Георгий Юрский – Душа компании и смерть (страница 14)

— Вот и я не вижу. А оно там есть, — перефразировав известную шутку, Артур включил изображение в три часа ночи.

Снова остановив картинку, он приблизил руку на штурвале. На безымянном пальце виделось кольцо.

— Итить твою. Значит они незаметно поменялись? А как?

— Поменялись, это факт. На секунду свет может вырубили. Точного времени я не нашел. Но скажем так, до двух часов ночи за штурвалом точно Радченко, в районе трех ночи, когда выкинули Павленко, на мостике стоит капитан, Панов, то есть. И пол четвертого снова помощник, — Артур пожал плечами.

— То есть алиби у Радченко отсутствует? И это он мог Павленко сбросить? Смотри, тут еще интереснее ситуация. Пропавшего матрос, Баходира этого, не просто так таможенники приняли. Он какую-то контрабанду встречал. И они подозревают, что команда — это его пособники. Вечером приплывут их задерживать.

Артур поежился:

— То есть Павленко что-то не то увидел? И за это его утопили? Вот уроды! А мы на повара бедного бочку катили.

— Так поступим. Я вас всех отсюда сейчас заберу. Типа решил войти в ваше положение. Отвезу на Соловки, на экскурсию. А вечером этих негодяев вместе с таможенниками задержим. Мне так спокойнее будет, если рядом с ними никого не будет, а то еще кого-то утопят, не дай бог.

Артур не стал возражать, потому что проводить время рядом с контрабандистами и убийцами ему тоже было неприятно. Да и побывать на Соловках и не увидеть монастырь тоже было нелепо. Цыплаков вышел в кают-компанию, где объявил всем завтракавшим о своем решении. Все туристы с энтузиазмом восприняли новости, потому как сидеть взаперти на яхте или второй день подряд гулять по Заяцкому острову было неинтересно.

Спустя сорок минут они все забились в катер полицейского и тронулись на восток, в сторону Большого Соловецкого острова. Вскоре перед ними открылся потрясающий пейзаж. Рыжая в лучах утреннего солнца крепость, белые стены церквей и зеленые крыши монастыря создавали неповторимую картинку. Монастырь стоял в глубине бухты, и туристы успели насладиться его видом пока катер подходил к пристани.

Артура охватил восторженный трепет от суровой северной природы, где не было ничего лишнего. Ему выросшему в средней полосе, привыкшему к обильной растительности, была непривычна аскетичная природа Соловков. Валуны камней, обросшие мхом, и невысокая трава подчеркивали красоту пейзажа, где не было ничего лишнего. Хотя в отличии от Заяцкого острова на Соловецком росли полноценные деревья, но природа все равно была по северному лаконичной.

Краем глаза он взглянул на Анастасию. От воздушного потока, образованного движением катера, ее лицо порозовело и Артур, глядя на нее, даже прикусил губу от восхищения. «Какая же она красивая. Реально. Это не потому, что я влюбился как мальчишка», — пробежало у него в голове. Для подтверждения своих мыслей он украдкой осмотрел других женщин. Простоватая, хотя и миловидная Марина, к тому же опять вырядившаяся в какое-то алое сари, не шла ни в какое сравнение с его возлюбленной. Да и возраст начал сказываться на ее внешности. У Ольги на ветру кудрявились ее светлые волосы, и она была похожа на солистку в видеоклипе, которой специально раздувают прическу вентилятором. Ее личико было очень ухоженным и даже отчасти красивым, но каким-то кукольным. Анну Артур разглядывать не стал, понимая, что после ее признания о своей профессии он стал одновременно ее и презирать, и вожделеть. Еще раз взглянув на Анастасию, он вдруг заметил сеточки морщин у ее глаз, прищуренных от яркого солнца. Но это его еще больше укрепило в уверенности, что он влюбился в живую женщину, а не в какой-то красивый манекен.

Пришвартовавшись на пристани, туристы тут же попали в умелые руки гидов. Первой была девушка в скромном белом платке, полностью укрывающем ее голову. Она, хоть и числилась экскурсоводом музея, была трудницей в монастыре. Поэтому они узнали массу фактов про святых старцев — основателей монастыря Германа, Зосиму и Савватия. Артур тут же забыл, кто из них был первым, кто вторым, и почему первый с третьим никогда не встречался. Но имена в его памяти запечатлелись. Да и тот факт, что Савватий считался покровителем пчеловодов, остался у него в памяти.

Также экскурсовод подробно остановилась на расколе. Рассказала про восьмилетнюю осаду крепости царскими стрельцами, закончившуюся предательством одного из монахов. Затем она перескочила сразу на девяностые годы, как будто не было здесь советской власти и лагерей. Здесь девушка рассказала о чуде обретения иконы, из которой хозяйственные большевики после революции сделали дверь, закрасив ее суриком.

Финальной точкой ее экскурсии был собор. Показав им основные святыни, мощи преподобных, найденных в 1992 году в музее религии и атеизма, располагавшемся в Казанском соборе Санкт-Петербурга, экскурсовод откланялась. Туристы разошлись по церкви, кто-то ставил свечки и писал записки на молебны и сорокоусты. Ольга Евтухова, оказавшаяся меценатом, вручила что-то очень ценное наместнику монастыря, за что удостоилась благословения и активно фотографировалась с величественным архимандритом. Эдуард по команде Ольги услужливо менял ракурсы, пока монах снисходительно смотрел на эту суету.

Игнат умудрился запустить видеотрансляцию из собора, но продолжалась она недолго, какая-то сухонькая старушка, подрабатывающая свечницей, начала гонять его веником. Юноше похоже только это и требовалось, поэтому он, притворно вскрикивая от ударов, выскочил из церкви.

Артур, в свою очередь, просто глазел на окружающих. Его до смерти насмешила записка, приклеенная к золоченой раке одной из святынь. «Сестры! Не прикасайтесь к позолоте — стирается!» Он с трудом сдержал смешок и отвернулся от записки. Взгляд его наткнулся на Анастасию, также как он бесцельно слонявшуюся по храму. С головой, покрытой красивым платком, и парой прядок русых волос, выбивающихся из под него, она выглядела очень милой и домашней. Выдохнув, Артур направился к ней, мягко взял ее под локоть и потянул в сторону раки. Это было его первое физическое прикосновение к женщине, и он боялся, что она отдернет руку. Но та послушно последовала за ним.

— Анастасия. Тут царствует мужской шовинизм. Монахи унижают женское достоинство, — с этими словами Артур указал на записку.

— Да это просто мезогиния какая-то, — в тон ему подыграла женщина. — За что же они так к женщинам? Тут же все прихожанки адекватные, — она смеющимися глазами показала ему на группу паломниц, в этот момент лезущих без очереди приложиться к мощам преподобных.

В очереди возникло легкое раздражение, но самая активная из паломнической группы непрерывно тараторила: «У нас группа, у нас батюшка», и более адекватные верующие просто не стали ввязываться в конфликт.

— А вы, Анастасия, я смотрю, спокойно к религии относитесь? — Артур набрался храбрости и продолжил диалог.

— Я верю во что высшее и мудрое. Но оно у меня как-то не ассоциируется с позолотой и ладаном. Скорее что-то космическое, невидимое глазу.

— Как энергия цзи? — Артур с интересом взглянул на женщину.

— Ну да. Или как у буддийских монахов. Просветление из космоса.

— Я кстати был на Кайласе, — Артур решил похвастаться. — Шел к просветлению.

— Ого, — Анастасия с любопытством взглянула на мужчину. — И как?

— Если честно, очень тяжело физически. Кислорода не хватало. Там надо шестьдесят километров пройти по высокогорью. После этого во что угодно поверишь. Гора красивая. Как будто живая.

— Ну если вам тяжело было, — Анастасия оглянула мощный торс Артура, — я, наверное, сразу бы померла.

Мужчина не стал сознаваться, что путешествовал он до решения о начале здорового образа жизни, и поэтому ему было вдвойне тяжело. Он просто развел руками и предложил перейти на «ты».

— Я пробовала в религию податься, когда меня муж бросил и начал нашу с сыном жизнь разрушать. Но батюшки все к смирению призывали. А не могу. Я должна была бороться, — глаза женщины яростно блеснули.

— Я что-то слышал об этой истории, — Артур решил скрыть свою осведомленность о личной жизни Анастасии.

— Да какая там история. Муж, он чуть постарше меня, когда познакомились, казался мне идеальным мужчиной. Но сам же мне изменил, а когда я подала на развод, оставил без гроша. Хорошо, не пытался родительских прав лишить. Но я дурочка, когда замуж выходила, брачный договор не глядя подписала. Юрист, тоже мне. В итоге, в чужом городе осталась без денег, без работы и без жилья. Но как-то справилась. Без религии.

— Вы, то есть ты, молодец. Умная, красивая и сильная, — Артур сам не понял, как решился на очередной комплимент.

— Спасибо. Но это я так стараюсь казаться. В жизни то бываю страшной и глупой. Да и разреветься могу, — Анастасия лукаво улыбнулась.

Артур почувствовал, как его захватывает волна нежности к по сути малознакомой женщине. Внезапный порыв заставил его галантно склониться перед Анастасией и поцеловать ей руку. Женщина не стала отдергивать руку, но посмотрела на Артура с явным недоумением.

Вскоре Парухин всех собрал и повел пить чай в монастырскую трапезную. Там их подхватил следующий гид, специализирующийся на истории Соловецкого лагеря. Как показалось Артуру, он слишком лично воспринимал трагедию сталинских репрессий, от того его рассказ задевал за живое. В конце экскурсии экскурсовод разоткровенничался и поделился историей его семьи. Его прадед, пожилой настоятель Санкт-Петербургского храма, был сюда сослан большевиками и через два года умер от туберкулеза.