Георгий Владимов – Три минуты молчания. Снегирь (страница 79)
Кеп походил молча по рубке, стал у меня за спиной.
– Так и будешь держать право на борту? Одерживай.
Я отпустил штурвал, и он сам раскрутился. Я не удержал его локтем, навалился грудью, едва поймал его за шпаги.
– Поберегись, рулевой, – сказал «дед». – При заднем ходе и руки поломать может… Оно, конечно, лучше бы носом пойти, как люди ходят, да сети жалко бросить.
– Насчёт сетей, – сказал кеп, – дебатов не будем разводить.
Опять он заходил от двери к двери. Прямо как тигр по клетке. Нервировал он меня здорово.
В переговорной трубе свистнуло – из его каюты. Кеп вынул свисток, приложился к раструбу ухом. Труба ему что-то вещала раскатисто, с дребезгом.
– Добро, – кеп заткнул трубу. – Напоминает глубину смерить. Нужны мне его напоминания. Ну-к, смерь-ка там.
Третий зашёл в штурманскую. Запищал эхолот.
– Тридцать пять. Даже чуть меньше.
– Скоро вожак начнёт задевать, – сказал кеп. – Может, он задержит?
– Такого ещё в мировой практике не было, – сказал «дед». – Так мы, глядишь, в новаторы выйдем.
Мы смотрели молча в чёрные окна. Колко звенел об них снег, потом его смывало пеной. Вдруг запищал передатчик, и «маркони» быстренько забормотал:
– База, база, я восемьсот пятнадцатый, слушаю вас.
– Как себя чувствуете, восемьсот пятнадцатый? – спросила база.
Кеп кинулся в радиорубку, схватил микрофон.
– На вас надеемся. Куда вы там делись?
– С буксирами тут поговорили. Два буксира спасательных к вам идут из Северного моря. «Отчаянный» и «Молодой». Не исключено, что они раньше нас подойдут.
– Исключено, – сказал кеп. – Знаю я эти калоши: и «Отчаянного», и «Молодого». Мы всё же больше на вас надеемся.
– Идём полным ходом. Вы тоже там двигайтесь веселее. Как слышите?
– Слышим-то хорошо. Двигаться не можем.
– Что с машиной? Не удалось починить?
– Да починили. Только не выгребаем.
– Не понимаю…
– Ну, чуть только тормозимся. Что тут не понимать?
– Дайте максимальные обороты. Как слышите?
– Нет у нас максимальных. Малым идём.
– Ясно, – сказала база. – Ясно.
– Тут ещё сети, – сказал кеп. – Сети нас тащат.
Там помолчали.
– При чём тут сети? Они у вас за бортом?
– В том-то и дело. И поводцы нулевые.
– Почему метали? Было же штормовое предупреждение?
Кеп вздохнул.
– Слышали предупреждение. Да не всегда же они сбываются… Ну, рискнули. Пожадничали. Теперь-то что делать?
– Двигайтесь встречным курсом. Как слышите?
– А сети? – спросил кеп.
– Двигайтесь встречным курсом. Насчёт сетей решайте.
Послышался треск, всё в нём пропало, слов не различить. Кеп подождал и вышел в ходовую.
Но база опять к нам пробилась:
– …сот пятнадцатый!…ая глубина под килем? Глубину сообщите.
«Маркони» ей ответил.
– Ясно, – сказала база. – Ясно. Да, с сетями надо решать. – И пропала.
– Вот и решай, – сказал кеп. – Сами-то и совета не дадут.
«Дед» к нему повернулся от окна:
– Не это тебе надо решать. И база не о сетях твоих думает. Сейчас у тебя под килем тридцать пять. Скоро двадцать будет. База туда не пойдёт.
– На двадцать – пойдёт.
– Не уверен. Учти ещё волну.
Кеп стал у меня за спиной:
– Рыскает он у тебя. Точней на курсе.
– Есть.
Он отошёл. В рации у «маркони» завывало, попискивало, и вдруг прорезалось:
– …сот пятнадцатый…ак слышите? – и пропало, запищала чья-то морзянка. Кеп даже не успел добежать.
– Что там у тебя?
– Да этот же плачет, – сказал «маркони». – Шотландец.
– Опять? Вот уж не вовремя.
– Почему? Как раз время.
Я повернул голову, посмотрел на часы – у него над столом. Было без четверти три, большая стрелка пришла в красный сектор.
Началась первая минута молчания.
– Ну, послушай, если охота, – сказал кеп. – Нам тоже поведай.
Морзянка еле прослушивалась.
– Не удалось ему движок запустить, – сказал «маркони». – Сносит его.
Кеп повернулся ко мне. Я думал – он опять придерётся, и завертел штурвалом.
– Помнишь его? «Герл Пегги».
Я удивился – не забыл он, кто тогда на руле стоял. Я думал – он лиц наших не различает.