольная доярка. – Троеперстием, батюшка!
– Вот и продолжай, – кивнул император. – Так, милостью Божией, Запад и сокрушим.
В толпе граждан поднял руку бритый наголо мужчина.
– Ваше величество, – сказал он, растягивая слова. – У нас Москва квас не покупает.
– Происки врагов, – немедленно отозвался государь. – Выпускайте виски. Этому госдеп не сможет противодействовать, у него мозги в трубочку свернутся. Будьте бдительнее.
Из середины высунулась женщина в очках, по виду библиотекарь.
– Курс золотого упал, – напомнила она. – Ужас просто. Как дальше жить?
– О, сейчас вам всё растолкуют, – оживился император. – Где тут мирза Наебуллин?
По знаку Шкуро перед телекамерами в момент нарисовался приятный тихий седобородый старичок в татарской тюбетейке и расшитом золотом халате, года три назад назначенный императором специальным блюстителем курса имперской валюты.
– Твоё велиство, бачка-осударь, ай как хорошо… – заулыбался беззубым ртом дедушка.
– Доложи, – грозно повелел император.
– Ай моя там трям-брям, золотой-доллар туда-сюда, бачка, слава Аллаху! – радостно вскинул руки мирза Наебуллин, засеменив по помосту к трону императора. – Ай уй-бай, ля иль Аллаху иль Аллаху, биржа-миржа, экономика-микономика, не допустим, спекуляция, мёд экспорт бай-бай, денежка каюк, бисмилля иль рахман иль рахим.
– Вот так молодец! – хлопнул в ладоши царь. – Кто-нибудь что-нибудь понял?
– Ни хрена, – печально признались из толпы.
Матвей Квасов хищно оглядел народ, выискивая вольнодумца.
– Если вы ни хрена в экономике не понимаете, зачем с вопросами лезете? – взревел он.
Верноподданные смотрели в асфальт, переминаясь с ноги на ногу.
– Кто там ещё челом благодетелю бьёт? – поинтересовался в микрофон Шкуро.
– Отец наш, а чего с санкциями? – помахал рукой упитанный гражданин в шляпе, по виду, можно сказать, слегка подшофе. – Пармезанчику бы нам, да моцареллочки…