Георгий Жуков – Квантово-моральный реализм (страница 6)

Какие ограничения и открытые вопросы остаются? Во-первых, долгосрочные эффекты резонансного поля не изучены. Все эксперименты были кратковременными, не более часа на одного испытуемого. Влияние хронической стимуляции на мозг неизвестно. Во-вторых, механизм, с помощью которого резонанс на уровне рецепторов приводит к глобальной синхронизации нейронной активности, требует дальнейшего математического моделирования. Кепплер предложил теоретическую схему, но полная модель еще не построена. В-третьих, вопрос о том, несет ли поле нулевых колебаний информацию в семантическом смысле или только задает ритм, остается открытым. Кепплер склоняется ко второму, но не исключает первого. В-четвертых, этические ограничения: эксперименты на людях проводились только на здоровых добровольцах с их информированного согласия. Воздействие на пациентов с нарушенным сознанием пока не изучалось, хотя теоретически оно могло бы иметь терапевтический потенциал.

Несмотря на эти ограничения, совокупность экспериментальных данных уже сейчас является самой сильной в истории исследований сознания. Ни одна другая теория не имеет столько воспроизводимых экспериментальных подтверждений на молекулярном, клеточном и поведенческом уровнях. Теория интегрированной информации Джулио Тонони имеет математическую элегантность, но не дает молекулярного механизма. Глобальное рабочее пространство Бернара Баарса имеет нейробиологическую поддержку, но не объясняет, почему субъективное переживание вообще возникает. Теория Кепплера объясняет. И объясняет экспериментально проверяемым способом.

В следующей главе я рассмотрю, как теория Кепплера соотносится с классической нейробиологией, какие ее положения она сохраняет, а какие отбрасывает, и почему критика со стороны материалистов не выдерживает проверки экспериментами.

Глава 5. Мозг как интерфейс, а не генератор: разбор классической нейробиологии и критика

Теперь я должен сделать нечто, что вызовет сопротивление у значительной части читателей. Я должен показать, что классическая нейробиология, при всех ее колоссальных достижениях в понимании механизмов восприятия, движения, памяти и эмоций, совершила фундаментальную ошибку. Она приняла корреляцию за причину. Она увидела, что повреждение определенных зон мозга нарушает определенные функции сознания, и заключила, что эти зоны производят сознание. Этот вывод логически не следует из посылок. И теория Кепплера, опираясь на экспериментальные данные, показанные в предыдущих главах, предлагает альтернативную интерпретацию тех же самых фактов. Мозг не производит сознание. Мозг подключается к сознанию. Мозг — интерфейс, а не генератор.

Начнем с истории вопроса. Классическая нейробиология сформировалась в девятнадцатом веке на основе двух типов данных. Первый тип — клинические наблюдения. Когда у пациента повреждалась определенная область мозга, утрачивалась определенная функция. Поражение зоны Брока нарушало способность говорить, но не способность понимать речь. Поражение зоны Вернике нарушало понимание, но не производство речи. Поражение затылочной доли приводило к слепоте при сохранных глазах. Поражение височных долей вызывало нарушения памяти. Эти корреляции были воспроизведены тысячи раз. Второй тип данных — электрофизиологические. Стимуляция определенных участков коры вызывала определенные ощущения или движения. Запись активности нейронов показывала, что разные нейроны реагируют на разные стимулы. Нейроны зрительной коры отвечают на свет, нейроны слуховой коры — на звук, нейроны моторной коры активируются перед движением.

На основе этих данных возникла парадигма: мозг генерирует все психические функции, включая сознание. Сознание — это эпифеномен нейронной активности, побочный продукт работы серого вещества. Никто не мог объяснить, как именно нейроны порождают субъективное переживание — так называемую трудную проблему сознания, сформулированную Дэвидом Чалмерсом в 1995 году. Но большинство нейробиологов просто игнорировали эту проблему как философскую, не имеющую отношения к научной практике. Они продолжали картировать мозг, записывать активность нейронов, отыскивать корреляции. И добились впечатляющих успехов. Функциональная магнитно-резонансная томография позволяет видеть, какие зоны мозга активируются при решении задач. Оптогенетика позволяет включать и выключать нейроны светом. Методы коннектомики позволяют проследить каждый аксон в мозге.

Но при всех этих успехах трудная проблема оставалась нерешенной. Никто не приблизился к объяснению того, почему активность нейронов сопровождается субъективным переживанием. Можно было предсказать, что нейрон такой-то разрядится с такой-то частотой при предъявлении красного квадрата. Но нельзя было объяснить, почему существует что-то такое, как переживание красного. В лучших традициях позитивизма, многие просто объявляли этот вопрос бессмысленным. Сознание, говорили они, это и есть нейронная активность. Другого не дано. Но это была не наука, а догма.

Теория Кепплера снимает трудную проблему, переформулируя ее. Вопрос не в том, как мозг порождает субъективное переживание. Вопрос в том, как мозг подключается к полю, которое уже содержит в себе возможность любого переживания. Это похоже на то, как радиоприемник не порождает музыку, а подключается к радиоволнам, которые уже несут музыку. Вопрос о том, как приемник порождает звук, снимается, как только мы понимаем, что звук уже существует в эфире. Аналогично, вопрос о том, как мозг порождает сознание, снимается, как только мы понимаем, что сознание уже существует в поле нулевых колебаний. Мозг лишь настраивается на него.

Теперь я должен разобрать ключевые аргументы классической нейробиологии и показать, что каждый из них интерпретируется в рамках теории Кепплера не хуже, а в некоторых случаях лучше, чем в рамках материалистической парадигмы.

Аргумент первый: повреждение мозга нарушает сознание. Если удалить определенную область мозга, пациент теряет определенную функцию. Это доказывает, что мозг производит сознание. Ответ Кепплера: повреждение мозга нарушает сознание точно так же, как повреждение антенны нарушает прием. Если разбить радиоприемник, музыка исчезнет. Но это не доказывает, что приемник производил музыку. Он ее только принимал. Аналогично, повреждение зоны Брока нарушает речь не потому, что в зоне Брока хранится речь, а потому, что эта зона необходима для настройки резонанса с полем применительно к речевой функции. Удалите конденсатор из радиоприемника — перестанет работать определенный диапазон. Но конденсатор не генерировал радиоволны. Он был частью цепи настройки.

Аргумент второй: стимуляция мозга вызывает сознательные переживания. Когда хирург стимулирует определенную область коры электрическим током, пациент сообщает о переживаниях — вспышках света, звуках, воспоминаниях. Это доказывает, что данная область производит эти переживания. Ответ Кепплера: стимуляция мозга вызывает переживания потому, что она создает искусственный резонанс с полем. Электрический ток изменяет электронную структуру глутаматных рецепторов, заставляя их войти в резонанс с полем нулевых колебаний на частоте, соответствующей данной модальности. Пациент переживает вспышку света не потому, что стимулируемая область содержит в себе свет, а потому, что резонанс с полем извлек из поля информацию, интерпретируемую мозгом как свет. Если стимулировать другую область, резонанс будет на другой частоте, и переживание будет другим.

Аргумент третий: нейронная активность коррелирует с сознательными переживаниями с высокой точностью. По активности нейронов можно предсказать, что видит или чувствует человек. Это доказывает, что нейронная активность и есть сознательное переживание. Ответ Кепплера: корреляция не есть тождество. По отображению на экране радара можно предсказать положение самолета. Но отображение не есть самолет. Нейронная активность — это отображение процесса резонанса с полем. Когда резонанс силен, нейронная активность синхронизирована, и корреляция с отчетом испытуемого высока. Когда резонанс слаб, корреляция падает. Но нейронная активность — это не само переживание. Это физическая репрезентация переживания в интерфейсе.

Аргумент четвертый: эволюция мозга коррелирует с эволюцией поведения и, как полагают, сознания. Более сложный мозг у млекопитающих по сравнению с рептилиями, у приматов по сравнению с грызунами, у человека по сравнению с обезьянами. Это доказывает, что сознание — продукт усложнения мозга. Ответ Кепплера: эволюция мозга есть эволюция интерфейса. Более сложный мозг способен к более тонкой настройке на поле нулевых колебаний. Он может входить в резонанс с более высокими частотами, извлекать более сложную информацию, поддерживать более длительные и интегрированные состояния сознания. Но поле существовало всегда. Рептилии имели доступ к полю, но их мозг-интерфейс был примитивен. Он позволял только базовые резонансы — боль, голод, страх, агрессию. Человеческий мозг позволяет резонанс с моральными категориями, абстрактным мышлением, самосознанием. Но разница не в поле, а в интерфейсе.

Аргумент пятый, самый сильный на первый взгляд: анестезия блокирует сознание, действуя на молекулярном уровне. Общие анестетики связываются с определенными белками в нейронах и подавляют их активность. При достаточной концентрации анестетика сознание исчезает. Это доказывает, что сознание — продукт биохимии. Ответ Кепплера: анестетики блокируют именно механизм резонанса. Кепплер показал, что общие анестетики, такие как пропофол, изофлуран и кетамин, связываются с метаботропными глутаматными рецепторами группы II и III и изменяют их конформацию так, что резонанс с полем нулевых колебаний становится невозможным. Анестетик не уничтожает сознание как таковое. Он отключает антенну. Поле продолжает существовать, но мозг не может на него настроиться. Пациент находится в состоянии, которое Кепплер называет «квантовой глухотой». Мозг работает, нейроны разряжаются, но синхронизация с полем отсутствует, и поэтому сознательное переживание не возникает.