Георгий Зотов – Айфонгелие (страница 34)

– (С радостью.) Вот! Вы – дворяне. Белоручки. Разъезжали в каретах по балам, Парижам, покупали себе фраки и цилиндры. А крепостные тем временем пахали на полях, словно бессловесный скот, жили в жутких условиях. Вы продавали их и покупали. Ваше сибаритство и нежелание знать, как живут простые люди, довели страну до революции.

– (Философски.) Простите, что-то у меня во рту пересохло от умных разговоров.

– (Бульканье.) Пожалуйста, Александр Сергеевич.

– (Выпив.) Покорнейшей благодарю. Пожалуй, мне следует согласиться. Дворяне не видели, как живёт простой народ, да и, честно говоря, было не особо интересно: в деревне не обсудишь на французском вкус тушённого в вине фазана. Мы казались небожителями с нашими дворцами, имениями и сюртуками ценой в годовое жалованье кузнеца. Однако будьте любезны сказать мне, сударыня, чем ваша ситуация отличается? Я наблюдаю личностей, за копейки взявших в собственность нефтяные товарищества, пролезших на высокие места в политике, укравших из казны миллионы. Они по виду своему такие же графы и князья, как и раньше, – гуляют в ресторанах с шампанским, нанимают на эти… кор-по-ра-тивы цыганские хоры, берут на содержание безголосых певичек. И откровенно презирают людей, дающих им безбедную жизнь, – рабочих собственных предприятий или граждан, избравших их на должность в парламент. Скажете, нет?

– (Неуверенно.) Вы… как-то… ну, в общем…

– Вот в том-то и дело, ма шери мадмуазель. Тут, как говорят французы, какая-то хуйня получается. На какой круг истории ни пойдёшь – везде аристократы и крепостные. Одни кормят домашних собачек икрой, а другие пашут от зари до зари за кусок хлеба. Технические новшества удивить не могут – в своё время паровоз считался прорывом инженерной мысли. Теперь он летает по воздуху, но в чём смысл, если повседневная жизнь не меняется? И у нас, и в Северо-Американских Соединённых Штатах, и в Европе, и где-нибудь в дебрях Африки человеков продают и покупают, как тысячи лет назад. Изменились лишь только названия. Нынче рабов зовут «клерк», «менеджер» и «секретарь», а современную кабальную купчую или крепостное право – «кредит».

– (Горько.) Я тоже последние пять лет выплачиваю автокредит.

– И разве он не рабство?

– Блядь, да самое настоящее.

– О чём же мы тогда спорим? Мир постоянно меняется, но это не его достижение. В своё время я воспевал едва показавшуюся из пены кружев женскую ножку, а в данный момент в центре Красной площади можно среди бела дня страстно возлюбить козла, и никто этому не удивится… даже не остановится посмотреть. Вам не хочется убить себя?

– Господи, ну почему вы все такие мрачные? Упиваетесь суицидом.

– Сударыня, меня застрелили, мне по статусу положено.

– Но вы поэт, а не философ, Александр Сергеевич.

– Я живу в Великороссии – и до смерти, и после. В наших родимых снегах каждый поэт не только философ. Он раздолбай, повар, бабник, и швец, и жнец, и на дуде игрец. Моя главная проблема – я не нахожу себе здесь места, сударыня. Помимо романов сомнительного качества, подработки ради я пишу стихи для коротких рекламных роликов и поздравительных открыток. И там не нужно изощряться с рифмой, стиль современности – проще, как можно проще: ну вроде как первое и второе кушать из одной тарелки. Иначе вы не поймёте. «С днём рожденья поздравляю и бабла тебе желаю». Реклама так и вовсе бесподобна: «Скидки круче всех у нас, залезай в наш тарантас», «Коль боишься ты зверей, закажи скорей дверей». Сначала ты близок к апоплексии, но после привыкаешь, клепаешь одну нетленку за другой. Сто поздравительных надписей – скидка.

– Это же лажа.

– Другое здесь не катит. Кому у вас нужно «Я помню чудное мгновенье»?

– Девушкам.

– Ой, да ладно. Включите телевизор, послушайте рэп. Включите радио, послушайте шансон. Сядьте в железную повозку извозчика, насладитесь попсой. Оружие массового уничтожения. Если бы я знал, что такое существует, то в начале дуэли включил бы Дантесу группу «Лесоповал», его бы ещё до выстрела на части разорвало. Я просто не подхожу к двадцать первому веку, не вписываюсь в него. Будь ты сто раз талантлив, это людям не нужно. Подумать только, сто семьдесят лет назад я ездил к государю во дворец и считал монархию тиранией. Нынешний государь меня и в подзорную трубу не увидит.

– (Раздражённо.) Вам хоть что-то нравится? Не ожидала – поэт, и такой брюзга.

– Свободная любовь. Сексуальная вседозволенность меня восхищает. Но, мадмуазель, знаете, что печально? Ни одна девушка не дослушала стихи, кои я пытался зачесть. Они просто засыпают. Ваш век – бешеная скорость, всё должно быть очень быстро – секс, еда, зрительные эффекты. Стихи усваиваются, только если в них не более четверостишия – «пирожки». Верите ли, я научился их сочинять. «Аркадий помнит то мгновенье – ему явилась Зульфия. Но, в сущности, её явленье ему не нужно ни хуя». Простите, я хочу выйти на улицу, подышать воздухом. Мне грустно.

(Лязг замка… дёрганье железной ручки.)

– (Неожиданно холодным тоном.) Извините, Александр Сергеевич. Дверь не откроется.

– (Очень спокойно.) Я не удивлён. Предчувствия-с. И что сейчас произойдёт?

– Вы последний. Моя миссия закончена. Я расскажу, почему вы оказались здесь.

– А дальше?

– У вас здесь нет будущего, и вы это знаете.

– Я начинаю понимать, сударыня. Я был прав. Всё же, вы – Смерть?

– Как романтично. Вот прям так сразу и Смерть. Нет. Я гораздо прозаичнее.

(В помещении бара внезапно гаснет свет.)

Глава 6

«Королева»

(улица Большая Дмитровка, на углу у газетного киоска)

…Молодой человек в синем костюме с голубой рубашкой и бледно-жёлтым галстуком уже целый час стоял на одном месте, переминаясь с ноги на ногу. Асфальт у его ботинок из крокодиловой кожи был щедро усыпан окурками с золотым ободком – он прикончил целую пачку «Ротманс» и не собирался останавливаться. Вытащив из кармана портсигар, парень выхватил сигарету и стиснул фильтр зубами. Вспыхнул огонёк зажигалки. Выглядел незнакомец года на двадцать два. Кудрявый, сексуально небритый, – проходящие мимо девушки нет-нет, да оборачивались. Внешность портили лишь неестественная, серо-дымчатая бледность да отчётливые тёмные круги под глазами.

Было приказано ждать, и он терпеливо ждал.

Юноша не боялся, что примелькается и впоследствии будет опознан прохожими. Через неделю внешность будет иной. Они быстро входят в зрелость, а стареют долго. Он полюбил красиво одеваться, образ взрослого нравился ему больше, чем имидж дошкольника. В детстве ничего хорошего, кроме бесплатных конфет. Первое дело (расправа с подпольным ювелиром) являлось во снах, будоражило, и он просыпался с эрекцией… Часто представлял, что было бы сейчас, окажись он снова в той комнате. Уже не отпустил бы охранника, натешился с ним вволю! Но тогда хотелось быть великодушным. Наивно. Человечество не заслуживает милости. Порой юноша задавался вопросом – зачем они всё это творят с Землёй? Есть ли смысл длить конвульсии? Для больных есть эвтаназия, раненых пристреливают на поле боя. Но, увы… Тут ей виднее.

Соратники не внушали ему уважения.

Двое держались вместе – девушка таджикской внешности и парень с китайским разрезом глаз. Оба мастерски собирали бомбы любой мощности. Остальные работали сами по себе – в том числе тощая, как весло, девица с оживающей татуировкой в виде челюстей акулы на спине. Ещё два существа женского пола – скучная вечная школьница с жидкими волосами, собранными в «свинячьи хвостики», и роковая красотка с мини «дальше некуда», штукатуркой косметики на лице и дергающимися в нервном тике губами. Парни и того краше – жирный увалень, не расстающийся с шоколадным печеньем, и полный тормоз, молчун, с трудом осознающий происходящее. Всего (вместе с ним) – восемь человек, хотя людьми их было назвать трудно. Нет, он понимает – каждый вполне себе успешно действовал поодиночке, по резонансным событиям их и вычислила «королева». Или, как её называет «акулья спина», – «матка». Ну да, они в чём-то и есть улей пчёл или выводок «чужих», спрятавшихся в зловонной мрачной пещере.

Сгоревший фильтр обжёг губы.

Выматерившись, он выплюнул окурок и тут же выхватил новую сигарету. «Королева» прекрасно организовала стаю одичавших одиночек, выдрессировала, воспитала. Рассказала об их назначении. Вот за это реально спасибо. Тяжело жить, не осознавая – кто ты, откуда взялся и почему у тебя в голове включена жёсткая программа на убийство определённых людей. «Матка» не сообщала, кто она такая: да им и не нужно. Когда ты просыпаешься на улице ребёнком и имеешь лишь цель, кого именно и какими методами нужно уничтожить, подобный факт не сильно располагает к душевному спокойствию и, блядь, оптимизму. А «королева» всё чётко расставила по местам. Им следует как можно скорее вырасти, обзавестись солидностью, обязательно держаться вместе. И тогда им будет просто. «Пастись» в центре, часами оттаптывая себе ноги, – задание, будем честны, не его уровня. Но «королева» мягко, даже без настойчивости, попросила.

А в таких просьбах, разумеется, не принято отказывать.

Бледный юноша не понимал, к чему подобные игры. Можно было разобраться с каждым пришельцем отдельно. Легко, виртуозно и бесшумно. Пуля в затылок, ножичек, потерявшая управление машина. Методов миллион. Однако «матка» была одержима – она хотела собрать вместе всех троих, как наклейки в супермаркете, и только потом действовать. Хорошо. Теперь пазл сложился. Они подчинённые, она босс. Едва «королева» взялась за руководство, дела пошли феерические. Что раньше? Убить ювелира. Убить порнографа. Взорвать эстрадных звёзд. Сладко, но какой это теперь кажется ерундой! Взять хотя бы акции текущего года. Они организовали бомбардировки и гражданскую войну в отдельно взятой благополучной североафриканской стране, чьи города теперь лежат в руинах, а жители на утлых лодчонках целыми селениями плывут в Европу, захлёбываясь в воде у её берегов. Прекрасно? Да не то слово. Сравните масштаб. Мёртвый жулик-ювелир – и десятки тысяч трупов, чудесно подходящих под задачу сокращения поголовья. Или недавний проект – землетрясение на месте популярных курортов. Он, если откровенно, не верил, что получится: слишком замахнулись, хватит ли сил? Но всё прошло идеально. Разрушительная катастрофа, низвергнутые в прах отели, цунами, смывшие в море десятки тысяч туристов, проливные дожди, новые жертвы и как вишенка на торте – эпидемии, вызванные гниением огромного количества тел. Боже, как же было замечательно. Они тогда сняли в отеле номер-люкс, всю ночь пили шампанское, меняясь на глазах: он почувствовал, как щёки покрываются щетиной, и, не выдержав, сбежал в ванную – впервые побриться.