Георгий Юрский – Душа компании и смерть (страница 18)
Они поговорили еще немного, после чего оправились по каютам. День был очень насыщенным и все порядком устали. Парухина по дороге перехватил Иван. Ничуть не смущаясь, он сообщил:
— Я это. Сегодня у Ани переночую. За вчера простите.
— Да уж, сделайте одолжение. Хотелось бы своей зубной щеткой пользоваться, — ответил Парухин, постаравшись вложить все свое возмущение.
Но Иван пропустил язвительную реплику мимо ушей. Зашторив иллюминатор, чтобы ночное солнце не мешало ему спать, Парухин лег в кровать. Яхта плавно покачивалась вместе с прибоем, и писатель практически уже провалился в сон, когда не то услышал, не то увидел, как открывается дверь в каюту. Он успел только открыть глаза и увидеть метнувшуюся к нему тень. Дальше на его голову обрушилось что-то тяжелое и наступила темнота.
18.
Тело писателя нашел Иван. Рано утром ему потребовалось что-то в каюте Парухина, и он тихонечко туда заглянул. В полумраке он не сразу заметил окровавленную голову писателя и его неестественную позу. Лишь когда Иван, стараясь не шуметь, доставал из шкафа смену чистого белья и уронил вешалку, он виновато оглянулся на Парухина и только в этот момент увидел его размозженную голову. К его чести, Иван не стал кричать и суетиться, а спокойно, насколько позволяло самообладание, подошел к телу и потрогал запястье. Оно уже начало окоченевать, поэтому Иван догадался, что перед ним труп. Он порылся в кармане и нашел визитную карточку Цыплакова.
— У аппарата, — после нескольких гудков Иван услышал заспанный голос полицейского.
— Доброе утро. Это Иван Воронин, повар с яхты. У нас тут ЧП. Писателя нашего убили.
— В смысле убили? Кто? — не сразу понял Цыплаков, лихорадочно соображая, как капитан с помощником могли сбежать от таможенников.
— Откуда я знаю? Зашел в каюту, он тут с головой пробитой лежит.
— Твою мать! — в голосе полицейского Иван услышал всю боль служивого народа. — Закрой каюту и никого туда не пускай. Скоро приеду.
Иван сделал как ему было велено и пошел на кухню готовить завтрак, хотя настроение было отвратительным. Ему было жалко соседа и всерьез страшно от происходящего вокруг. Хотя они и виделись с писателем крайне мало, но он был ему по-человечески приятен в отличии от Павленко. Тем не менее, работа отвлекала от дурных мыслей, и к приезду Цыплакова Иван уже успокоился. Заслышав звук катера, он вышел на палубу. Отерев руку о полу фартука, повар протянул ее полицейскому:
— Доброе утро.
— Да уж не такое и доброе, — огрызнулся в ответ Цыплаков, но руку пожал. — Веди в каюту.
Иван с полицейским спустились вниз и зашли в каюту. Там ничего не изменилось, только засохшая кровь на подушке стала еще черней.
— Ничего не трогал? — строго спросил Цыплаков.
— Ну, я как зашел, только вещи из шкафа забрал и пульс на руке потрогал.
— Так, а почему тебя в каюте не было? — полицейский озадаченно посмотрел на Ивана.
— Ну я это. У Анны ночевал, — Иван скосил глаза в сторону каюты девушки.
— Вот шкура, — Цыплаков сплюнул, выказывая свое отношение к Анне, ничуть не переживая, что может задеть чувства ее любовника. — Во сколько ты ушел отсюда?
— Да я и не заходил. Быстро все убрал со стола, посуду помыл, и когда они расходились, сказал писателю, что ночевать не буду.
— Во сколько это было?
— Возле полуночи.
— Понятно. Предположения насчет орудия убийства есть? — спросил полицейский оглядывая каюту в поисках тяжелого предмета.
— Не видел ничего такого, — Иван пожал широкими плечами.
— Давай в кают-компанию пойдем, протокол напишем, — вздохнул Зайцев.
Спустя двадцать минут, Иван отправился дальше готовить, а в кают-компанию заглянул Артур.
— Привет. А ты чего? Еще кого-то арестовать хочешь? — съязвил он, увидев полицейского.
— Ха-ха, два раза. Ты знаешь, что Парухин мертв?
— Да, ладно, — ужаснулся Артур и посмотрел на Цыплакова в надежде, что это была шутка.
Но сумрачный вид полицейского говорил об обратном. Артур как будто оцепенел. За несколько дней он успел проникнуться теплыми чувствами к Парухину.
— А как? Кто?
— Вот и думай кто. Точно не капитан с помощником. Думал на Ивана, но он в каюте не ночевал, говорит, у Анны был.
— Бред какой-то. Тут только туристы были. Может с берега кто-то пробрался?
— Там только дед старый живет в домике. Только если с моря подошли. Пойдем кстати, посмотрим камеры.
Просмотр камер, расположенных по бортам, ничего не дал. За ночь никто к яхте никто не швартовался, равно как и с причала никто не заходил.
— Так-так. Значит дело рук кого-то из пассажиров, — Цыплаков подозрительно посмотрел на Артура.
— Ну ты же не думаешь, что это я? — возмущенно спросил он.
— Я уже ничего не думаю. Пойдем показания с тебя сниму, — Цыплаков был вне себя от расстройства.
Только он поздравил себя с первым раскрытием серьезного преступления, как тут же выяснилось, что арестованы либо вовсе не те подозреваемые, либо они упустили их сообщника.
Вернувшись из рубки, они обнаружили в кают-компании бурлящую массу туристов. Иван уже сообщил всем новости, и завтрак превратился в митинг.
— Я на такое не подписывалась, — сильнее всех возмущалась Ольга.
Эмоции остальных были тоже накалены, Марина просто рыдала.
— Ну-ка тихо всем! По одному со мной! На берег не выходить, по каютам не расходиться! — чуть истерично скомандовал Цыплаков, не понимая, как ему себя вести с таким количеством подозреваемых.
— А поесть-то можно? И так атмосфера криповая, а еще голодать, — уточнил Игнат.
— Есть можно. Эдуард, пойдемте со мной! — раздраженно сказал полицейский.
Показания Эдуарда, как и все последующие, были однотипные. В полночь пошел спать, ничего не слышал, сосед вроде никуда не выходил, сам утром проснулся и узнал об убийстве. Единственное, что вспомнила Марина, это как будто ночью она слышала звук стартера.
— От двигателя яхты? — удивился полицейский.
— Ну я не знаю. Как будто, что-то завести хотели. Мне что-то не спалось, встала, чтобы асану для сна сделать, и слышу такой скрежет, — женщина попыталась голосом изобразить холостой проворот дизеля.
Больше ничего добавить Марина не смогла. Закончив череду допросов, Цыплаков с тоской подумал, как ему дождаться следственно-оперативной группы из Архангельска и не сойти с ума от происходящего.
Обстановка в кают-компании была ничем не лучше. Все подозрительно смотрели друг на друга, не понимая, кто из них мог совершить убийство. На каждого, заходящего в импровизированный кабинет полицейского, расположенный в диванной гостиной, пассажиры смотрели как на потенциального преступника, которого сейчас Цыплаков уличит и арестует. Но, когда из кабинета вышла Анна, вызванная последней, им стало ясно, что преступник не обнаружен.
— То есть кто-то из нас сначала утопил этого Павленко, потом убил Анатолия? Я чувствую, как меня обволакивает темная аура, — трагическим тоном произнесла Марина.
— Погодите. Павленко убил помощник капитана. Это факт медицинский. Я сам на камере видел, — Артур раскрыл карты, снова давая всем понять, что он знает чуть больше остальных.
Вечером он уже поймал удивленный взгляд Анастасии, когда сообщил ей об аресте команды. Ровно также она посмотрела на него и сейчас. Как будто в подтверждение его слов, из гостиной выглянул Цыплаков и позвал Артура.
— Короче я ни хера не понимаю. Получается, у команды был сообщник среди пассажиров, — полицейский вывалил свои догадки.
Судя по тону, он был близок к истерике.
— Меня уже не подозреваешь? — на всякий случай уточнил Артур.
— А зачем ты бы мне помощника стал сдавать, как он с капитаном поменялся? — вопросом на вопрос ответил Цыплаков.
— Ну втерся к тебе в доверие, чтобы спокойно разобраться с Парухиным, — хмыкнул Артур. — Ладно. Ни у кого никаких зацепок?
— Вообще ноль.
— Но кто-то же из них это сделал? — Артур глазами показал на пассажиров. — Хотя, что такого Парухин мог увидеть? Тебе то он на допросе позавчера ничего не сказал особенного?
— Да как все. Спал в каюте, ничего не слышал. Павленко видел в первый раз. Никого не подозревал.
— Слушай, а может эти два раскололись там в Архангельске? — спросил Артур, в надежде на помощь извне.
— Хорошо бы. Я знаю, там срач из-за них. Не могут поделить, по какому делу их задерживать. Следственный комитет за убийство должен их принимать, а ФСБ и таможня за контрабанду. Убийство серьезнее, но там парни посолиднее. Их еще в изолятор наш не доставили, где-то там маринуют. Короче, давай позвоню.