Георгий Зотов – Скелет бога (страница 15)
Борьба с режимом на сегодня была закончена, и узник задумался насчёт ужина.
Взяв со стола колокольчик, он позвонил. В дверь тут же просунулась ненавистная ему как свободомыслящему человеку изрядных размеров харя начальника охраны – унтера Добронравова, толстого, лысого и потного представителя Отдельного корпуса жандармов.
– Чего изволите-с, ваше сиятельство?
– Сатрап, – полным презрения голосом сказал граф Карнавальный. – Я ужинать желаю. Давай, что ли, пошли своих держиморд в трактир. Значит, так – суп черепаший, осетринку, фаршированную раковыми шейками, крем-брюле и бутылку ледяного шампанского.
– Может, салатик какой, ваше сиятельство? – осведомился унтер, поспешно записывая.
– Нет, – нахмурился Арсений. – Не до салатиков мне, когда угнетённый экономической политикой царизма и санкциями Запада народ в империи голодает. Хлеба тоже не неси. Если под гнётом монархии люди досыта не едят, то и я не буду.
Добронравов щёлкнул каблуками и скрылся за дверью.
Однако уже через минуту его раскормленная морда (её реально трудно было назвать лицом даже при очень хорошем отношении к жандарму) вновь появилась из-за двери. Толстяк Добронравов выглядел виноватым и очень грустным.
– Ваше сиятельство… – промямлил он. – Того… супа черепашьего у них сегодня нетути… санкции же… черепах из Парижу не завезли… Они бают, может, вы тогда борща скушаете с баранинкой, горячего, или вот ещё бульончик из цесарочек тоже имеется…
Лицо графа в считаные секунды налилось кровью.
– Да ты что ж это, пёс?! – взревел Арсений голосом, полным ненависти. – Стало быть, инструкции из Кремля получил, как меня вернее уморить в два счёта? Сначала, значит, борщ вместо черепашьего супа, потом сёмга в обмен на осетрину, крем-брюле замените тортом «Захер», а супротив шампанеи подадите мне портвейну? Спите и видите мою смертушку, скоты! Вашим надеждам не суждено сбыться, я поведаю обо всех пытках Си-эн-эн, и Запад ответит новыми санкциями. Тащи сюда бульончик, подлый сатрап!
– Агась, – радостно кивнул унтер Добронравов, давно привыкший к гневным эскападам графа. – Не извольте беспокоиться, горяченьким доставим. Одна нога здесь, другая там.
Он исчез, а Арсений сел на олений диван, протянул руку к телефону «Верту» и, что называется, «завис». «Надо разобраться, почему они не заставляют меня носить арестантскую форму, – подумал он. – Нет, я, конечно, костюм от Кавалли сменил на карденовский, так простонародней. Но роба с полосками пошла бы мне, несомненно… Только вот у кого заказать? Генри Гасанов для ареста специально пошился у Фенди, а там такая очередь… вся оппозиция жаждет отметиться. Следует вызвать стилиста, разобраться с материалом… Страдаешь годами за демократию, как собака шелудивая, а всем плевать».
Размышления страдальца прервал телефонный звонок.
– Сеня, – дохнул в трубку Топоровский. – Тут, благослови тя святые, чегось сорока на хвосте принесла… Один человечек из жандармов мне должен и переслал с оказией пару картиночек. Ты, отрок, глянь, да опосля тренькни. Потолкуем, што с этим делать.
Спустя пару секунд «Верту» издал мелодичную трель.
Граф Карнавальный нехотя посмотрел на экран и замер с открытым ртом.
На дисплее отображался снимок из города Корнилова – прямо с центральной площади.
Глава 11
Утопленник
(на борту самолёта «Илья Муромецъ»)
Обер-медэксперт Шварц спокойно посмотрел на человека с пистолетом.
– Я в плохом настроении, – сообщил Хайнц Модестович. – У вас что-то срочное?
– Да, – кивнул тот. – Я бы даже сказал, у меня неотложное дело. Вы не сможете здесь ничего изменить. Посему вернитесь на своё место и тихо продолжайте полёт.
Неизвестный был в форме стюарда: костюм цвета морской волны с двуглавыми орлами в петлицах и над левым карманом. Бледное лицо то ли из-за одежды, то ли в принципе отливало светло-голубым со стороны обеих щёк и лба. Изумрудные глаза уставились на Хайнца Модестовича без признаков беспокойства или страха. Они не отражали вообще ничего – выглядели как искусственные, которые вставляют чучелам. Стюард улыбнулся, и Шварц увидел в его рту чёрные остроконечные зубы.
– У меня ощущение, что я пьян, – тихо заметил Хайнц Модестович.
– Или вы сошли с ума, – охотно подсказал идею бортпроводник. – Такое тоже возможно, верно? Что-то лопнуло в мозгу, да и всё. Вы знаете сумасшедших по соседству? И тут, и там люди теряют рассудок. Откуда взяться уверенности, что подобного не случилось с вами? Возможно, вы больны шизофренией. На самом деле меня нет. Стоит ли волноваться?
На голубоватом лице стюарда начали медленно шевелиться мышцы. Точнее, происходило вообще нечто странное – словно у него под кожей ползали личинки. Уголок рта треснул – на имперскую лётную форму дробно закапала чёрная кровь. Ничуть не смутившись, бортпроводник весьма ловко слизнул её с губы языком.
– Вернитесь в салон, – холодно сказало существо. – Я два раза повторять не буду.
Шварц внезапно ощутил сильное головокружение.
Он чувствовал, как резко повысилась температура – словно вскипела кровь. Глаза полезли из орбит. В лёгких не хватало воздуха. Хайнц Модестович ухватился за стойку с чайником и соками, стараясь не упасть. Во рту был привкус металла, дышать становилось всё труднее и труднее… страшно заболела грудь, в пространстве расплылись синие круги. Шварц с величайшим трудом сглотнул и помертвел – в горле плескалась
– Хватит, – тихо, но весьма чётко сказал стюард.
Хайнц Модестович свалился на пол. Кашляя, он изрыгал морскую воду. Первые несколько секунд ему казалось, что умирать было легче. Незнакомец наклонился над ним, но не с целью помочь. Он просто наблюдал.
– Будьте так добры, не мешайте осуществлению планов Зла, – строгим тоном, подобно учительнице в начальном классе гимназии, попросил человек с голубоватым лицом. – Сударь, вы даже не представляете, на что мы способны. Я не убил вас сугубо из любви к развлечениям. Самолёт в наших руках. И я, и стюардессы, и все пилоты подобраны специально. Вы не долетите до пункта назначения. Вполне возможно, мы сами не выживем и погибнем вместе с вами, но так даже интереснее, правда?
– Не сказал бы, – вместе с водой выдавил из себя Шварц.
– Ну-ну, – одобрительно усмехнулся голуболицый. – А вот я настроен оптимистично. Давайте договоримся, что я олицетворяю типичное Зло. Полагаю, вы не станете возражать.
Хайнц Модестович вполне ожидаемо не возражал: ему просто было не до этого.
– Чудесно, – кивнул стюард. – Посему будьте паинькой и сядьте обратно в кресло, о чём я вежливо попросил вас в самом начале. Вы же читаете книги, смотрите кино? Зло сперва всегда превалирует и побеждает, иначе никакой интриги не получится. Поэтому так или иначе бороться с ним нет смысла – «расходные» персонажи вроде вас в лучшем случае проигрывают сражение, а в худшем погибают задолго до титров. Вот скажите честно, разве бригада не обойдётся без медэксперта? Тут все на месте – сексапильная рыжая дамочка, блондинистый суровый мачо со скептичным чувством юмора, мрачная девочка, достойная японских ужастиков, туповатый, но добрый «шкаф»… ну а вы, извините, ни богу свечка, ни чёрту кочерга. Скучный технический оппонент главных героев. Погибнете – народ будет только аплодировать. Не противодействуйте, сударь. Отойдите в сторонку с попкорном и наблюдайте. В противном случае я прерву игру – и вам конец.
– А другого варианта нет? – поинтересовался обер-медэксперт Шварц.
– Извините, сегодня не день спецпредложений, – отрезал голуболицый. – Я даю вам последний шанс. Займите место согласно купленному билету и не портите Злу спектакль. Так или иначе мы готовы умереть хоть сейчас. Вам ведь жаль других людей в самолёте?
– Честно говоря, я их ненавижу, – признался Хайнц Модестович.
– Ну, тогда хоть себя пожалейте, – логично предложил представитель сил Зла.
Обер-медэксперт Шварц задумался.
В мозгу всплыл развод с женой, упрекавшей супруга в занудности, скаредности и общей скучности, включая их постельные развлечения. Он учёл отношение коллег, обходивших его в карьере, постоянное издевательство над немецким акцентом и фразы, сказанные тихо-тихо, но так, чтобы он обязательно услышал: «Проходу от этой немчуры не стало… Государь, конечно, лапочка несусветная, но вот тут он чуточку ошибся». Вспомнил отказы сотрудниц пойти с ним вечером на бал с исполнением саксонской народной музыки. Этого Хайнцу Модестовичу с лихвой хватило, чтобы откровенно себя пожалеть. Не говоря уж и о следующем – он только что едва не утонул. Насмерть.