Георгий Жуков – Юрген Хабермас. Полная биография. (страница 4)
Для Хабермаса, ищущего место для защиты своей работы, Абендрот оказался идеальной кандидатурой. Он был достаточно левым, чтобы понять и поддержать критический пафос книги. И достаточно влиятельным, чтобы провести хабилитацию через университетские инстанции.
Абендрот прочитал рукопись и согласился сразу. Тема «общественности» показалась ему важной и своевременной. Он взял Хабермаса под крыло.
Структурные изменения общественности: что это за книга?
Чтобы понять, почему эта книга стала событием, надо объяснить, о чем она.
«Общественность» (Öffentlichkeit) – слово, которое трудно перевести на другие языки. Это не просто «общественное мнение» и не просто «публичная сфера». Это пространство, где люди обсуждают общие дела. Где рождается мнение, не зависящее от государства и от церкви. Где частные лица превращаются в публику.
Хабермас проследил историю этого феномена от античности до современности.
В античной Греции была агора – площадь, где свободные граждане собирались для обсуждения дел полиса. Там рождалась политика в изначальном смысле слова – как общее дело свободных людей.
В Средние века публичность исчезла. Было «представительство» – короли и епископы являли себя народу, но не обсуждали с ним ничего. Публичность была монополией власти.
Новое время всё изменило. Появилась буржуазия – люди, чье богатство зависело не от рождения, а от торговли и производства. Им нужно было обсуждать общие правила, нужно было влиять на власть, нужно было пространство для дискуссии. В Англии XVII века таким пространством стали кофейни. Во Франции XVIII века – литературные салоны. В Германии – читательские кружки и общества.
Там, в кофейнях и салонах, рождалась новая публика. Люди читали газеты, спорили, обменивались мнениями. Постепенно эти мнения начинали влиять на политику. Власть вынуждена была считаться с обществом. Так работала демократия в ее идеальной модели.
Но дальше начался распад.
XIX век принес коммерциализацию прессы. Газеты из трибун для дискуссий превратились в бизнес. Им нужно было продавать тираж, а не искать истину. Вместо мнений появилась реклама. Вместо дискуссий – сенсации.
XX век добавил радио и кино. Массовая культура заменила публичный диалог потреблением готовых образов. Публика перестала спорить – она стала зрителем. Общественность «распалась» на атомы, каждый из которых сидит перед экраном и получает готовую информацию.
Нацизм в этой схеме – не случайность, а закономерность. Там, где нет живой публичной сферы, где люди не обсуждают, а потребляют, где нет привычки к диалогу, рано или поздно приходит фюрер. Потому что фюрер предлагает готовые ответы вместо сложных вопросов.
Таков был диагноз.
Книга заканчивалась вопросом: можно ли восстановить публичную сферу? Можно ли вернуть людям способность к диалогу? Хабермас не давал готового ответа, но направление мысли было ясно: нужно бороться за демократию не только на выборах, но и в повседневной жизни. Нужно создавать пространства, где люди могут говорить друг с другом.
Защита и реакция
Хабилитация прошла в 1961 году. Комиссия была не единодушна. Некоторые профессора считали работу слишком социологической, слишком политизированной, недостаточно философской. Но Абендрот продавил решение. Книгу приняли.
В 1962 году она вышла отдельным изданием в престижном издательстве Luchterhand. На обложке стояло: «Структурные изменения общественности. Исследования категории буржуазного общества».
Реакция была бурной.
Социологи спорили, историки хвалили, философы морщили носы. Одни считали книгу прорывом, другие – эклектикой. Левые критиковали Хабермаса за излишний идеализм: мол, он верит в возможность рационального диалога, не замечая, что капитализм давно превратил диалог в товар. Правые – за излишний радикализм: мол, он подрывает устои, критикуя сложившиеся институты.
Адорно, прочитав книгу, написал сдержанное письмо. Он похвалил молодого коллегу, но заметил, что Хабермас слишком доверяет просветительским иллюзиям. Что «общественность» никогда не была такой уж рациональной. Что буржуа всегда руководствовались не разумом, а интересом. Что идеальной публичной сферы не существовало даже в XVIII веке.
Хабермас не спорил. Он знал, что книга неидеальна. Он знал, что его критикуют справа и слева. Но он знал и другое: он сказал то, что никто до него не говорил. Он дал язык для описания важной реальности. Он заставил думать о том, как устроено общество и как его можно починить.
«Структурные изменения» стали его пропуском в большую науку. Через год после выхода книги его пригласили в Гейдельберг.
Марбургское послесловие
В Марбурге Хабермас пробыл недолго. Защита, несколько семинаров, прощальные разговоры с Абендротом. Город остался в памяти как место, где случился прорыв.
Но был в Марбурге еще один человек, встреча с которым стала важной. Карл Лёвит – философ, ученик Хайдеггера, еврей, бежавший от нацистов в Италию, потом в Японию, потом в Америку, вернувшийся в Германию после войны и так и не простивший стране своего изгнания. Лёвит работал в Марбурге, и Хабермас несколько раз говорил с ним.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.