Георгий Жуков – Джеффри Эпштейн: Русские файлы (страница 3)

Разговор продолжался около часа. Ягланд передал собеседнику информацию об Эпштейне: кто он, чем занимается, какие у него связи, чего он хочет от России. Советник слушал молча, потом задал несколько вопросов: «Откуда у него деньги? Кто его партнеры? Почему он хочет именно Россию?»

Ягланд отвечал так, как умел: дипломатично, обтекаемо, без лишних деталей. В конце советник сказал фразу, которую Ягланд потом передал Эпштейну дословно: «Пусть приезжает. Но без шума».

Эпштейн приехал в Москву в декабре 2015 года. Это был его третий визит за два года. Официально он участвовал в благотворительном гала-вечере в отеле «Метрополь». Неофициально встречался с людьми, которых свел Ягланд.

С кем именно он встречался, документы Минюста не раскрывают. Но из косвенных данных известно: в те дни в Москве находился заместитель министра иностранных дел, курировавший отношения с США. Его имя многократно встречается в других документах дела Эпштейна, но в контексте российских контактов оно всегда закрашено.

Ягланд больше никогда не упоминается в переписке Эпштейна после 2015 года. Сыграл ли он свою роль и вышел из игры? Или Эпштейн просто перестал нуждаться в его услугах, получив прямой выход на нужных людей? В документах ответа нет.

Но в 2016 году, когда следователи ФБР начали неофициально интересоваться связями Эпштейна с Россией, они наткнулись на странную деталь. В записной книжке Эпштейна напротив имени Ягланда стояла пометка: «Норвегия. Мост. Оплачено».

Что именно было оплачено и кому, осталось тайной.

Ягланд давал показания по делу Эпштейна в 2020 году. Он отрицал, что знал о криминальной деятельности американца. Он утверждал, что Эпштейн представлялся ему филантропом и бизнесменом. На вопрос о российских контактах Ягланд отвечал уклончиво: «Я просто сводил людей. Дальше они разбирались сами».

ФБР не нашло доказательств того, что Ягланд получал деньги лично. Но норвежская организация, получившая 50 тысяч долларов в 2015 году, попала в список фигурантов расследования. Ее руководство отрицало какую-либо связь с Эпштейном, утверждая, что деньги были пожертвованы анонимно и пошли на культурные проекты.

Ягланд ушел с поста главы Нобелевского комитета в 2017 году. Официально по состоянию здоровья. Неофициально поговаривали, что его связи с Эпштейном стали известны в узких кругах и он предпочел уйти тихо.

Норвежский мост просуществовал меньше года. Но он сделал главное: Эпштейн получил подтверждение, что в России о нем знают и готовы разговаривать. Оставалось только понять, на каких условиях.

Ответ на этот вопрос пришел оттуда, откуда Эпштейн не ждал. Из Воронежа.

Глава 3. Израильский фактор

Эхуд Барак появился в жизни Эпштейна задолго до того, как российское направление стало приоритетным. Они познакомились в начале 2000-х годов через общих знакомых в финансовых кругах. Барак, ушедший с поста премьер-министра Израиля в 2001 году, искал новые возможности для бизнеса и влияния. Эпштейн искал доступ к мировым элитам. Их встреча стала началом отношений, которые продлятся почти два десятилетия.

К 2012 году Барак уже был регулярным гостем на мероприятиях Эпштейна. Он появлялся на ужинах в нью-йоркском особняке, летал на остров Сент-Томас, встречался с учеными и политиками, которых сводил с ним Эпштейн. Для бывшего премьера, потерявшего власть, но сохранившего амбиции, Эпштейн был идеальным проводником в мир денег и новых знакомств.

Но Барак давал и нечто взамен. Его связи с Россией, наработанные за годы дипломатической службы, оказались для Эпштейна бесценными.

В мае 2013 года Барак отправил Эпштейну письмо, которое сейчас хранится в рассекреченных файлах Минюста. Тема: «Мои встречи в Москве». Текст: «Привет, Джефф. Отличные встречи. Я встретился с Сергеем и поблагодарил его за всё. Я встретился с СС. Он выразил заинтересованность в поиске области для реального сотрудничества. Я предложил обсудить это с вами. Встретился с главой Центрального банка г-жой Набиуллиной и министром иностранных дел. Лавров был очень хорош. Я также мельком встречался с Кудриным, Костиным (ВТБ) и Грефом (Сбербанк). И с несколькими бывшими главами государств. А также с лордом Мендельсоном. Я также встречался с человеком, который сопровождал баронессу, когда мы встречались у вас. И с несколькими высокопоставленными лицами из ветви семьи Р, к которой принадлежит Дэвид. Мне еще нужно выступить на одной панели завтра. Давайте оставаться на связи» .

Это письмо важно не только списком имен. Оно показывает механику: Барак работает как разведчик, собирая информацию и наводя мосты. Он упоминает «Сергея» (Белякова), «СС» (личность не раскрыта), глав Центробанка и МИДа. И финальная фраза: «Я предложил обсудить это с вами» означает, что Барак уже готовил почву для прямых контактов Эпштейна с этими людьми.

Но самым секретным направлением работы Барака и Эпштейна стала Сирия.

В начале 2013 года гражданская война в Сирии вступила в решающую фазу. Башар Асад, несмотря на поддержку России и Ирана, терял контроль над страной. Израильское руководство считало, что падение Асада неизбежно, и готовилось к новому раскладу сил. Барак, уже не занимавший официальных постов, решил действовать через частные каналы.

9 мая 2013 года в час ночи по нью-йоркскому времени Барак написал Эпштейну срочное письмо: «Ты не спишь? Если да, пожалуйста, позвони». После разговора Барак добавил: «Джефф, пожалуйста, не делись этой информацией ни с кем из наших друзей» .

Эпштейн ответил: «Конечно нет. Думаю, тебе стоит предупредить Путина, что ты будешь в Москве. Посмотри, захочет ли он поговорить наедине».

Речь шла о секретном канале связи между Израилем и Россией. Барак через Эпштейна пытался организовать встречу с Путиным, чтобы обсудить будущее Сирии. Израиль хотел, чтобы Россия поддержала отставку Асада. Путин, как известно, имел другую позицию.

В июне 2013 года Барак прилетел в Москву. Официально он участвовал в экономическом форуме, где Путин давал интервью Чарли Роузу. Неофициально Барак встречался с людьми из окружения президента. Самой встречи с Путиным, судя по документам, не произошло. Но канал был установлен .

Эпштейн в этой игре выступал не просто почтальоном. Он анализировал ситуацию, давал советы, делился своей информацией о настроениях в Вашингтоне. В феврале 2014 года, когда в Киеве начался Майдан, Эпштейн написал Бараку: «Со взрывом гражданских беспорядков на Украине, в Сирии, Сомали и Ливии и отчаянием тех, кто у власти, разве это не идеально для тебя?» Барак ответил: «Ты прав, в некотором смысле. Но не так просто превратить это в денежный поток. Обсудим в субботу» .

Барак и Эпштейн продолжали попытки выйти на Путина и после 2013 года. В 2015 году Барак снова активизировал контакты, на этот раз пытаясь повлиять на позицию России по иранской ядерной сделке. Израиль был категорически против соглашения, которое готовил Обама. Барак через свои каналы пытался убедить Москву ужесточить позицию в отношении Тегерана. Результатов эти усилия не принесли, но сам факт переписки показывает уровень доверия между Бараком и Эпштейном .

В документах ФБР сохранились записи о том, что Барак неоднократно обращался к Эпштейну за помощью в контактах не только с Россией, но и с другими странами. Их связывало не просто приятельство. Барак использовал сеть Эпштейна как инструмент неофициальной дипломатии. А Эпштейн получал доступ к информации и людям высшего уровня.

После ареста Эпштейна в 2019 году Барак давал показания. Он утверждал, что ничего не знал о преступлениях друга, что их отношения были исключительно деловыми и дружескими. На вопрос о российских контактах Барак отвечал уклончиво: «Мы обсуждали разные темы. Россия была одной из них. Я не помню деталей».

ФБР не предъявило Бараку обвинений. Но его имя осталось в документах как одно из ключевых звеньев, связывавших Эпштейна с Россией.

Израильский фактор сыграл свою роль. Барак открыл Эпштейну двери, которые иначе остались бы закрытыми. Он познакомил его с Трахтенбергом, с Беляковым, с кругом людей, говоривших на одном языке с Кремлем. Без Барака российская охота Эпштейна могла бы закончиться, так и не начавшись.

Глава 4. Лавров, Чуркин и другие

Осень 2015 года стала поворотным моментом в российской охоте Эпштейна.

30 сентября Россия начала военную операцию в Сирии. Мир замер. Американская администрация была в ярости. Европа разрывалась между осуждением и попытками сохранить диалог. А Джеффри Эпштейн, сидя в своем нью-йоркском особняке на 71-й улице, увидел в этом свой шанс.

Он позвонил Бараку в тот же день.

«Ты видел новости? спросил Эпштейн без предисловий. Они зашли. Теперь они нужны всем. Америке, Европе, всем. А у нас есть контакты».

Барак ответил осторожно: «Джефф, это другая лига. Сейчас не до частных инициатив».

Но Эпштейн уже не слушал. Он чувствовал запах денег и власти. Сирия означала, что без России не решается ничего. А значит, те, кто имеет доступ к России, становятся самыми важными людьми на планете.

Через три недели после начала сирийской кампании Эпштейн прилетел в Москву. Это был его четвертый визит за два с половиной года. В этот раз он не скрывался. Он остановился в «Ритц-Карлтоне» на Тверской, откуда открывался вид на Кремль. И начал звонить.