Георгий Жуков – Джеффри Эпштейн: Биография и... (страница 2)
В том же 1980 году журнал Cosmopolitan назвал 27-летнего Джеффри Эпштейна "холостяком месяца". В заметке говорилось: "Финансовый стратег общается только с теми, кто зарабатывает больше миллиона в год".
Он вырвался. Мальчик из Бруклина, сын садовника и домохозяйки, внук еврейских иммигрантов, стоял на пороге мира, где пахнет большими деньгами. Но уже тогда в Bear Stearns ходили слухи. Говорили, что он приписал себе несуществующие дипломы в резюме. Говорили, что он выставлял банку счета за дорогие украшения для своей девушки. Говорили, что он слишком быстро поднялся.
Ему прощали. Потому что он был полезен. Потому что он умел делать деньги. Система уже начала его защищать. Она не знала, кого именно она защищает.
Глава 2. Уолл-стрит: Охота на богатых
Когда Джеффри Эпштейн переступил порог Bear Stearns в 1976 году, он принес с собой не только амбиции, но и странный багаж. У него не было диплома, не было опыта работы в финансах, не было рекомендаций от уважаемых людей. Было только одно: умение нравиться тем, кто стоит выше.
Алан Гринберг, принявший его на работу, позже рассказывал, что заметил в Эпштейне нечто особенное. Не просто ум, а способность видеть картину целиком там, где другие видели только разрозненные цифры. Эпштейн начал с должности младшего помощника трейдера на Американской фондовой бирже. Работа была черновая, но он впитывал все как губка.
В 1977 году он уже работал с опционами и так называемыми "специальными продуктами" сложными финансовыми инструментами, которые были понятны лишь посвященным. В 1978-м его перевели в отдел по работе с состоятельными клиентами. Там он впервые увидел настоящие деньги. Миллионы долларов, которые двигались не ради прибыли, а ради сохранения статуса, ради налоговых схем, ради того, чтобы богатые оставались богатыми.
В 1980 году, всего через четыре года после прихода в банк, Эпштейн стал партнером с ограниченной ответственностью. Это был невероятный взлет. В том же году журнал Cosmopolitan, который тогда был главным глянцем Америки, выбрал его "холостяком месяца". На развороте красовалась фотография: молодой человек в костюме, с аккуратной прической и взглядом, устремленным в будущее. Подпись гласила: "Финансовый стратег общается только с теми, кто зарабатывает больше миллиона в год".
Но за этим глянцевым фасадом скрывалось нечто другое. В банке начали замечать странности. Кто-то пустил слух, что Эпштейн приписал себе несуществующие дипломы. Кто-то обнаружил, что он выставлял банку счета за дорогие украшения, купленные для своей девушки. Внутренняя проверка начала собирать материалы.
В 1981 году разразился скандал. Комиссия по ценным бумагам заинтересовалась возможными нарушениями в работе Эпштейна. Деталей расследования никто никогда не публиковал, но итог был известен: Эпштейна попросили уйти. Он ушел сам, заявив, что глубоко оскорблен подозрениями.
Он забрал из офиса только одну вещь. Ту самую вырезку из Cosmopolitan. И ушел в свободное плавание.
Но он не пропал. Он исчез, чтобы появиться снова. Летом 1981 года Эпштейн основал компанию Intercontinental Assets Group Inc., IAG. Это не была инвестиционная компания в привычном смысле слова. Это было бюро находок. Только находил Эпштейн не зонтики, а деньги. Огромные деньги, которые у других украли.
Как это работало? Представьте себе богатого европейца, у которого нечистоплотный брокер украл миллионы. Или представьте себе человека, который сам украл эти миллионы и теперь не знает, как их отмыть. Эпштейн работал с обеими сторонами. Он был охотником за головами в мире больших денег. Только головы были не человеческие, а счета в банках.
В 1982 году к нему пришла испанская актриса и наследница Ана Обрегон. У нее украли деньги, оставленные отцом. Эпштейн взялся за дело и нашел их. Говорят, это был его первый миллионный гонорар. Он любил рассказывать друзьям, что работает то ли на правительства, то ли на тех, кто обворовал эти правительства. Ему нравилась эта двусмысленность.
В 1984 году он уже был миллионером. К 1988-му, когда он основал J. Epstein & Company, он обслуживал клиентов с состоянием от миллиарда долларов. В открытых источниках не было подтверждений, что таких клиентов у него десятки. Зато четко прослеживалась зависимость от двух конкретных миллиардеров. Лесли Векснера и, позже, Леона Блэка.
Но до встречи с Векснером была еще одна важная история. В середине восьмидесятых Эпштейн познакомился со Стивеном Хоффенбергом. Хоффенберг возглавлял Towers Financial Corporation, компанию по сбору долгов. На бумаге все выглядело прилично. На деле Хоффенберг строил одну из крупнейших финансовых пирамид в истории Америки.
Он нанял Эпштейна консультантом. Двадцать пять тысяч долларов в месяц. Работа была простой: Эпштейн занимался ценными бумагами, создавал видимость законных активов, помогал манипулировать ценами на акции. Сам Хоффенберг позже назовет его своим "партнером по преступлениям". Вместе они провернули аферу на 460 миллионов долларов. Когда в 1993 году пирамида рухнула, Хоффенберг получил двадцать лет тюрьмы. Эпштейн не получил ничего. Ни одного обвинения. Он просто исчез из компании за несколько лет до краха.
Как ему это удавалось? Почему он всегда выходил сухим из воды?
Ответ прост: он никогда не оставлял следов. Он был тенью. Он работал через подставных лиц, через офшоры, через друзей, которые были должны ему услуги. Он понял главное правило большого бизнеса: если хочешь остаться чистым, никогда не держи грязь в своих руках.
К концу 1988 года Эпштейн задекларировал состояние в 15 миллионов долларов. Для Уолл-стрит это были не бог весть какие деньги. Но для человека, который семь лет назад ушел из банка ни с чем, это был прорыв. Он купил первую квартиру. Он начал одеваться у хороших портных. Он перестал быть похожим на учителя математики.
Но настоящие деньги были еще впереди. Потому что именно тогда, на какой-то светской вечеринке, через общих знакомых, на переговорах, о которых не осталось записей, Эпштейн встретил человека по имени Лесли Векснер.
Глава 3. Великий иллюзионист
В 1988 году Лесли Векснер был уже легендой. Он построил империю L Brands с нуля. Victoria's Secret, Bath and Body Works, Abercrombie & Fitch все это принадлежало ему. Он был миллиардером, который не просто заработал деньги, а создал индустрию. И он искал человека, которому можно доверять.
Эпштейн появился в нужное время в нужном месте. Их познакомил страховой брокер Роберт Мейстер. Векснеру нужен был финансовый советник, который помог бы управлять состоянием и открыл бы двери в нью-йоркский свет. Эпштейн нуждался в деньгах и репутации. Они нашли друг друга.
Люди из окружения Векснера до сих пор не понимают, как это случилось. Роберт Мороски, вице-председатель The Limited, специально наводил справки об Эпштейне. И ничего не нашел. Ни диплома, ни серьезного опыта, ни рекомендаций. "Там просто ничего не было", скажет он позже.
Но Векснер смотрел иначе. Он видел в Эпштейне то, чего не видели другие. Абсолютную преданность. Готовность решать любые проблемы. Умение исчезать, когда нужно, и появляться, когда нужно. Векснер был гением розничной торговли, но в личных отношениях он оказался слеп.
Пит Холлидей, друг детства Векснера, который помогал ему выводить компанию на биржу, скажет позже: "Все это было для меня настоящей загадкой".
В 1991 году Векснер подписал документ, который должен был насторожить любого здравомыслящего человека. Трехстраничная доверенность, дающая Эпштейну право занимать деньги от имени Векснера, подписывать его налоговые декларации, нанимать людей и делать приобретения. Полная власть над состоянием, которое исчислялось сотнями миллионов долларов.
Уильям Лапиана, декан Школы права Нью-Йорка, изучив этот документ, сказал коротко: "По сути, это означает, что я могу подписывать что угодно твоим именем".
В швейцарских банковских документах, которые позже всплывут в утечках данных, должность Эпштейна будет обозначена двумя словами: "управляющий состоянием".
Что делал Эпштейн с этой властью? Он начал потихоньку переписывать имущество Векснера на себя. Это было похоже на то, как удав медленно заглатывает козу. Незаметно. По миллиметру.
Сначала появился самолет. Боинг 727, который Векснер купил для себя. Каким-то образом он оказался в собственности Эпштейна. Потом яхта. Трехсотфутовое судно под названием Limitless, строительством которого Эпштейн лично руководил.
А потом был особняк. Семиэтажное здание на 71-й Восточной улице в Нью-Йорке. Сорок комнат, десять спален, пятнадцать ванных. Окна выходят на Центральный парк. Векснер купил его в 1989 году за 13,2 миллиона долларов, сделал огромный ремонт, но почти не жил. В 1993 году он продал его Эпштейну за двадцать долларов.
Двадцать долларов за дом, который через тридцать лет продадут за 51 миллион. Эту информацию подтвердил бывший телохранитель Векснера Ричард Адриан в показаниях ФБР от 16 июля 2019 года. Он прямо сказал следователям: "Эпштейн получил все свои деньги от Векснера, а в 1993 году Векснер продал ему свой особняк в Нью-Йорке за 20 долларов".
Векснер позже публично признает, что Эпштейн "незаконно изъял" у него не менее 46 миллионов долларов. Это прямое указание на то, что часть капитализации Эпштейна была не гонораром, а фактическим присвоением средств клиента.